Се Сы всё же перешел к главному:
— Брат, я тут недавно совершенно случайно встретил одного человека, он до безумия похож на тебя. Как думаешь, а вдруг именно он твой настоящий родной брат, а Се Бяо просто подменили в колыбели?
— Хе-хе, вполне возможно. И этот человек, небось, на тебя самого тоже весьма похож, верно? — добродушно усмехнулся Се Чжань. — Девятый, некоторые вещи достаточно просто понимать в глубине души, не нужно давать им ход на словах.
— Но... — Се Сы явно не ожидал подобного ответа. — Брат, неужели ты совсем не хочешь признать своего настоящего единокровного брата? Ведь этот Се Бяо...
— Девятый, раз уж я принял решение отослать тебя прочь, то ни за что не позволю еще одному нашему брату добровольно прыгнуть в это зыбучее болото, — пресерьезно отрезал Се Чжань. — Седьмая сестра осталась в клане Се по собственной воле, это ее личный выбор. Она готова бороться, готова рвать зубами и готова взвалить на свои плечи судьбу всего нашего рода. И раз так, я как старший брат сделаю всё, чтобы стать для нее надежной опорой.
Се Чжань с малых лет рос под крылом клана Се, впитав все каноны воспитания великих семейств, да к тому же прошел жесткую закалку по каноническому образцу законного первородного наследника. А потому с того самого мига, как в нем пробудилось осознание себя, он четко уяснил: клан Се — это его незыблемое убежище, но в то же время и тяжкий долг, который он обязан безропотно нести.
Вот только сам он теперь превратился в калеку и был не в силах спасти младших братьев и сестер. Именно поэтому он приложил все силы, чтобы дать Се Сы возможность сбежать, и никогда даже не помышлял о том, чтобы вернуть в семью того родного брата, которого ни разу в глаза не видел.
И всё же отречься от клана Се до конца он не мог. Седьмая сестра желает бороться за престол — значит, он бросит все свои ресурсы на ее поддержку.
Проиграют — что ж, исход вполне ожидаемый. Выиграют — это станет истинным чудом и нечаянной радостью.
Се Сы прекрасно понимал мотивы Се Чжаня, однако ему искренне казалось, что шансы на победу у них ничтожно малы, и незачем губить свою жизнь в этой безнадежной борьбе.
Куда разумнее было бы для начала затаиться во внешнем мире и преспокойно копить силы, верно?
— Но, брат, седьмая сестра ведь не обладает корнем ветра небесного ранга, да и верховный старейшина ее ни в грош не ставит. У нее же практически нет шансов на успех!
— ... — Се Чжань на какое-то время погрузился в тяжелое молчание, после чего глухо произнес: — Пускай всё остается как есть. Ты ничего не знаешь и никогда со мной об этом не заговаривал. Через пару дней я отправлю к тебе надежного человека с посылкой, прими ее без лишних вопросов.
Едва договорив, Се Чжань, не дожидаясь ответа младшего брата, бесцеремонно оборвал связь.
Се Сы всё понял. Старший брат велел ему держать рот на замке. А что до посылки, которую пришлют позже — ему надлежит забрать свою долю, а всё остальное передать Се Яну в качестве безмолвного искупления чужих грехов.
Старейшина Чжэнань аж подпрыгнул от нетерпения:
— Да как же так, почему он так быстро трубку положил?! Сяо Сы, а ну набери его еще раз, расспроси как следует, ведомо ли ему хоть что-то про этот треклятый массив поглощения удачи и замещения судеб!
Се Сы ничего не оставалось, кроме как покорно набрать номер заново. Однако Се Чжань лишь повторил былые слова: некоторые вещи лучше считать небылицей, а присланные дары следует просто принять, ведь среди них всенепременно отыщется то, в чем они сейчас остро нуждаются.
— Получается, в закромах клана Се действительно до сих пор хранятся те зловещие чертежи? — владыка Сяо никак не мог смириться с подобным раскладом. — Это что же выходит — тогдашний поход семи великих орденов превратился в форменный балаган на потеху публике?
Глава ордена Цзи, напротив, воспринял известие со спартанским спокойствием:
— Коль скоро в чьем-то сердце пустило корни зерно непомерного честолюбия, выкорчевать его оттуда практически невозможно. Прямая ветвь клана Се наверняка жаждала уничтожить те проклятые свитки пуще нашего, однако побочные ветви кожей вон лезли, дабы сберечь их на черный день. От подобного коварства уберечься невозможно. Нам сейчас перво-наперво надлежит стабилизировать состояние племянника Се Яна, а всё прочее отложим на будущее.
Владыка Чэнь согласно кивнул:
— Я не силен в тонкостях этого темного плетения, а потому не дерзну вносить правки в его структуру наобум. Однако раз уж зеркало Обратного сияния оказывает на него столь благотворное влияние, мы вполне можем поколдовать над самим артефактом, дабы заставить его возвращать наведенную порчу с максимальным, сокрушительным откатом.
Это действительно могло стать спасением, а потому старейшины немедленно призвали на совет главу пика Цзяньци, владыку Те, дабы тот высказал свои соображения как искусный ремесленник.
Владыка Те и думать не думал, что ни свет ни заря сподобится знатно полакомиться столь сочным и монументальным скандалом из жизни клана Се, тянущимся аж несколько столетий. А потому он с величайшим упоением слушал чужие излияния, попутно четкими мазками указывая владыке Чэню, в каких именно местах на зеркале Обратного сияния следует высечь дополнительные защитные контуры. Когда с работой было покончено, он с глубоким состраданием похлопал Се Яна по плечу и на прощание щедро отсыпал юноше целый ворох защитных артефактов высшей пробы.
Для Се Яна подобный поворот событий стал исключительно приятным и неожиданным бонусом.
Вот только стоило ему поймать на себе сияющий, полный обожания взгляд Се Сы, как вся радость от нежданного богатства вмиг улетучилась без следа.
— Я придерживаюсь в точности того же мнения, что и твой старший брат. Всё, что мы сегодня здесь увидели и услышали, считай сплошным наваждением. И упаси тебя небо при посторонних звать меня братом.
— Ага, конечно-конечно! — Се Сы закивал головой с частотой китайского болванчика. — Старший брат Се, не извольте беспокоиться, я отродясь был самым послушным ребенком в семье.
«Старший брат» — это ведь тоже брат, верно? Се Сы подобный компромисс пришелся вполне по душе.
Се Ян уже было открыл рот, дабы велеть ему сменить это обращение на обычное «шисюн», однако, наткнувшись на эти сияющие первозданной радостью глаза, лишь махнул рукой и промолчал.
К этому моменту обе утренние лекции уже благополучно подошли к концу. И пускай Сы Цзюньчжань самолично выхлопотал для всей троицы официальное освобождение, на душе у Се Яна и Юнь Фэймяо всё равно скребли кошки: им казалось, будто они безнадежно отстали от остальных адептов и упустили крупицы бесценных знаний.
Сы Цзюньчжань, подметив их кислые мины, преисполнился глубокого удовлетворения:
— Приятно видеть, что вы двое столь радеете об учебе.
— ... — Се Сы трусливо промолчал, ибо сам он ни о чем подобном и близко не радел.
Однако дабы не отрываться от коллектива, он предпочел благоразумно засунуть свое мнение куда подальше.
— Младшие братья, можете спать спокойно, разве ваш старший брат позволит вам сокрушаться из-за пробелов в образовании? — с этими словами Сы Цзюньчжань с улыбкой извлек свой нефритовый свиток связи и отправил каждому из троицы по увесистому видеофайлу. — Я еще утром подсуетился и попросил знающих людей детально записать на видео всё содержание обеих лекций. Так что в обеденный перерыв как раз выкроите время и наверстаете упущенное. С вашим-то запредельным дарованием вы мигом всё усвоите.
Лицо Се Сы в то же мгновение скорбно вытянулось.
Зато Юнь Фэймяо и Се Ян искренне обрадовались. Оба дружно проглотили по питательной пилюле голодания и без лишних слов принялись увлеченно отрабатывать движения вслед за мелькающими на экране фигурами.
Се Сы ничего не оставалось, кроме как с самой несчастной миной тоже закинуть в рот пилюлю и уныло присоединиться к общей тренировке.
В детстве он, вообще-то, тоже не отличался ленью, однако сколько бы он ни тренировался, от верховного старейшины невозможно было дождаться ни единого доброго слова — тот лишь вечно придирался к каждой мелочи и выискивал изъяны на пустом месте. Со временем у Се Сы развилось стойкое отвращение к самому процессу культивации.
Но в те годы ради блага семьи он не смел ослаблять хватку и буквально из кожи вон лез на тренировках, отчего внутри него лишь копилась глухая, удушливая ярость.
Позже он перебрался на вербовочный пункт ордена Ванцзянь на Центральном континенте, где темп обучения оказался на редкость щадящим и размеренным, так что мальчик понемногу расслабился и зажил в свое удовольствие. Кто ж мог подумать, что после официального зачисления в секту нагрузка взлетит до небес, да и учить заставят в разы больше, нежели в родном доме?
Прежде, пока над душой никто не стоял, еще можно было как-то филонить, но теперь, под бдительным оком Се Яна, Се Сы было просто элементарно совестно бить баклуши.
Как-никак, Се Ян его в качестве брата еще не признал, и если он сейчас покажет себя ленивым увальнем, тот и вовсе станет смотреть на него с презрением, верно?
Дабы хоть немного обелить репутацию братьев клана Се в глазах родственника, Се Сы принял волевое решение пахать не покладая рук.
В итоге вся троица ухитрилась целиком освоить утреннюю программу за время обеденного перерыва и без опозданий явиться на дневные занятия.
— Вы трое вообще где всю первую половину дня шлялись? — стоило Се Яну показаться на пороге, как Гун Чжо от нетерпения сразу же принялся без умолку трещать: — А-Ян, ты даже не представляешь, что тут утром творилось! Пока тебя и младшего шиди Юня не было, никто не мог сравниться с Ло Шуанбаем в скорости освоения меча, так этот павлин аж из штанов выпрыгивал от гордости!
— И как же именно он выпрыгивал? — не поверил Се Ян.
Он, конечно, не сомневался, что Ло Шуанбай всенепременно преисполнится спеси, однако этот субъект всегда виртуозно держал лицо на людях и ни за что не стал бы открыто выставлять свои истинные чувства напоказ.
— Да как обычно, в своем репертуаре! — Гун Чжо брезгливо скривился. — Напустил на себя самый нежный, благородный и отрешенный вид и давай без конца «защищать» младшего шиди Юня перед наставником.
Се Сы искренне удивился:
— А младший шиди Юнь разве натворил что-то предосудительное? С какой стати его вообще нужно обелять?
— А дело было так: стоило старейшине Цзяньи объявить, что вы трое взяли отгул, как Ло Шуанбай со скорбной миной на лице принялся участливо расспрашивать мастера, уж не расхворались ли вы часом, и не стоит ли нам всем дружной гурьбой отправиться вас проведать.
— Старейшина отрезал, что с вами всё в порядке, просто возникла нужда обсудить кое-какие тонкости построения массивов. И тут этот деятель изображает на лице полнейшее недоумение и выдает: дескать, то, что двое адептов с фамилией Се увлеклись массивами — дело вполне естественное, но ведь шиди Юнь к этой науке совершенно не причастен, с какой же стати он тоже прогуливает лекции?
— Эх, будь мы сейчас на вербовочном пункте Западного континента, Чжэнь Юйчунь и Сыту Синь уже всенепременно подпрыгнули бы и принялись дружным хором клеймить младшего шиди Юня позором.
— Да вот незадача: верных подпевал рядом не оказалось. Лю Сунлань хоть и питает к нему нежные чувства, но разносить грязные сплетни за чужой спиной не нанималась, так что Ло Шуанбаю пришлось самому выкручиваться из собственной же ловушки. В итоге он благостно изрек, что младший шиди Юнь еще на вербовочном пункте частенько изволил почивать до обеда, так что, должно быть, старая привычка взяла свое, и мальчик никак не может перестроиться на строгий лад.
— В былые времена на Западном континенте после подобных речей толпа бы уже вовсю поддакивала, сокрушаясь, какой же младший шиди Юнь капризный и ленивый лодырь. Да вот только облом вышел — здесь вам не улица, а закрытый класс для личных учеников высшего круга.
Среди обычных адептов уровень осознанности частенько оставляет желать лучшего: им главное, чтобы внешне всё выглядело благопристойно, оттого среди них так много любителей бездумно вторить чужому мнению.
Однако в личные ученики отбирают исключительно самые яркие, самородные таланты. Им достается куда больше ресурсов секты, но и смертельных опасностей на их долю в будущем выпадет немало, а в горниле тех грядущих невзгод единственными, на кого они смогут опереться, станут их собственные братья по оружию из того же круга.
При таком раскладе — если не брать в расчет потерявшего всякий стыд Сыту Синя и Ло Шуанбая, которому самой судьбой предначертано сеять смуту, — у кого из нормальных людей достанет ума и времени лить грязь на равных себе? Тут, напротив, каждый из кожи вон лезет, дабы укрепить узы дружбы и согласия.
http://bllate.org/book/17668/1663796
Готово:
