Глава 26. Где открывается дверь
Прыгать в пропасть было, пожалуй, чересчур, но, к счастью, исследователь-мужчина всё ещё был опутан лозой, так что его не сбросило полностью в глубокую расщелину. Однако потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы хлещущие лозы уронили мужчину в зияющую дыру, поэтому Дзен привёл своё тело в движение, прежде чем успел как следует обдумать это.
Большая часть его магической энергии была вложена в Чёрную Жемчужину, чтобы разрушить маскировку Спектра, так что у него осталось лишь достаточно энергии для нескольких движений. С привычной сноровкой магическая энергия потекла от затылка к руке и ногам. Одним прыжком он схватил исследователя за воротник, одновременно взмахнув другим кинжалом.
Напитанное магией лезвие погрузилось в толстую, утыканную шипами плоть, и лозы дёрнулись с резким свистом, издав пронзительный вой, подбросив исследователя и Дзена в воздух.
Стиснув зубы сквозь крики исследователя и вой монстра, Дзен влил оставшуюся магическую энергию в лезвие кинжала. Изо всех сил он толкнул лезвие глубже и перерубил лозу. Оттолкнувшись ногами от другой лозы, он использовал инерцию хлестка, чтобы удержать исследователя, и врезался в исчезающий барьер.
Краем глаза он заметил, как его тень шевельнулась, и тёмные удлинённые шипы вырвались наружу, чтобы пронзить оставшиеся лозы. Но столкновение затуманило ему зрение и вызвало звон в ушах, так что он не знал точно, что произошло потом.
Вместо этого он услышал насмешливый рык. Звук осыпающегося бетона. Грохот.
Вместо этого он увидел красные глаза. Кровавую дорогу и красное небо. Бушующее пламя и чёрный пепел.
И тяжесть. Больше, чем боль в боку от столкновения с барьером, тяжесть на его шее и груди причиняла ему ещё большую боль.
Вокруг него пронзительные звуки становились всё громче и яростнее, пока внезапно не прекратились совсем. Краем мерцающего зрения Дзен видел обвисшие лозы и что-то вроде тёмного огня, превращающего их в пепел.
Поспешные шаги приблизились к нему, и сильная рука поддержала его пошатывающееся тело. Когда он поднял взгляд и к нему вернулось зрение, он увидел янтарные глаза, всматривающиеся в него. Нахмуренный лоб, тревога в глазах, губы шевелились, словно он пытался срочно что-то сказать.
Дзен медленно вздохнул, поднял руку и залепил пощёчину стоящему перед ним мужчине.
Наступила оглушительная тишина — такая глубокая и напряжённая, что даже паникующий исследователь прекратил свои стоны.
— Что...
— Умбра был так ошеломлён, что не мог сказать больше ни слова. В этой пощёчине не было магии, так что она едва коснулась его щеки.
Но она жгла. Жгла гораздо сильнее любой магии.
— Мерзавец! Ты сказал, что защитишь их!
— За все четыре дня их знакомства и за три года, что Рон знал Дзена, проводник впервые так сильно повысил голос.
В этом голосе было столько тревоги и злости. Эмоции настолько неприкрытые, что Умбра даже не мог чувствовать себя оскорблённым. Голубые глаза дрожали, брови были глубоко нахмурены от едва сдерживаемого напряжения.
— Ты сказал мне доверять тебе!
— Руки, схватившие эспера за лацканы, были с той же мучительно крепкой хваткой, что и рука, схватившая Умбру за руку четыре дня назад.
— Чёрт!
С последним проклятием Дзен отпустил пиджак эспера и ушёл, оставив Умбру тупо смотреть в пустоту, а остальных — нервно затаив дыхание.
Хан Шин повернул голову, чтобы поискать человека, который знал Дзена дольше всех, и бросил на Рона растерянный взгляд. Но было ясно, что разведчик был так же потрясён, как и все остальные.
— П-почему бы...
— Какого чёрта?!
— Команда, занятая тем, что переглядывалась в поисках ответа, снова повернулась к Умбре.
Эспер всё ещё стоял на том же месте, уставившись в пустоту. Но вскоре он резко повернул голову в направлении, куда ушёл Дзен — ко входу в пещеру.
Когда Хан Шин увидел, что Умбра, похоже, намерен противостоять проводнику, он немедленно остановил мужчину.
— Бас, я не думаю, что тебе стоит сейчас туда идти.
— Целитель с опаской посмотрел на Умбру. В последние дни его друг вёл себя наилучшим образом, благодаря попыткам мужчины задабривать проводника. Но Хан Шин знал, каким человеком на самом деле был Умбра — какой нрав он обычно имел.
— Сначала успокойся, ладно?
Этот нрав теперь был направлен на него вместо этого — холодный взгляд пронзал, как иглы.
— Что?
— Умбра нахмурился, словно не мог понять, почему кто-то осмелился его остановить — даже его друг.
— Мы не можем допустить конфликта сейчас, хорошо? Я не знаю, почему он вдруг так повёл себя, но...
— Эмм...
— В этот момент Сьерра храбро вмешалась в спор двух руководителей.
— Я... кажется, я знаю, почему господин Дзен так поступил...
И теперь все взгляды обратились к Сьерре, так что снайперша продолжила без промедления.
— Это всего лишь моё предположение, но я считаю, что это как-то связано с инцидентом в красной зоне четыре года назад.
— С тем инцидентом, который ты упомянула в первый раз?
— Рон подошёл ближе. Он тоже хотел знать, что именно здесь произошло.
— Да.
— Сьерра перевела взгляд на разведчика, пользуясь случаем, чтобы избежать взгляда пылающей янтарной пары, которая так её пугала.
— Во время того инцидента господин Дзен потерял своих младших братьев. Я... я искала их вместе с ним, и нам действительно удалось их спасти, но...
Сьерра вздохнула, и остальные легко догадались, что произошло тогда.
— Они умерли... по дороге в медицинскую палатку...
— Её не было рядом, когда Дзен и Аскан Беллум вытаскивали близнецов, но она встретила их у баррикады.
Она до сих пор помнила выражение лица проводника — жёсткий взгляд, холодная ярость, глубокая скорбь.
Она помнила, как старший брат молча опустил своих младших братьев и сестёр на сухую траву. Мужчина не плакал, не кричал, не издал ни единого стона или вздоха.
Но это, каким-то образом, принесло ещё больше печали.
— Они были... гражданскими?
— спросил Умбра, и Сьерра с тяжёлым сердцем кивнула.
Что ж, во время вспышек самыми большими жертвами всегда были гражданские.
— Да. Они были ещё подростками, не думаю, что им было больше пятнадцати на тот момент...
Умбра закрыл глаза, и в его сознании проигрался тот самый момент перед первым ужином. Как голубые глаза наполнились тревогой в тот миг, когда Дзен узнал, что они берут гражданских в Зону Смерти.
Это проистекало не просто из недоверия проводника к эсперам в целом. И не из страха за собственную жизнь.
И эта тревога превратилась в гнев в тот момент, когда оказалась правдой.
— Хаа...
— Умбра медленно выдохнул.
— Хорошо, ладно...
— Хан Шин провёл рукой по лицу.
— Так что давай просто оставим его в покое на время и продолжим ставить наш лаге... эй, Бас!
Прежде чем Хан Шин успел сказать ему оставаться на месте, мужчина уже ушёл далеко ко входу в пещеру, игнорируя разочарованный крик целителя. Его поспешный шаг, однако, замедлился, как только фигура проводника попалась ему на глаза.
Дзен сидел на валуне у входа, глядя на чёрную воду, равномерно текущую снаружи. Его рука крепко сжимала подвеску на ожерелье, и жёсткая линия челюсти говорила Умбре, что проводник стискивает зубы.
Эспер пришёл туда безо всякой мысли о том, что он должен сказать. Он подумывал о том, чтобы извиниться, но, честно говоря, Умбра не чувствовал никакой вины, так что это было бы лицемерно.
Именно поэтому он просто молча сел на землю рядом с проводником, глядя на чёрную воду и окружающую тьму. И они оба сидели в тишине долгое время, каждый со своими мыслями.
Но тишину первым нарушил проводник.
— Прости.
— Во второй раз Дзен извинился.
— Ведь твой навык защищал нас, да?
После того как его эмоции стабилизировались, Дзен мог вспомнить ситуацию более ясно. Копья тьмы, которые вырвались из тени исследователя и его собственной тени, чтобы уничтожить лозы. Умбра, вероятно, разместил своих «детей» на каждом из членов команды для экстренных ситуаций.
Но Дзен был слишком взволнован ранее. Вид кричащего от страха исследователя, на которого нападают, спровоцировал те воспоминания, которые он глубоко запечатал в уголке своего сознания.
И он выплеснул это на того, кто был к нему ближе всего.
— Если тебе жаль...
— Умбра наклонил голову и приблизился к проводнику, — тогда дай мне компенсацию.
— В янтарных глазах промелькнул дразнящий блеск.
Дзен уставился на прищуренные глаза и беззаботную усмешку, появившуюся на лице эспера.
— Какую?
— Например, поцелуй...
— Попробуй ещё раз. Какую?
Умбра усмехнулся тому, как быстро отклонили его просьбу. Что ж, он и не был серьёзен — не совсем. Хотя он бы полностью согласился, если бы проводник дал хоть намёк на согласие.
— Тогда... приходи в мою гильдию.
— Эспер поднял взгляд, встретившись с взглядом суженных голубых глаз.
— Просто чтобы ты знал, это не просто моё эгоистичное желание. Это официальное приглашение.
— Тогда не следует ли тебе делать это в официальной обстановке?
— Дзен смотрел, как эспер опёрся локтем о бедро проводника, используя его, чтобы подпереть подбородок.
— И я не думаю, что мои извинения стоят такой большой компенсации.
Эспер глубоко улыбнулся, прежде чем сделать болезненное лицо, схватившись за грудь другой рукой.
— Но ты так сильно ранил моё сердце, Дзен...
Вместо того чтобы отвечать словами, Дзен щелчком сбросил руку эспера с его подбородка.
— Тогда тебе стоит сначала стереть эту усмешку, прежде чем говорить такие вещи.
— Он цокнул языком, и эспер мягко рассмеялся.
Честно говоря, если доходило до дела, Дзен был не лучшим человеком для смягчения конфликтов. А Умбра был в этом ещё хуже. Политикой Дзена было держаться подальше от конфликтов или игнорировать их, тогда как эспер просто шёл напролом с отношением «пошёл ты, я всегда прав».
Но каким-то образом эти два человека вели себя откровенно и уладили всё всего парой фраз. Если бы Хан Шин стал свидетелем этого, он бы сейчас отправился в путешествие, подвергая сомнению свою жизнь. Ведь именно он был тем, кто упорно пытался помешать Умбре противостоять проводнику, опасаясь эскалации конфликта.
Кто бы мог подумать, что печально известный тиран Умба Васки будет терпеливо ждать в тишине, пока другой заговорит первым? Или что Дзен, который только что эмоционально взорвался, быстро успокоится и даже извинится?
Или что они будут вести себя так комфортно друг с другом.
— Но ты примешь?
— Умбра наклонился ещё ближе, когда проводник не подал никакого знака оттолкнуть его.
— Мой контракт с Отрядом всё ещё в силе.
— Ответил Дзен деловым тоном, словно клиент, отклоняющий навязчивое предложение продавца.
Эспер цокнул языком, не скрывая своего недовольства.
— Неужели ты не можешь хотя бы притвориться, что обдумываешь это?
— Какой настойчивый.
— Дзен откинулся спиной к стене пещеры, слегка улыбнувшись на надутое лицо эспера — слегка нахмуренные брови и поджатые губы.
— Ты насмехаешься, да?
— Нет.
— Дзен улыбнулся шире под маской, игнорируя взгляд эспера, пристально вглядывающегося в его маску.
— Просто подумай об этом, ладно?
— Это будет твоей компенсацией?
— Дзен просто закрыл глаза после этих слов, и Умбра больше не настаивал. Ему нравилось это — то, как этот эспер всегда вовремя нажимал на тормоза. Возможно, именно это заставляло Дзена чувствовать себя необычайно непринуждённо с этим мужчиной.
Они вернулись к своей комфортной тишине, и Умбра просто позволил себе прислониться головой к боку Дзена. В этой расслабляющей атмосфере Дзен взял руку, которая всё это время вяло лежала на его бедре, и начал направлять эспера.
— Ха-ха...
— Умбра усмехнулся и положил голову на колено Дзена, перенеся на проводника свой вес.
— Просто позволь мне одолжить это тогда...
Дзен уставился на серебристые пряди, разметавшиеся по его коленям, приподняв бровь.
— Наконец-то собираешься поспать?
— Вроде того...
Дзен усмехнулся и снова закрыл глаза. Честно говоря, предыдущая битва высосала из него всю энергию, так что сейчас он был на низком уровне. Было опасно впадать в это безмятежное состояние ума, когда безопасная зона ещё не была установлена. Но...
Вес на его боку и бедре приносил необъяснимый комфорт и безопасность.
Словно одеяло.
— Дзен, — пробормотала голова на его бедре, но Дзен лишь коротко хмыкнул, не открывая глаз.
— Я думаю, твой образ мыслей слишком странный...
— О чём ты вообще сейчас говоришь?
— Для того, кто ищет ответ, ты ищешь его в слишком узком месте.
Дзен тогда открыл глаза. Но вместо того чтобы посмотреть вниз на эспера, он уставился на земляной потолок пещеры.
— Если ты хочешь узнать, как тебе прожить свою жизнь, ты не можешь запирать себя в таком маленьком мире.
— Умбра, чувствуя, что проводник всё ещё слушает, продолжил свои слова.
— Ты должен познать больше мира, а не просто оставаться здесь. Почему ты думаешь, что сможешь найти ответ только перед лицом смерти?
Дзен не знал, ожидает ли эспер ответа на это, но он дал его.
— Это твой способ сказать мне вступить в твою гильдию?
На этот раз голова поднялась с бедра Дзена, и янтарные глаза переместились, чтобы уставиться на проводника. Пронзительно. Глубоко.
— Ты когда-нибудь пробовал быть счастливым?
Дзен напрягся от этого простого вопроса. Его взгляд опустился, встретив глубокий блеск в пылающих янтарях. Проводник, очевидно, не думал, что Умбра ответит на его замечание таким вопросом.
Но проблема была не в этом.
Проблема была в ответе.
Пробовал быть счастливым? Что это за концепция? Думал ли Дзен когда-либо о счастье?
Имел ли он право думать о счастье?
Не отводя взгляда, Умбра просунул свои пальцы между пальцев Дзена, снова переплетая их руки, совсем как во время предварительной очистки.
— Почему бы тебе не попробовать делать то, что могло бы сделать тебя счастливым?
— тихо произнёс эспер, словно это было предназначено только для них двоих. Но в его словах, в его голосе была твёрдость.
— Возможно, тогда ты найдёшь свой ответ.
Дзен моргнул; раз, два, снова.
Опять же, проблема была не в вопросе.
— Я... не знаю...
Дзен никогда об этом не думал. Что делало его счастливым? Это было слишком роскошное понятие для такого, как он. Дзен никогда не позволял себе думать об этом. За этим не было глубокой причины — он просто не мог себе этого позволить.
Выживать в красной зоне было очень трудно. Выживать в красной зоне, одновременно поддерживая жизнь двоих детей, было ещё труднее.
Когда у Дзена было время думать о таком вопросе? Он даже не смел помышлять о комфортной жизни. Его жизнь никогда не заключалась в том, чтобы делать то, что он хотел, а в том, что он мог и должен был делать.
По крайней мере, так жил Дзен раньше. С ртами, которые нужно кормить, телами, которые нужно одевать, и крышей над головой, которую нужно обеспечить. Он жил для кого-то другого настолько, что потерял чувство того, что есть что-то, что он хотел бы сделать для себя.
Даже сейчас, когда у него больше не было никакой ответственности.
Не поэтому ли его брат сказал такую вещь? Прося Дзена жить своей жизнью? Потому что даже подросток знал, что Дзен никогда не жил для себя, никогда не делал ничего, чего он действительно хотел...
Но—
Что Дзен хотел делать? Проблема была в том, что он понятия не имел. И теперь вопрос Умбры привёл его к новой мысли.
Что могло бы сделать его счастливым?
Глядя на молчаливого проводника, Умбра сжал пальцы.
— Если ты не знаешь как, тогда попробуй прожить жизнь своего брата.
Голубые глаза дрогнули, когда мысли Дзена унеслись ко вчерашнему дню. К тому, как его сердце взволновалось, когда Рон упомянул о почитании мёртвых.
— Откуда ты...
— Это твой брат, не так ли? Тот, кто сказал тебе жить своей жизнью?
Дзен понятия не имел, откуда эспер знал о его младших братьях, но он был удивлён ещё больше тем фактом, что Умбра соединил точки и правильно угадал. Так что вместо того, чтобы разозлиться, Дзен просто молча смотрел на Умбру слегка расширенными глазами.
— Подумай о том, что бы они хотели сделать, и сделай это за них.
— Эспер дал ему ещё больше понимания.
— Кто знает, может быть, тогда ты получишь свой ответ.
Дзен почувствовал, что дышит медленно, глядя на пронзительные глаза, чьё внимание, казалось, всегда было приковано к нему. Просто глядя на торжественное выражение лица эспера, Дзен знал, что Умбра сказал всё это не только для того, чтобы завербовать его.
Если только эспер не был очень, очень хорошим актёром.
Но Дзен так не думал. Они были слишком глубоко связаны сейчас, чтобы эспер мог скрывать свои сокровенные мысли.
И Дзен тоже.
Так же легко, как проводник мог чувствовать намерения эспера внутри его магического ядра, Умбра мог читать эмоциональное состояние Дзена прямо сейчас. Во время сеанса направления нечего было скрывать, когда всё было открыто между эспером и проводником.
Так что оба знали, как сильно сердце и разум Дзена колебались прямо сейчас.
Мягким голосом, похожим на шёпот, Умбра приковал к себе взгляд голубых глаз.
— Если в конце концов ты всё ещё не сможешь найти ответ... что ж, ты можешь вернуться сюда или куда-то ещё.
— Он пожал плечами, разрушив торжественную атмосферу вот так просто.
Но Дзен... Дзен действительно немного рассмеялся.
*
Безопасная зона была установлена после того, как часы показали, что наступила ночь. Хотя это ничего не меняло.
Наконец лагерь был разбит, и ужин был почти готов. Команда, изрядно потрясённая внезапным инцидентом, наконец смогла вздохнуть с облегчением.
— Нам подождать их?
— осторожно спросила Сьерра у надутого Хан Шина.
Целитель цокнул языком в ответ.
— Тьфу! Почему они так долго? Они всё ещё разговаривают?
— Но по крайней мере мы не слышим звуков ссоры...
— Откуда тебе знать?
— Хан Шин пожал плечами.
— Насколько мне известно, Бас мог создать область тьмы, из которой не доносится ни звука.
— ...может, мне проверить их?
— Рон посмотрел в сторону входа, явно беспокоясь за своего проводника.
Но поднялся исследователь-мужчина, Юджин.
— А, я схожу.
— Он виновато почесал затылок.
— У меня ещё не было возможности поблагодарить господина Дзена...
— О, я пойду с тобой тогда.
— Сьерра тоже встала. Возможно, потому что чувствовала себя виноватой за то, что рассказала им историю Дзена без согласия проводника.
Она поспешно последовала за Юджином, но затем заметила, что исследователь-мужчина остановился на последнем повороте перед выходом к входу в пещеру. Вместо того чтобы идти дальше, исследователь прижался к стене и высунул только голову, словно одновременно прятался и подглядывал.
— Господин Юджин?
— Тсс!
— исследователь приложил палец к губам. Молча, осторожно, он указал на вход в пещеру, и Сьерре ничего не оставалось, как принять ту же позу подглядывающего.
— Кажется, они больше не ссорятся.
— Прошептал Юджин с ухмылкой.
Но затем она сразу поняла, почему Юджин это сделал.
Ухватившись за стену пещеры, она широко раскрыла глаза от невероятного зрелища у входа.
Дзен, прислонившийся к стене пещеры с закрытыми глазами и ровным дыханием. Голова Умбры, лежащая на коленях проводника, в то время как остальная часть его тела сидит на земле. Их переплетённые руки, всё ещё сцепленные, даже когда сеанс направления уже закончился.
http://bllate.org/book/17653/1645618
Готово:
