Увидев, что Юй Ян вышел, староста спросил:
— Яо-гэр в порядке?
— Рана от ножа довольно серьёзная, но кровь уже остановили. Я сейчас приготовлю ему отвар, а завтра утром съездим в посёлок, пригласим лекаря, — сказал Юй Ян и, говоря, всё поглядывал в комнату.
Староста понимал, что ночь для них выдалась тяжёлая, сейчас им нужно отдохнуть.
— Я заберу этих людей, запру их у себя. Завтра отправлю в уездную управу. Но боюсь, у них есть подмога. Если мы все уйдём, вы снова будете в опасности. Я оставлю здесь несколько человек.
Юй Ян кивнул. Неизвестно, сколько ещё бродит беженцев. Может, эти пришли только на разведку, и если они долго не вернутся, придут другие.
Тянь Яо был ранен, и теперь главой дома стал Юй Ян. Когда староста с другими мужчинами увели беженцев, Юй Ян поехал на кухню. Он поставил варить отвар для Тянь Яо и вскипятил большой котёл имбирного отвара.
Ночью был сильный дождь, и те, кто пришёл им на помощь, промокли до нитки — могли простудиться.
Когда он сварил лекарство и вышел из кухни, тётушка Шунь в сопровождении Тянь Юйшэна уже подошла к дому. Глаза у неё были красные — видно, только что плакала.
— Вы здесь одни, за ним некому будет ухаживать. Я пришла помочь, — сказала она.
Юй Ян кивнул:
— Спасибо вам. Я только что сварил имбирный отвар. Будьте добры, раздайте всем по чашке.
— Хорошо, хорошо, — кивнула тётушка Шунь. — Занимайся им, обо всём остальном я позабочусь.
Юй Ян, держа в одной руке чашку с лекарством, другой поворачивая колесо, вернулся в комнату.
Лю Чжи из-за беременности быстро уставал. Сейчас он выглядел измотанным.
— Я потрогал — жара у него нет.
— Спасибо. Тётушка Шунь только что пришла. Вам тяжело, идите отдохните.
Лю Чжи встал. Он посмотрел на Юй Яна — в его глазах была тревога, которую он не мог скрыть. Потом сел снова:
— В последнее время Яо-гэр был чем-то озабочен.
Дождь за окном стихал. Лекарство в чашке, которую принёс Юй Ян, было ещё слишком горячим, и он оставил его у изголовья. Услышав слова Лю Чжи, Юй Ян замолчал.
— Ты, наверное, знаешь, о чём он думал. Мы хотели найти кого-нибудь, чтобы подтолкнуть тебя — ты ведь любишь его, но по какой-то причине не хочешь говорить. Но Яо-гэр отказался. Сказал, что любовь — это дело двоих, и если вмешается третий, это будет неуважением к тебе. Он не захотел.
Я иногда думаю: до какой степени он тебя любит? А сегодня я понял — настолько, что готов за тебя умереть. А ты даже сказать «люблю» боишься.
Лю Чжи вздохнул:
— Жизнь коротка. Не успеешь оглянуться — будет поздно.
Он встал и пошёл к двери. Чэнь Сюй, увидев его, подскочил и поддержал:
— Теперь здесь тётушка Шунь, можешь не волноваться. Я провожу тебя домой спать.
Лю Чжи кивнул, но на прощание обернулся и заглянул в комнату. Юй Ян платком вытирал руки Тянь Яо.
Пепел, с тех пор как пришли люди из деревни, всё время был рядом с Тянь Яо. Только сейчас Юй Ян обратил на него внимание. Ему нужно было отвлечься. Он подозвал пса.
Пепел, хромая, подошёл и лёг. Юй Ян велел ему поднять лапу, и пёс положил раненую лапу ему на ногу.
Остатки кровоостанавливающего порошка, который он использовал для Тянь Яо, Юй Ян присыпал и на рану Пепла.
Пёс, когда порошок попал на рану, тяжело задышал, из ноздрей повалил пар.
— Молодец, — сказал Юй Ян, потрепав его по голове. Пёс, утомлённый, лёг у ног Юй Яна и уснул.
Беспокойная ночь наконец закончилась. На следующее утро выглянуло солнце. Утренние лучи легли на веки Тянь Яо, ресницы его дрогнули, и он медленно открыл глаза.
Спина жутко болела. В горле пересохло. Он хотел позвать кого-нибудь, но почувствовал, что его руку держат. Юй Ян не ложился, он сидел в коляске, держа его руку, и спал, положив голову на край кровати.
Рука Тянь Яо пошевелилась — Юй Ян проснулся. Он облегчённо вздохнул:
— Ты очнулся?
Тянь Яо усмехнулся уголком губ:
— Очнулся. Всё нормально. Только спина немного болит.
На самом деле не «немного», а очень сильно. Когда он говорил, случайно задел мышцы на спине, и лицо его стало белым как бумага.
— Хорошо, что ночью у тебя не было жара, — сказал Юй Ян, касаясь лба Тянь Яо. — Вчера вечером я попросил старосту, чтобы он сегодня съездил в посёлок и пригласил лекаря посмотреть тебя.
Тянь Яо нахмурился:
— А ты разве не умеешь? Зачем тратить деньги?
— Я знаю не всё. Многих лекарств дома нет. Лучше пригласить лекаря.
Тянь Яо вздохнул:
— Опять деньги.
Юй Ян тихо погладил его по щеке:
— Ничего. С этим делом о беженцах, думаю, управа не останется в стороне.
Как и сказал Юй Ян, староста с утра вместе с другими отвёз тех людей в посёлок. Там их должны были препроводить в уездную управу. Дальше уже староста будет разбираться.
В лекарстве, которое дал Юй Ян, были успокаивающие травы. Не успел он сказать и пары слов, как Тянь Яо снова захотелось спать. Он зевнул:
— Ты утром, наверное, ничего не ел?
— Не беспокойся обо мне, — сказал Юй Ян, закрывая ему глаза рукой. — Спи.
Глаза Тянь Яо были закрыты рукой, ресницы щекотали ладонь. Юй Ян чуть сжал пальцы:
— Спи.
Убедившись, что Тянь Яо уснул, Юй Ян, подражая ему, покатил коляску на кухню. Тянь Яо иногда бывал невнимателен, но в основном — внимателен. На кухне всё было разложено по своим местам.
За двадцать лет своей жизни Юй Ян ни разу не заходил на кухню. А теперь он уже умел разжигать огонь и, после долгих наблюдений за тем, как готовит Тянь Яо, решил, что сам может приготовить для него еду. Сложные блюда, возможно, не получились бы, но сварить кашу — нехитрое дело.
Подражая Тянь Яо, он разжёг огонь, промыл рис, бросил в котёл, следил за огнём и ждал, когда каша сварится.
Когда из котла потянулся слабый запах риса, дверь отворилась. Пришёл Чэнь Сюй.
— Чжи-гэр с утра послал меня за лекарем. Я только что вернулся — лекарь со мной.
Юй Ян тогда увидел, что за спиной Чэнь Сюя стоит старик. Волосы и борода у него были седые, но выглядел он очень бодро.
— Яо-гэр в комнате, он только что снова уснул. Будьте добры, посмотрите его рану, — поспешно сказал Юй Ян.
Старик посмотрел на него — сидит в коляске, в руке — поварёшка.
— Неплохо, — сказал он. — Знаешь, что когда фулан ранен, надо приготовить поесть. — Он прошёл в комнату, но на полпути обернулся, посмотрел на Юй Яна. Что-то знакомое. Но где он мог его видеть — старость не радость, память совсем плохая.
Чэнь Сюй, приведя лекаря, ушёл. Старик вслед за Юй Яном вошёл в комнату. Первым делом увидел тетрадку у изголовья, потом перевёл взгляд ниже — на Тянь Яо, который лежал на животе и крепко спал. И правда, знакомый.
Вслух он ничего не сказал. Сел, пощупал пульс, осмотрел рану.
— Всё сделано правильно, — сказал старик. — Так это твой фулан. Понятно, почему он к тебе так хорошо относится. Красота и влечение — вещи естественные. А у тебя лицо очень приятное.
На лице Юй Яна, который, по словам старика, был очень приятным, сейчас красовались пятна сажи, но красоты это не умаляло. Этому гэру он под стать. Только ноги портили картину.
— Вы тот лекарь, к которому на днях ходил Яо-гэр? — спросил Юй Ян, приближаясь. — Я с большим интересом прочитал вашу тетрадку.
Старик хмыкнул:
— Какие травы ты использовал для отвара?
Юй Ян помедлил, потом перечислил всё, что вчера бросил в котёл.
— Только одна трава лишняя. Знаешь какая?
— Фуминцзы.
— Соображаешь. Фуминцзы кровь останавливает, но он горячий и жёсткий. На короткое время сойдёт, но долго его использовать нельзя.
Юй Ян со смирением принял замечание:
— В тот момент дома не было других трав. Пришлось использовать то, что было. Я в спешке. Утром он ещё не пил лекарство, сейчас я сварю новое.
Старик кивнул:
— Я принёс с собой всё, что нужно. И отмерил. Иди свари.
Юй Ян с благодарностью взял свёрток, но когда хотел взять, старик накрыл его руку своей.
— Одного посмотрел, посмотрю и другого. У тебя пульс сильный, крепкий. Ты здоров. Но ноги… Дай-ка посмотрю.
Юй Ян застыл на месте. Старик закатал его штанины, посмотрел на ступни. Старые раны на лодыжках давно затянулись и зажили, а то, что внутри — уже не восстановится.
— Шевелить можешь? Чувствуешь что-нибудь?
— Шевелить — нет. Немного чувствую.
— А в дождь, в снег?
— Ничего. Не болели.
Старик понял, почему зимой они не болели. Это всё заслуга маленького гэра.
— Яо-гэр каждый вечер парит мне ноги с травами и массирует точки, — сказал Юй Ян. Помедлив, спросил: — Есть надежда, что я снова смогу ходить?
Старик покачал головой:
— С твоими ногами упущено лучшее время. Те две жилы полностью разорваны и не срастутся. Всё, что он делал — лишь чтобы положение не ухудшалось.
Юй Ян не удивился. Он с того самого момента, как ему перерезали жилы, не надеялся снова ходить.
— Обычный лекарь тебя, конечно, на ноги не поставит. Но я — могу.
Юй Ян широко раскрыл глаза. Не успел он заговорить, как с кровати раздался голос Тянь Яо:
— Правда? Вы правда можете вылечить его ноги, чтобы он снова ходил?
Если бы не рана на спине, он бы, наверное, вскочил. Но, разглядев лицо старика, он воскликнул:
— А, это ты, старик! — И тут же добавил: — Я вас узнал.
— Ты, паренёк, я же на днях сказал, что ты здоров как бык, — усмехнулся старик. — А ты вон как.
— Я скоро поправлюсь! — обиженно сказал Тянь Яо и, чтобы перевести разговор, спросил: — Вы только что сказали, что вы можете поставить его на ноги?
Старик обвёл взглядом их комнату:
— Чтобы вылечить его ноги, ты сможешь заплатить мне столько, сколько я запрошу?
Тянь Яо запнулся, потом твёрдо сказал:
— Платить всё равно надо. Хоть все продам, а лечить буду!
— Сначала сам вылечись, — сказал старик, глядя на Юй Яна. — Иди свари лекарство.
Юй Ян покатил на кухню, оставив их вдвоём.
— Ты, паренёк, совсем глупый? — Старик постучал Тянь Яо по голове. — У твоего мужа — вид не деревенский. Ты что, не боишься, что он уйдёт, если вылечишь его ноги? Хочешь привязать его к себе? Лучше не лечи, так он никуда не денется.
Тянь Яо нахмурился:
— Он человек, а не моя вещь. Он сам выбирает, уйти или остаться. Если захочет уйти, его и больные ноги не удержат. А если не захочет — никуда не денется.
Старик усмехнулся:
— А ты знаешь, сколько стоит вылечить его ноги?
— Сколько? — спросил Тянь Яо.
— Как минимум вот столько, — старик показал пальцами.
— Пять лян? — Тянь Яо подумал и, поняв, что таких сумм просто так не называют, исправился: — Пятьдесят?
Старик кивнул.
Тянь Яо ненадолго задумался и с непоколебимой твёрдостью сказал:
— Всё равно лечить. Выздоровею — пойду зарабатывать. Пятьдесят лян — не проблема. Схожу в горы несколько раз, добуду крупную дичь, быстро накоплю.
Старик снова постучал его по голове:
— Совсем не похож на гэра!
У Тянь Яо голос был громкий от природы. Он приблизился к старику, боясь, что тот плохо слышит, и заговорил ещё громче. Юй Ян, остановившись у двери на коляске, отчётливо слышал весь их разговор.
Сердце его, словно опущенное в тёплую воду, наполнилось давно забытым теплом, которое разлилось по всему телу.
Тянь Яо был прав: он трус. Трус, который боялся признаться в том, что лежало на поверхности.
Он потянулся к Тянь Яо с первого взгляда. Когда тот впервые приблизился, сердце его забилось быстрее. Когда Тянь Яо засыпал у него на руке, он испытывал смятение, а потом — неведомое доселе чувство полноты.
Первый поцелуй Тянь Яо заставил его ворочаться без сна всю ночь.
Всё это можно было назвать одним словом — любовь.
Он встретил Тянь Яо, он жил с ним бок о бок, и сердце его тянулось к нему.
Озарение….. как трудно оно далось.
http://bllate.org/book/17624/1658710
Готово:
Спасибо за перевод💗