Возможно, Янь Шань сболтнул лишнего. А может, его слова о «возвращении памяти» слишком сильно задели Лу Цунбая за живое.
Как бы то ни было, в ту ночь учителю Яню пришлось несладко.
На следующее утро, потирая ноющую поясницу, он дрожащими пальцами набрал номер.
— Алло, Пэй-пэй? Ты свободен в следующем месяце? Можешь съездить со мной в город Т?
Юань Пэй явно опешил:
— Брат Лу ещё не вылечил твою блажь? Всё о побеге помышляешь?
Янь Шань фыркнул:
— Да пошёл ты, сам ты блажной. Меня пригласили в Четвёртую среднюю школу провести открытый урок. Заодно хочу заглянуть в старый дом, поискать кое-какие вещи.
— Ого, учитель Янь, возвращение героя в родные пенаты? — На том конце провода послышался шорох — Юань Пэй, видимо, сверялся с календарём. — Я не против. В следующем месяце как раз приедет мама, поможет с ребёнком, так что смогу тебя проводить.
— Ну ты и деловой, — усмехнулся Янь Шань. — И в семье, и в карьере преуспел.
— А то! — самодовольно отозвался Юань Пэй. — Столько бегал за Чжао-чжао, теперь хоть плоды пожинаю.
Договорившись и повесив трубку, Янь Шань принялся готовиться к отъезду.
Все четверо были родом из города Т. Своими силами они пробивались в городе А и, достигнув определённых высот, пустили здесь корни. Город Т стал для них далёким воспоминанием о доме.
Янь Шань составил план и привлёк к работе над росписью стен нескольких помощников из студии. Если он за что-то брался, то уже не мог остановиться, пока каждая деталь не становилась совершенной, а линии — безупречно плавными.
Но это означало, что дата завершения проекта оставалась неопределённой. Чтобы успеть к поездке, учитель Янь работал на износ, задерживаясь допоздна. Несколько бессонных ночей кряду — и он пребывал в состоянии странного воодушевления.
В конце концов даже Лу Цунбай не выдержал. Погладив Янь Шаня по голове, он вкрадчиво произнёс:
— Малыш Шань, если ты продолжишь полуночничать и не будешь спать, я снесу эту стену к чёртовой матери и переделаю офис в лофт с открытой планировкой.
Янь Шань, вздрогнув от такой перспективы, был вынужден сократить рабочие часы. Это, в свою очередь, стало спасением для студентов и ассистентов, помогавших ему. В те дни остальные сотрудники смотрели на Лу Цунбая как на ангела-хранителя.
--------------------------------
Через две недели работа была закончена. Пришло время отправляться в город Т.
Янь Шань отказался почти от всех коммерческих заказов, чтобы сосредоточиться на оформлении офиса Лу Цунбая. В эту фреску он вложил все силы последних недель. Перед глубокой, пронизанной меланхолией настенной росписью висели шёлковые занавеси и плетёные канаты. Картина дышала сдержанной элегантностью, но в ней чувствовалась скрытая мощь — она не давила, но внушала невольное почтение.
Лу Цунбай на её фоне выглядел невероятно величественно, словно какой-нибудь северный герцог или особа королевской крови. Однако сейчас этот «великий правитель» был полон тревоги и буквально не находил себе места.
Он померил шагами комнату, а затем остановился у кровати в комнате отдыха, наблюдая, как Янь Шань аккуратно укладывает вещи в чемодан. Выждав паузу, Лу Цунбай с надеждой спросил:
— Может, поедешь через пару дней? На следующей неделе я смогу взять отгул, я уже договорился с секретарём.
Янь Шань, напевая под нос весёлый мотивчик, в третий раз за утро повторил:
— Не сможешь. На следующей неделе у вас крупный инвестиционный проект, тебя не отпустят. В ближайшие полмесяца тебе вообще не светит отпуск, так что даже не надейся. К тому же я уезжаю всего на несколько дней. Скоро вернусь, не переживай так.
Лу Цунбай ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Его тревога была почти осязаема.
Янь Шань не выдержал и рассмеялся. Подойдя, он обнял его, стараясь утешить:
— С каких это пор ты стал таким прилипчивым?
Лу Цунбай покачал головой:
— Я просто хочу быть уверен, что ничего не случится.
— Послушай, — искренне произнёс Янь Шань, — с той свитой, которую ты мне выделил, я должен чувствовать себя как минимум пандой в заповеднике.
— Ты для меня куда ценнее любого национального достояния, — отрезал Лу Цунбай.
Спорить было бесполезно. Янь Шань начал подозревать, что у его партнёра развилась острая форма тревоги расставания. Закончив со сборами, он с громким щелчком закрыл чемодан и решительно вышел из комнаты отдыха.
У двери застыли двое мужчин в чёрных костюмах. Один из них мгновенно шагнул вперёд, перехватывая багаж. Лу Цунбай понуро шёл следом.
— Как приедешь — позвони. Не забывай вовремя принимать лекарства. И ложись не позже одиннадцати.
Янь Шань покорно кивнул:
— Слушаюсь, папочка.
Лу Цунбай лишь горестно вздохнул.
--------------------------------
Вся компания торжественно спустилась вниз. У входа для высокопоставленных лиц ждали два начищенных до блеска чёрных седана. Вокруг машин застыли охранники в строгих костюмах. Увидев Янь Шаня, один из них распахнул дверцу.
Янь Шань заметил, что Юань Пэй уже сидит внутри. Вся эта сцена выглядела слишком претенциозно — словно в компанию прибыла делегация государственного уровня. Прохожие замедляли шаг, с любопытством оглядываясь. Оказавшись в центре внимания, Янь Шань почувствовал себя крайне неуютно.
— Нам обязательно покупать только чёрные машины? — негромко проворчал он, обращаясь к Лу Цунбаю.
— Так удобнее для бизнеса, — кратко ответил тот. — Если хочешь, можешь перекрасить их хоть в розовый.
У Янь Шаня был свой маленький электроскутер «Сяо Маолюй», расписанный изображениями Губки Боба и Патрика. Машины же Лу Цунбая были квадратными и суровыми — даже если обтянуть их весёлой плёнкой, они всё равно напоминали бы гробы в мультяшных футболках. Тоска, смертная тоска.
Пришлось смириться.
В сопровождение Янь Шаню выделили целую команду из шести человек — то ли ассистентов, то ли телохранителей. Лу Цунбай, не имея возможности поехать сам, отправил всех, кого только мог.
Он наклонился к окну машины, в последний раз давая наставления:
— Как будет минутка — звони по видеосвязи. Я уже начинаю скучать, — произнёс он с непритворным огорчением.
Янь Шань быстро поцеловал его в щёку:
— Знаю. Работай давай.
Машина тронулась, стекло медленно поползло вверх. Фигура Лу Цунбая начала уменьшаться, пока не превратилась в маленькую точку. Он так и остался стоять на месте, провожая их взглядом.
Янь Шань не выдержал, опустил стекло на узкую щель и, достав салфетку, помахал ей на прощание.
— Кончай уже, учитель Янь, — подал голос Юань Пэй, до этого сидевший молча. — Аж зубы сводит от вашей нежности.
Янь Шань смущённо усмехнулся и уселся поудобнее.
— Я просто давно не выезжал за город, — попытался оправдаться он. — Почти четыре года безвылазно сидел в городе А.
Юань Пэй искренне удивился:
— С чего бы это?
Мастер такого уровня, как Янь Шань, по идее, должен был постоянно летать по стране, посещать выставки и автограф-сессии.
Янь Шань неловко почесал затылок:
— Врачи говорили, что моё состояние нестабильно и лучше путешествовать с сопровождением. А-Цэ обычно не пускал меня далеко. Но посмотри на меня — я ем, сплю, нормально общаюсь. Не похоже, что у меня какие-то проблемы.
Обсуждать чужие диагнозы — дело неблагодарное. Юань Пэй на мгновение замолчал, а затем философски заметил:
— Наверное, ты сам этого не замечаешь. Лу Цунбай не стал бы так суетиться без веской причины.
Янь Шань кивнул:
— Да, я доверяю А-Цэ. Все свои дела я перепоручил ему.
Ситуация дошла до того, что Лу Цунбай почти превратил его в «большого ребёнка». Трудно сказать, хорошо это или плохо, но вреда Янь Шань пока не видел.
Юань Пэй порылся в рюкзаке и достал несколько фотографий.
— Кстати, Шань-шань, ты просил меня поискать старые снимки. Вот всё, что удалось найти. Честно говоря, никто толком не помнит, когда вы двое начали общаться. Я спрашивал Чжао-чжао, она говорит, что вы вроде познакомились ещё до распределения по классам. Весь первый год только и делали, что цапались.
Юань Пэй начал раскладывать фотографии, поясняя каждую:
— Это спартакиада, это дебаты, а это лето после выпускного — мы все вместе ездили на море. О, а вот эта — самая ранняя. Вы тогда решили заступиться за меня, и завуч вытащил вас обоих на линейку, к флагу, «покаянную речь» толкать. Я так расчувствовался, что одолжил у одноклассника телефон и снял вас.
Янь Шань впился в фотографию взглядом. Снимок был невысокого качества: море голов на школьном стадионе, а на трибуне виднелись три фигуры в школьной форме города Т. Видимо, те самые «нарушители», отчитывавшие самих себя перед всей школой.
Двое из них выглядели вызывающе: один засунул руки в карманы, другой скрестил их на груди. По их позам было ясно — раскаянием там и не пахло. Несмотря на зернистость изображения, Янь Шань сразу узнал себя в том, что стоял, спрятав руки в карманы.
А тот, кто выглядел ещё более дерзко, — Лу Цунбай.
— Кто бы мог подумать, — с ностальгией произнёс Юань Пэй, — что тот экзамен при распределении явит школе сразу двух гениев? Учитель Су потом говорил мне, что работа с вами была вершиной его педагогической карьеры.
Янь Шань неловко провёл рукой по затылку и тихо рассмеялся:
— Да ладно тебе, какой там гений… Видишь, в кого я превратился? Никаких особых достижений, студию и ту А-Цэ помог открыть. Наверное, я разочаровал учителя Су.
Юань Пэй фыркнул:
— Хорош прибедняться. Ты сейчас один из лучших, художников с таким стилем в стране по пальцам пересчитать. Твоя студия, небось, в двойку лидеров входит. Я когда сериалы смотрю — в семи из десяти ваши работы мелькают.
Янь Шань лишь беспомощно покачал головой:
— Пэй-пэй, не перехваливай. Я знаю себе цену.
Он снова перевёл взгляд на фотографии. Лица двух подростков были размыты, но сама их осанка дышала юношеской силой. В памяти Янь Шаня всплыло смутное воспоминание о том, как он стоял под флагом. Но он всегда был «образцовым учеником» и часто поднимался на трибуну за наградами. То давнее событие почти стёрлось из памяти.
Эти фотографии Юань Пэй специально распечатал для него со своего старого телефона. Янь Шань не знал, много ли у него самого осталось памятных вещей и хватит ли их, чтобы восстановить прошлое.
Но он собирался попытаться.
--------------------------------
Спустя два часа полёта самолёт приземлился в аэропорту города Т. Команда сопровождения, отправленная Лу Цунбаем заранее, уже ждала у выхода. Шестеро мужчин в чёрных костюмах — все они были знакомы Янь Шаню. Он обычно называл их по номерам: от Сяо И до Сяо Лю.
Юань Пэй, глядя на эту процессию, невольно поёжился.
— Шань-шань, что это за «братья-акробаты» с тобой? Выглядят как массовка из «Крёстного отца». Они охранники?
Янь Шань придвинулся к его уху и прошептал:
— Драться умеют, но они не профессиональные бойцы. Чем занимаются на основной работе — я и сам без понятия.
«Братцы» выглядели сурово, но на деле оказались вполне дружелюбными. Пока ждали машину, они даже перекинулись парой слов с Янь Шанем. Атмосфера была почти семейной.
Приехал водитель. Юань Пэй, вспомнив о чём-то, обратился к другу:
— Слушай, Шань-шань, отец узнал, что ты возвращаешься. Зовёт сегодня вечером на ужин.
Отец Юань Пэя — Девятый дядя — до пенсии работал шеф-поваром и до сих пор сохранял бодрость духа. Он обожал готовить для соседей, поэтому в их переулке всегда было шумно и весело.
Янь Шань засомневался. Идти в гости с такой толпой сопровождения казалось верхом невоспитанности, и он попытался вежливо отказаться. Но Юань Пэй был непреклонен. Он тут же набрал номер отца, чтобы тот сам подтвердил приглашение.
Голос Девятого дяди в трубке звучал восторженно:
— Уже в городе Т? Ха-ха! Да плевать, сколько вас там человек! Чем больше, тем веселее! Приводи всех, я только рад буду! Устрою вам приём по высшему разряду! Сяо Шань, а Сяо Лу что, не с тобой?
Услышав это имя, Янь Шань почувствовал, как жар подбирается к кончикам ушей.
— Он занят, Девятый дядя. В компании завал.
— Эх, бедолага, — сокрушённо вздохнул старик. — Весь в делах. А я-то надеялся на нашего лучшего ученика посмотреть.
«Сколько лет прошло, а они всё про тот экзамен», — подумал Янь Шань с улыбкой. Он пообещал обязательно прийти, и Девятый дядя, удовлетворённый, повесил трубку.
Юань Пэй по-дружески приобнял его за плечи:
— Ну как? Появилось ощущение, что ты дома?
Янь Шань смотрел в окно на проплывающие пейзажи и чувствовал, как в груди разливается тепло.
— Да. Теперь я чувствую, что действительно вернулся.
За окном тянулись знакомые жилые дома, тихие улочки, старые стены и щербатый кирпич. Всё осталось прежним, пробуждая в душе смутные, подёрнутые дымкой образы.
--------------------------------
Машина остановилась у дома Янь Шаня. Это была пятиэтажная постройка за широкой дорогой. Район был типичным: на первых этажах — магазинчики и закусочные, выше — жилые квартиры. На тротуарах теснились лавки с завтраками, лотки с рисом и крошечные чайные. Рядом располагались пара канцелярских магазинов и книжная лавка. В обед и по вечерам здесь всегда было многолюдно из-за уличных торговцев.
Через дорогу виднелось здание Четвёртой средней школы — их с Лу Цунбаем альма-матер.
Пятиэтажка Янь Шаня была доходным домом. Почти все площади он сдавал: первый и второй этажи занимала семья, торговавшая чаем с молоком, третий и четвёртый снимали студенты. Пятый этаж он оставил за собой. Там было три комнаты: северная — его спальня, южная — комната Лу Цунбая и кладовая. Благодаря удачному расположению арендная плата всегда была достойной.
Янь Шань отправил своих «богатырей» к Юань Пэю помогать Девятому дяде с готовкой, а сам, подхватив чемодан, начал восхождение.
Засов массивной железной двери на втором этаже по-прежнему заедал от ржавчины — пришлось приложить силу. Поднявшись на пятый этаж, он толкнул старую деревянную дверь. В лицо ударил запах пыли и застоявшегося воздуха.
Янь Шань замер на пороге и тихо произнёс:
— Я вернулся.
В пустой квартире было тихо. В просторной гостиной стоял единственный диван, накрытый клетчатым пледом, на котором лежал слой пыли. Межплиточные швы потемнели, стены пожелтели, сохранив светлые прямоугольники на местах, где когда-то висели фотографии. Это место всё ещё хранило тепло прежнего дома и оберегало мечты, о которых не принято говорить вслух.
Обойдя комнаты и убедившись, что воров не было, Янь Шань заглянул в спальни. В комнате Лу Цунбая ничего не изменилось: кровать, письменный стол — всё на своих местах. Идеальный порядок, ставший фирменным стилем господина Лу.
Его собственная комната была попроще: железная двухъярусная кровать, стол и небольшой книжный шкаф, до отказа набитый альбомами, учебниками и тетрадями.
На столе он заметил маленькую рамку. Нахмурившись, взял её в руки. Это была их совместная фотография с Лу Цунбаем. Снято было где-то в парке аттракционов, кажется, у «Дома с привидениями». Оба в школьной форме, стоят в обнимку и показывают в камеру «викторию». Улыбки — дурацкие, лица — беззаботные.
Но каким же красавцем был Лу Цунбай в старших классах! Намного ярче, в нём чувствовался тот самый юношеский задор. Сейчас он стал слишком серьёзным, взвалив на себя непосильный груз ответственности.
Янь Шань не помнил, когда был сделан этот снимок и как он здесь оказался. Наверное, оставил во время одного из прошлых визитов.
«Такое сокровище нельзя здесь оставлять, заберу с собой в город А», — с улыбкой подумал он.
Оставив чемодан, Янь Шань принялся за уборку. Распахнул окна, вытер пыль, собрал гору белья и отправился в ванную. Свежий воздух наполнил комнаты, старый дом медленно оживал, вновь обретая уют.
В разгар его хлопот телефон ожил знакомой мелодией.
Видеозвонок.
Разумеется, господин Лу звонил минута в минуту.
http://bllate.org/book/17575/1709240
