Готовый перевод Good Luck in the Year of the Pig / Большое счастье в год Свиньи ✅: Глава 26. Ты пойдёшь со мной

Внезапно оказавшись в этих широких, надёжных объятиях, Лу Ин всё ещё слышал в ушах эхо его низкого, бархатистого голоса: «С Новым годом».

Этот неожиданный порыв застал его врасплох, точно так же, как и этот стремительный разворот, когда он в одно мгновение посреди снежной ночи вдруг увидел перед собой именно его.

Вокруг по-прежнему стояла кромешная тьма, но ведь сегодня наступил первый день Нового года — тот самый год Свиньи, которого Лу Ин так долго ждал и который приходит лишь раз в двенадцать лет.

Люди говорят, что год своего зодиакального покровителя обязательно приносит удачу: дарует благословение тебе самому и позволяет делиться им с окружающими.

И вот сейчас, в самый первый день года Свиньи, когда с полуночи прошло всего тридцать пять минут, он развернулся и прямо на пороге своей новой жизни угодил в эти объятия.

Неужели это та самая удача первого дня года Свиньи?

— Лу Ин…

— Ты…

Уткнувшись лицом в чужое плечо, Лу Ин услышал, как из его горла с огромным трудом вырвался глухой, невнятный звук. Руки на его талии сжимались всё сильнее и сильнее, а горячее, прерывистое дыхание мужчины то обжигало ухо, то опускалось к самой шее.

— Я так и знал, что ты здесь.

Этот голос звучал у самого уха, так близко и отчётливо, что Лу Ин уловил в нём и безграничную радость, и глубокое удовлетворение, и в то же время — едва заметные нотки тревоги и смертельной усталости.

Он приехал в посёлок Цися в седьмом часу вечера. Так в какое же время он тогда притопал сюда, к самому подножию горы? В новогоднюю ночь, в такой пронизывающий холод, без единого помощника или телохранителя, даже без тёплой зимней куртки…

Мужчина выглядел так, словно только что вышел с важного совещания и, даже не успев переодеться после работы, сломя голову бросился сюда, чтобы разыскать его.

— Увидел тебя — и у меня на сердце сразу стало спокойно, — с лёгкой улыбкой выдохнул Цинь Чжопу.

Его крепкие объятия наконец начали постепенно ослабевать. И хотя ему мучительно не хотелось выпускать Лу Ина, эта встреча уже стала лучшим началом Нового года. Самым желанным и идеальным подарком.

Цинь Чжопу и сам толком не понимал, почему он так отчаянно спешил, почему выглядел столь потрёпанным и взбудораженным. За последнее время он обошёл слишком много врачей, и каждый из них с умным видом пытался анализировать его «недуг», связанный с провалами в памяти.

Болен он на самом деле или нет, Цинь Чжопу не знал. Но он видел, как неумолимо утекает время, как приближается Новый год, и в какой-то момент понял: к чёрту всех этих профессоров, к чёрту диагнозы и работу — всё это может подождать.

Его бешено колотящееся от тревоги сердце требовало лишь одного: поскорее вернуться сюда, своими глазами увидеть человека, по которому он так отчаянно скучал, и крепко обнять его. Только тогда этот праздник мог стать по-настоящему настоящим.

— Откуда ты приехал? — слегка поджав губы, Лу Ин внимательно посмотрел на Цинь Чжопу и не удержался от вопроса.

Одежда на этом человеке была изысканной и сидела идеально по фигуре, но сейчас она была донельзя грязной, покрытой брызгами мокрой земли и прилипшими старыми листьями, а на его туфли и штанины брюк вообще невозможно было смотреть без содрогания.

— Из Америки я летел прямым рейсом до аэропорта города Цайфэн, а оттуда сразу взял машину и приехал в посёлок Цися, — Цинь Чжопу неотрывно всматривался в лицо стоящего прямо перед ним человека, и его улыбка стала ещё шире. — Я пытался звонить тебе, писал сообщения, но ты не отвечал. Сначала я поехал к твоей кондитерской, но она оказалась закрыта. Тогда я отправился к дверям твоего дома. Так и не дождавшись тебя там, я предположил, что ты, скорее всего, празднуешь на горе Цися. Поэтому я пришёл сюда.

Слушая его спокойный, мягкий голос, Лу Ин на мгновение опешил:

— Ты… ходил на гору?

Цинь Чжопу слегка запнулся:

— Я нашёл горную тропу у самого подножия, но… кажется, заблудился. Шёл-шёл и в итоге снова вышел обратно к деревне.

Лу Ин тут же нахмурился и сокрушённо вздохнул:

— Ну ты и дурак! Мог бы хоть у местных поспрашивать. В наших краях любой ребёнок знает, что на Новый год на гору Цися соваться нельзя, там же всё заволакивает туманом. Ты что, сам не видел?

— Видел, туман действительно был очень густым.

— И ты всё равно попёрся наверх?! — Лу Ин сердито уставился на него.

В обычные дни на гору Цися можно было подниматься сколько душе угодно, всё равно туристов там ждало одно разочарование — ни тебе красивых пейзажей, ни каких-то особых достопримечательностей. Но в период с кануна Нового года и по третий день праздника вся гора плотно укутывалась непроницаемой пеленой дымки.

Местные деревенские жители в эти дни держались от горы подальше и даже в разговорах избегали этой темы. И даже если какой-нибудь смельчак пытался тайком пробраться наверх, у него ничего не выходило.

Цинь Чжопу тихо рассмеялся:

— По-хорошему, мне не следовало возвращаться в страну так рано. Но я просто… внезапно почувствовал, что обязан увидеть тебя. Во что бы то ни стало, хотя бы просто взглянуть на тебя, а там будь что будет. На душе было так паршиво, словно кошки скребли, и чем дольше я оставался в Америке, тем невыносимее становилось. А теперь, когда я вижу тебя, мне стало гораздо легче.

Человек, стоящий перед ним, сейчас действительно выглядел так, будто с его плеч свалилась огромная гора: его поза стала расслабленной, в движениях появилась привычная вальяжность и уверенность, хотя следы глубокой усталости всё ещё отчётливо проступали на лице.

— А если бы я не спустился? Ты бы сегодня меня так и не встретил. И что бы ты тогда делал? — Лу Ин вскинул брови, смерив его взглядом.

Иногда этот большой босс бывал невероятно упрямым и твердолобым.

Цинь Чжопу опустил взгляд на свои грязные туфли и ответил:

— Вернулся бы в посёлок, снова проверил твой дом. Если бы там по-прежнему никого не оказалось, нашёл бы какую-нибудь гостиницу, чтобы переждать ночь. Мой телефон полностью разрядился. Я довольно долго просидел в гостях у одной деревенской семьи, но у них, к сожалению, не нашлось подходящего зарядного устройства. Ты ведь не можешь оставаться на горе вечно, через пару дней всё равно спустился бы. Вот только… если не поймать тебя лично, ты ведь и сам не захочешь со мной связываться. За всё это время ты не ответил ни на одно моё сообщение.

Заметив в его глазах отчётливый укор и затаённую обиду, Лу Ин сердито проворчал под нос:

— Мы же обо всём договорились заранее. Я же просил тебя больше не ходить за мной по пятам.

— А я и не хожу за тобой, — Цинь Чжопу мягко улыбнулся, глядя на него.

Лу Ин тут же возмутился:

— Тогда зачем ты притащился сюда?!

— Прямо сейчас я — это не я. Я — упавшая звезда, которая перелетела через океан и опустилась в этом месте. Звезда не ходит за тобой по пятам, она просто следует законам притяжения, повинуясь судьбе.

— … — Лу Ин вытаращил на него глаза, потеряв дар речи.

Улыбка Цинь Чжопу стала ещё нежнее. Он наклонился, поднял с земли свой зонт и портфель, после чего раскрыл большой чёрный купол, укрывая под ним себя и Лу Ина.

Лу Ин слегка повернул голову, и в этот момент поднятая рука Цинь Чжопу случайно коснулась его щеки, скользнула к плечу и мягко похлопала по нему, бережно стряхивая налипший на волосы снег. Лу Ин чисто инстинктивно опустил голову пониже, чтобы мужчине было удобнее смахивать снежинки.

На мгновение ему показалось, что это движение до боли знакомо: когда-то в одном знаменитом зарубежном заснеженном городе они точно так же прогуливались по улицам, любуясь зимними пейзажами, и переживали точно такой же момент. Стоило Цинь Чжопу лишь поднять руку, как Лу Ин уже послушно наклонял голову — между ними существовало какое-то поразительное, безупречное взаимопонимание.

— Уже поздно, возвращайся. Мне тоже пора идти, — Цинь Чжопу первым нарушил затянувшееся молчание.

Лу Ин сорвался на полуслове:

— Куда это ты пойдёшь?

— Ты возвращайся к себе на гору, а я пойду в посёлок, найду где остановиться. А завтра утром поеду домой, чтобы поздравить дедушку с Новым годом.

— Ты хотя бы забронировал отель?

— Нет.

— … — Лу Ин из последних сил подавил внутри себя желание выругаться вслух.

Он натянул на голову капюшон куртки и размашистым, стремительным шагом пошёл вперёд:

— Ты пойдёшь со мной.

«Ишь какой выискался! С разряженным телефоном, без брони, пешком топать до посёлка и ещё надеяться устроиться в отель? Да ты до самого рассвета будешь ходить, так и не сомкнув глаз!»

— Ты собираешься меня проводить? — Цинь Чжопу быстро поспешил за ним, снова укрывая его большим зонтом.

Лу Ин тяжело вздохнул:

— Сегодня первый день Нового года, на дворе глухая ночь. Ты думаешь, сейчас обычные будни? Все приличные гостиницы, где теплится жизнь, уже давным-давно забиты под завязку, а те, что попроще — закрылись на замок в честь праздника.

— И куда же ты меня тогда ведёшь?

Лу Ин лишь неопределённо хмыкнул и ничего не ответил.

Цинь Чжопу повторил свой вопрос.

Лу Ин устало бросил:

— Просто иди за мной и всё. Хватит расспрашивать.

Укрывшись под одним зонтом, двое мужчин молча шли по узкой деревенской тропинке. Лу Ин шагал очень быстро, а Цинь Чжопу послушно подстраивался под его ритм. Спустя совсем немного времени они наконец вернулись в посёлок Цися.

Лу Ин повёл своего спутника прямиком к жилому комплексу. Подойдя к двери своей скромной арендованной квартирки, он достал ключи и отпер замок. Цинь Чжопу переступил порог тесной комнаты, и когда с негромким щелчком зажёгся свет, ему на мгновение показалось, будто он попал в какой-то нереальный сон.

Лу Ин наклонился и ловко выудил из пластикового контейнера под кроватью чистое полотенце, новую зубную щетку и пару носков, сложив всё это в пакет. Немного поколебавшись, он также вытащил упаковку совершенно новых, ни разу не надёванных белоснежных мужских боксёров.

Тщательно проверив маркировку размеров, он выбрал один хорошо знакомый ему размер и тоже засунул в пакет. Только после этого он выпрямился и повернулся к Цинь Чжопу:

— Здесь очень тесно. Ты точно хочешь остаться тут?

Эта крошечная холостяцкая комнатушка по площади уступала даже ванной комнате в особняке Цинь Чжопу, не говоря уже о безупречном порядке и чистоте.

И дело было вовсе не в том, что Лу Ин был ленивым неряхой — просто в таком ограниченном пространстве отцу с маленьким сыном было крайне трудно развернуться. Вещей приходилось хранить много, так что ни о какой эстетике интерьера и речи быть не могло.

Однако вся радость Цинь Чжопу испарилась ещё в тот момент, когда Лу Ин деловито согнулся в три погибели, перебирая вещи под кроватью. Комната действительно была крошечной, всё в ней было как на ладони.

В свой прошлый визит Цинь Чжопу слишком плохо себя контролировал, поэтому у него не было ни сил, ни возможности обратить внимание на окружающую обстановку. А ведь именно это место являлось настоящим домом, где протекала повседневная жизнь Лу Ина.

В тех скупых отчётах расследования, что предоставили Цинь Чжопу, подобные бытовые детали, разумеется, не значились.

— Ты что, брезгуешь и не хочешь здесь оставаться? — видя, что мужчина долгое время молчит, Лу Ин с замиранием сердца выдавил из себя этот резкий вопрос.

Сегодняшняя ночь соткана из одних сплошных неожиданностей: то, что Цинь Чжопу разыскал его — случайность, и то, что он сам привёл его сюда — тоже чистой воды случайность. Но на часах уже глубокая ночь, на улице паршивая погода, и идти бедолаге решительно некуда. Неужели он должен был бросить Цинь Чжопу на произвол судьбы? А вдруг тот околеет от холода прямо на обочине…

Лу Ин и сам прекрасно всё понимал. На эту конуру не то что чужой человек — он и сам порой ворчал в сердцах. Особенно когда в спешке не мог найти нужную вещь, или когда летом комната раскалялась до состояния духовки, или когда после сытного и вкусного ужина запахи еды часами не выветривались из помещения.

Он уже не раз ловил себя на мысли, что проще плюнуть на всё и вернуться жить на гору, но в итоге каждый раз отказывался от этой затеи. Цзайцзай подрастал, и Лу Ин как раз планировал с началом нового года подыскать просторную двухкомнатную квартиру, чтобы у каждого было своё спальное место.

Цинь Чжопу покачал головой:

— Можно мне надеть твои тапочки?

— …А, да, конечно, — увидав, что тот наклоняется расшнуровать обувь, Лу Ин поспешно поставил перед ним домашние шлёпанцы.

Обычные, ледяные резиновые сланцы.

Цинь Чжопу: — … — Какая же холодрыга.

Лу Ин тоже это заметил и неловко замялся:

— У меня нет тёплых домашних тапочек. — Сам он холода не боялся, да и у Цзайцзая были точно такие же резиновые шлёпанцы.

Цинь Чжопу снял перемазанные грязью туфли и уже было вознамерился стянуть испачканные брюки, как Лу Ин, заметив это движение, поспешно выпалил на полувздохе:

— Ты это… располагайся тут, а мне пора идти.

Видя, как тот в панике собирается сбежать, Цинь Чжопу дёрнул уголком губ и намеренно быстрым движением расстегнул верхние пуговицы брюк:

— Не бойся, подштанники на мне есть.

— … — Сгорая от смущения, Лу Ин закатил глаза и указал рукой в сторону кровати: — В тумбочке у изголовья лежат стаканчики с лапшой быстрого приготовления и всякие закуски. Если проголодаешься, вскипяти воду и поешь. Я пошёл.

— Хорошо. Будь осторожен в дороге. — Цинь Чжопу прекрасно понимал, что Лу Ин обязан вернуться на гору, ведь там остался его сын…

Самый близкий… и самый любимый человек для Лу Ина.

Лу Ин вышел за порог, но вдруг снова приоткрыл дверь и вернулся обратно. Встретившись взглядом с Цинь Чжопу, он с лёгким опозданием озвучил своё праздничное напутствие.

— Счастливого года Свиньи.

Этот человек… Неважно, принадлежит он ему сейчас или нет, неизвестно, суждено ли им в будущем остаться вместе навеки, но он точно не был для него чужим. Он не был каким-то посторонним прохожим.

Он был тем самым мужчиной, которого Лу Ин хотел поздравить от всего сердца.

http://bllate.org/book/17616/1641554