Готовый перевод The Foolish Gong vs. the Tragic Script! / Глупый гун против сценария трагедии!: Глава 2. Невелика беда!

Музыкант сидел в комнате один и, не отрываясь, смотрел на шпильку в своей руке.

Еще чуть-чуть, и он бы этой серебряной шпилькой, доставшейся ему от матери, рискнул заколоть У Цзюня.

Он не знал, удалось бы ему это или нет, но в любом случае он был бы уже мертв.

Только что им владела отчаянная решимость — поставить на кон все и утянуть врага за собой. Но теперь, когда он остыл, умирать ему расхотелось. Он не желал смерти.

Род его еще не отомщен. Если погибнуть вот так, с каким лицом он встретит родных под землей?

Он должен жить. Даже если ради этого придется испить унижение до дна и покориться чужой воле.

Пальцы со шпилькой то сжимались, то разжимались. В конце концов он отложил ее. Убрав шпильку, он, словно смирившись с судьбой, сел на край кровати и стал ждать, когда войдет тот мужчина.

Немного погодя дверь распахнулась от толчка Бо Куна, и тот встретился взглядом с парой глаз, в которых смешались настороженность, тревога и страх.

…Ну до чего же похоже на зайца.

Бо Кун невольно подумал: точь-в-точь заяц, застигнутый врасплох в траве. В нем даже шевельнулся охотничий инстинкт. Так и хотелось броситься на добычу и впиться ей в горло.

Но нельзя. Бо Кун мысленно осадил себя и заодно повторил наставления кипарисового духа.

Люди — существа очень хрупкие. Не чета горным толстокожим зверям. Ты на них всего-то невзначай навалишься, а они уже, глядишь, и померли тебе назло.

Убивать людей походя нельзя. Тем более что перед ним не абы кто, а его собственная невеста, которую он так долго искал.

Да-да, невеста.

Это не сам Бо Кун так решил, это У Цзюнь решил за него. У Цзюнь действовал настолько проворно, что буквально рта раскрыть не дал, и сразу препроводил человека в спальню. Бо Куна буквально втолкнули внутрь, и он до сих пор еще не до конца осознал, что прямо вот так, с бухты-барахты, обзавелся невестой.

Честно говоря, Бо Кун был этой невестой не вполне доволен. Потому что этот человек тоже, как и те девицы прежде, имел белую нежную кожу и лицо без единой шерстинки — словом, был из той уродливой породы, которая Бо Куну решительно не по вкусу.⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Но Бо Кун спустился с гор уже два месяца назад и, по правде сказать, порядком утомился от всех этих поисков. Хотелось поскорее разделаться с делами и вернуться в горы, гонять жирных и вкусных зайцев.

Поэтому он вошел в дверь с настроением «а, ладно, сойдет и этот».

Бо Кун сел за стол, оказавшись лицом к лицу с музыкантом, что сидел на кровати, и первым делом решил представиться невесте.

— Меня зовут Бо Кун, — произнес он, выпрямившись, точно ученик, которого учитель вызвал отвечать урок: и торжественно, и с толикой волнения.

Хоть невеста ему и не очень нравилась, но она все-таки была его невестой. А первая женитьба — это вам не шутки, тут и яогуай невольно разволнуется.

— Чу Ичэнь… — помедлив, назвал свое имя музыкант.

— А, — отозвался Бо Кун.

А потом… потом слова у них кончились.

В тишине Чу Ичэнь исподтишка разглядывал Бо Куна. Он не знал, что это за человек и откуда, но только что Бо Кун сидел с У Цзюнем и они запросто называли друг друга братьями. Стало быть, они одного поля ягоды, ничего хорошего от него ждать не приходится.

Но даже если этот человек ничего хорошего собой не представляет, Чу Ичэнь сейчас не мог выказать и тени отвращения. Точно так же, как давеча У Цзюня обманула внешность Бо Куна, обманула она и Чу Ичэня. Он не заметил волнения, которое Бо Кун прятал во время разговора. Он видел лишь рослого, мужественного мужчину с прекрасными чертами лица и холодной, непроницаемой суровостью во взгляде. Да уж, такой вряд ли окажется добряком…

Чу Ичэнь был цингуанем, но, вращаясь в таком месте, как ведомство Цзяофан, он то и дело слышал рассказы о том, как приходится обслуживать гостей. У мужчины первый раз всегда болезненнее, чем у женщины, а если попадется грубиян или кто-то с особо извращенными наклонностями — не редкость и умереть прямо в постели.

Какая участь ждет его этой ночью, зависело целиком от настроения Бо Куна. Раз уж он смирился, то, чтобы хоть немного облегчить себе участь, следовало бы проявить инициативу и угодить мужчине.

Но… Чу Ичэнь плотно сжал губы. Он снова и снова мысленно готовил себя, но так и не мог заставить себя сделать этот шаг.

Мужчины ему не нравились. Ни капельки.

Одна только мысль о том, что другой мужчина будет подминать его под себя, а он будет извиваться под ним, точно женщина, вызывала тошноту, почти до рвоты.

Пока Чу Ичэня раздирали сомнения и внутренняя борьба, Бо Кун тоже терзался. Он мучительно вспоминал: а что, собственно, надо делать после того, как взял себе невесту?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Перед уходом кипарисовый дух надавал ему кучу наставлений о том, как искать невесту и как жениться. Во-первых, надо найти себе ту, что по сердцу. А что значит «по сердцу»? Это когда смотришь на нее и чувствуешь совсем не то, что при взгляде на других.

На других Бо Кун смотрел с полнейшим душевным покоем. На Чу Ичэня — с грехом пополам мог вообразить зайца. Уже считай, что не как на всех. Так что пункт первый выполнен.

Во-вторых, ухаживания. Нашел ту, кто по сердцу, начинай ухаживать и ни в коем случае не действуй силой. Дождешься взаимных чувств — тогда засылай сваху к родителям невесты с предложением. После помолвочного письма надобно готовить письмо о подарках, перед встречей невесты — приветственное письмо, а еще там «выбор счастливого дня», «вопросы о невесте», «подношение даров», «вручение сговора»… бла-бла-бла…

Голова Бо Куна снова стала абсолютно пустой. Он напрочь забыл все конкретные этапы, о которых твердил кипарисовый дух.

Но зато только сейчас до него дошла одна вещь. Кипарисовый дух все время говорил, что невеста — непременно женщина.

А перед ним… о небо, а этот-то почему мужчина?

Бо Кун застыл, словно оглушенный пес, которому только что сообщили катастрофическую новость. До него с большим опозданием наконец дошло, что с невестой, кажется, вышла промашка. Поразмыслив немного, он решил… принять ошибку за норму.

В конце концов, он все равно не может плодить с людьми потомство. Так есть ли разница, мужчина перед ним или женщина?

Невелика беда!

Да и забытый порядок сватовства — тоже невелика беда. Главное-то он помнит. Кипарисовый дух сказал: выпьете цзяобэйцзю^[1], войдете в брачные покои — и станете мужем и женой.

Стало быть, теперь надо пить цзяобэйцзю...

Точно. Пора пить цзяобэйцзю.

Молчание в комнате нарушилось, когда Бо Кун резко встал. Чу Ичэнь инстинктивно отпрянул назад: он подумал, что мужчина наконец-то приступит к делу. Но в следующий миг он усилием воли заставил себя усидеть на месте.

Времена переменились. Он больше не был тем знатным юношей, которого, словно звезды луну, окружало всеобщее внимание. Его достоинство не стоило и ломаного гроша. Если он хотел жить и хотел отомстить, он обязан был научиться сносить унижения. К тому же сейчас, в этой комнате, ему придется терпеть лишь одного Бо Куна… это все же лучше, чем давеча, на глазах у целого зала, когда У Цзюнь срывал с него одежду под чужими взглядами.

Чу Ичэнь наконец ожесточился сердцем. Подавляя отвращение, он приготовился к прикосновениям мужчины.

Но мужчина к нему не притронулся. Он просто налил себе и ему по чарке вина. Одну Бо Кун взял сам, другую протянул Чу Ичэню.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Выпьем цзяобэйцзю, — сказал он.

Какое еще цзяобэйцзю? Чу Ичэнь на мгновение опешил, но тут же сообразил. Он слышал о таких: некоторые мужчины любят поиграть в романтику. Войдя в спальню, не спешат переходить к главному, а сперва ломают комедию. Иные обожают притворяться, будто женятся, — называть продажного певца невестой, будто от этого все действо становится менее грязным. Должно быть, Бо Кун из таких — снаружи благородный, а внутри лицемер.

Подумав так, Чу Ичэнь принял чарку. Он уже приготовился ко всему, что должно было случиться потом. Подумаешь, выпить вина, разве это чего-то стоит?

Он уже потянулся, чтобы просунуть свою руку под руку Бо Куна и выпить цзяобэйцзю как положено, но Бо Кун опередил его: он взял свою чарку и просто чокнулся с его чаркой.

Дзынь!

Бо Кун поднял чарку обеими руками и, с тем же одухотворенным видом, с каким названые братья клянутся в вечной дружбе, опрокинул вино одним махом.

Чу Ичэнь: «?»

«Это какое же, к чертям, цзяобэйцзю?»

Он совершенно ошалел.

А это было цзяобэйцзю авторской методики Бо Куна. Потому что кипарисовый дух сказал ему только, что надо выпить цзяобэйцзю, а вот как именно его пьют — не объяснил. Бо Кун же видел только, как мужчины за столом поднимают друг за друга чарки — вот так, двумя руками, чокаются и пьют.

Наверное, разница невелика.

Бо Кун уже допил, но заметил, что Чу Ичэнь так и сидит с чаркой в руке, застыв столбом.

— Ты не пьешь? — спросил он.

Это был простой вопрос, без всякой задней мысли. Но из-за его обманчиво холодного и сурового лица Чу Ичэню в его голосе послышалась угроза.

Чу Ичэнь вздрогнул. Он слегка побаивался этого человека, поэтому торопливо поднял чарку и, подражая Бо Куну, залпом осушил вино.

Но пил он слишком быстро и неосторожно поперхнулся. Прижав руку к груди, он глухо закашлялся, и уголки его глаз покраснели, придавая ему невольный соблазнительный румянец, весенний и манящий.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Будь на месте Бо Куна другой мужчина, он бы при виде этого зрелища уже завелся. Иные даже нарочно поят певцов вином, наслаждаясь их жалким видом, будто их только что подвергли надругательству.

Но когда Бо Кун услышал этот кашель, его уши мгновенно встали торчком. В человеческом облике это было почти незаметно, но будь он в истинной форме, его уши сейчас стояли бы, как два флагштока.

«Он ведь не помирает, нет?», — с испугом подумал яогуай.

В представлении Бо Куна все люди были сделаны из бумаги, чуть ветер посильнее, и порвутся. Сколько там обычных людей перемрет, Бо Куну было безразлично, но этот-то — его невеста! Если он вот так возьмет и помрет, у кого прикажете учиться любви?

Он хотел похлопать Чу Ичэня по спине, чтобы помочь, но побоялся, что его лапища без чувства меры только сделает хуже. Человек еще дышит кое-как, а он шлепнет — и у того сразу дух вон.

Яогуай беспомощно застыл на месте. К счастью, Чу Ичэнь, прокашлявшись пару раз, пришел в себя сам. Уши Бо Куна наконец смогли расслабиться.

— Давай войдем в брачные покои, — поспешно сказал Бо Кун.

Он не смел больше медлить. Надо было успеть сделать главное, пока ветер не угробил этого хлипкого, как бумага, человека.

Чу Ичэнь от его слов поперхнулся снова, теперь уже от испуга. Пальцы его сжались в кулак, и он глухо, сквозь силу выдавил из себя согласие.

Наконец-то. Сейчас свершится.

Заставить себя действовать первым он был решительно не в силах, поэтому лишь постарался выглядеть как можно более послушным и сговорчивым.

Он молча откинулся к спинке кровати и смотрел, как мужчина снимает верхнюю одежду, шаг за шагом приближается к нему...

…а затем — проходит мимо и начинает поправлять постель.

Расстелив одеяло, Бо Кун указал Чу Ичэню:

— Ты ложись с той стороны, к стене.

Чу Ичэнь не понял, что это значит, но подчинился.

Когда он улегся ближе к стене, Бо Кун накрыл его одеялом и плотно-плотно подоткнул со всех сторон, чтобы не было ни единой щелочки для ветра, ни единого шанса застудиться насмерть.

Закончив, он отряхнул руки, задул свечу, улегся рядышком с Чу Ичэнем… и блаженно заснул.

А Чу Ичэнь остался лежать в темноте с открытыми глазами и растерянно думать:

«Это какое же, к чертям, вхождение в брачные покои?»⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ❤️

[1] Цзяобэйцзю (交杯酒) — свадебное вино, которое жених и невеста пьют, скрестив руки; символизирует заключение брачного союза.

http://bllate.org/book/17615/1641872