Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 15. Овощные хого-шашлычки временно не продаем

]

К вечеру за Дачжуаном пришел Чэнь Юйчунь. Узнав, что Пин-гэр нашел ребенка и собирается оставить его у себя, он взял Дачжуана и пошел домой, но, переодев его в две смены маленькой одежды и прихватив коробку молочной смеси, поспешил обратно в семью Чэнь.

— Пин-гэр, по-моему, с пропиской не стоит спешить. Подержим его несколько дней, посмотрим, что получится. Если выдюжим — тогда и пропишем, не поздно. — Чэнь Юйчунь не возражал против того, что третий брат, еще не замужний, хочет растить ребенка. Третьему брату трудно будет иметь собственных детей. Если малыш приживется — для третьего брата это даже хорошо.

Батюшка Чэнь об этом как-то и не подумал:

— Пин-гэр, а ведь твой старший брат дело говорит. Может, в самом деле подержим его несколько дней? — Старший сын принес коробку смеси, так что в поселок торопиться не нужно.

— Хорошо. Подержим несколько дней — потом посмотрим.

Закончив разговор, Чэнь Юйчунь уже собрался было уходить — ему еще нужно было приготовить ужин, выкупать детей, постирать одежду, навести порядок в доме и во дворе, тысяча мелких дел его ждала.

— Старший брат, постой.

Чэнь Юйпин окликнул брата, достал миску и налил полмиски креветочной пасты:

— Добавляй, когда готовишь — ароматней будет. Намажешь на булочку — тоже очень вкусно.

— Не надо, — Чэнь Юйчунь покачал головой. — Поймать креветок — дело нелегкое. Сколько же из них пасты выйдет? Вы ее лучше на продажу оставьте. Я креветки не люблю.

Голос — до чего же знакомый... Чэнь Юйпину вдруг послышалось, будто бабушка у него над ухом говорит: «Я мяса не люблю, я куриных ножек не люблю, я рыбу не люблю». До чего же неловко и тоскливо.

— Если старший брат не любит, так пусть Чживэй попробует свеженького.

— Он тоже не любит.

Батюшка Чэнь хорошо знал своего старшего сына и вступился:

— Пин-гэр, бульон от овощных шашлычков, ты же сегодня вечером хотел сварить мяньгэда43? Столько нам все равно не съесть. Дай-ка твоему старшему брату половину, они тоже на ужин в нем сварят. Бульон-то очень хорош, а если добавить в него немного капусты — еще вкуснее будет.

— Этот бульон на завтра не оставить — не съешь, придется вылить. Вчерашний бульон так и вылили — жалко было смотреть. Пусть Пин-гэр накидает туда немного клецок.

Чэнь Юйчунь было собрался опять отказываться, но, услышав, слова папы, кивнул:

— Третий брат, налей мне миску этого бульона.

Чэнь Юйпин налил брату не только миску бульона, но еще полмиски острого соуса.

Чэнь Юйчунь торопливо ушел, неся все это.

— Завтра вечером сварим бульон из свиных костей — тогда брату тоже дадим, чтобы и он поел. — За эти две встречи Чэнь Юйпин почувствовал близость к старшему брату. Увидев его, черного и худого, он не смог остаться равнодушным. С первого взгляда может показаться, что старший брат не очень-то прост в обхождении, но на самом деле он был человеком мягким.

Батюшка Чэнь вздохнул:

— Когда он родился, семья была в самой большой нужде. Этот ребенок с малых лет все понимал, рано начал помогать по хозяйству. Времени тогда не хватало, мысли были только о том, как поесть да во что одеться — не до того было, чтобы замечать что-то еще. А когда дела пошли немного полегче и мы смогли перевести дух, оказалось, что у твоего старшего брата уже такой характер сформировался: он все тащит на себе — лишь бы нам с отцом было полегче, а свои заботы прячет глубоко в душе, боится обременять. И при этом он человек упрямый — сколько ему ни говори, он все равно делает по-своему. У твоего брата... свое достоинство, самолюбие у него сильное.

— Чунь-гэр только что заходил? — Отец Чэнь помылся на заднем дворе и вошел в дом. Увидел стопку маленькой одежды, стоящую на стуле. Когда-то в нее одевали Дачжуана, потом Ань-гэр донашивал, а теперь дошла очередь до Цао-гэра. При этой мысли он улыбнулся: — Надо же — мы ему одежду отдавали, а теперь он нам принес.

Батюшка Чэнь взял одежду в руки, внимательно перебирая:

— Да, Чунь-гэр бережно обращается — совсем как новенькая. — Плохого он бы не принес. — И пакет смеси подарил для Цао-гэра. Советует сначала несколько дней подержать, посмотреть, а если выживем — тогда и прописывать.

— Чунь-гэр предусмотрительный.

Вернулись братья Чэнь Юаньцю и Чэнь Юаньдун.

Они уходили далеко в горы — на пол-шичэня вглубь — проверять ловушки. Ставили их далеко, проверяли раз в два дня. На этот раз вернулись с богатой добычей.

По их возвращению принялись хлопотать над ужином.

На ужин были мяньгэда. Их сварили в бульоне от шашлычков. Кто любит поострее, мог положить немного острого соуса. Добавили пучок капусты. Вкусно, наваристо, пряно и свежо.

— Хоть каждый вечер ешь эти мяньгэда — не надоест! — Чэнь Юаньцю шумно втягивал тесто и говорил с невыразимым наслаждением. Ел он быстро и, добавив острого соуса, после полумиски уже весь взмок. — Чем дальше ешь — тем вкуснее становится! — Он отпил два глотка супа из бобов мунг: — Ледяной — ух!

Отец Чэнь поморщился от отвращения:

— Не торопись так — никто у тебя не отнимет.

— Действительно очень вкусно, по-моему, даже лучше шашлычков, — заметил Чэнь Юаньдун. Ему казалось, что клецки пропитываются бульоном глубже, жуешь их с особым удовольствием — чем больше жуешь, тем вкуснее.

— Слишком все это пряное — на каждый день не годится. Иногда можно, — ответил Чэнь Юйпин.

Еда была вкусной, но не совсем здоровой. Поэтому для второй невестки он специально отдельно приготовил лапшу сяньсянь — она кормила грудью, и ей такую острую еду было нельзя.

Не прошло и двух дней, как огород уже не мог обеспечивать овощные хого-шашлычки. Торговали они теперь весь день — кроме своей деревни, заходили покупатели и из окрестных соседних деревень. Расход овощей оказался огромным. Покупать продукты в деревне, чтобы поддерживать торговлю, было невозможно — прибыль оказывалась слишком низкой, у Чэнь Юйпина не было к этому интереса.

— С завтрашнего дня овощные хого-шашлычки продавать временно не будем.

Лю Гуйсян показалось немного жаль — всего за каких-то шесть-семь дней, благодаря одним только шашлычкам, они с мужем заработали немало — двести-триста монет.

На вид в этих маленьких делах денег было не много — одна монета за две палочки. Но народу приходило много, и монета за монетой — вроде бы по-отдельности каждая и не заметна, а когда вечером закрывали лоток и начинали подсчитывать выручку — она оказывалась полна сюрпризов.

Отец Чэнь отпил глоток крепкого чая, с наслаждением прищурился и неторопливо произнес:

— После того как управимся с полевыми работами, землю в нашей лощине не будем засевать кукурузой — перекопаем и переделаем под овощи.

— По-моему, можно, — сказал батюшка Чэнь, немного подумал и добавил: — И батата поменьше посадим. Лучше больше овощей посадим.

Чэнь Юаньдун заметил:

— Возле нашего дома тоже есть кусочек земли, завтра же его вскопаем. — Когда строили дом, специально оставили немного земли: почти каждый двор сажал себе немного овощей.

Услышав, что овощные хого-шашлычки продавать временно перестанут, народ просто не мог поверить — это было хуже самого страшного сна.

— Пин-гэр, все говорят, что ты не собираешься больше продавать шашлычки?

— Третий брат, это правда? Ты что, больше не будешь продавать шашлычки? В чем дело?

— Так нельзя! Я еще надеялся шашлычками побаловать себя! Если их не будет — как же мне жить? Ночью спать не смогу, все буду ворочаться!

Народ наперебой говорил, настойчиво требуя продолжать продавать шашлычки. Даже раздавались голоса, что можно и одну монету за одну палочку — и то ладно.

Чэнь Юйпин бессердечно и беспощадно отказал им:

— На улице жара. Есть поменьше шашлычков — лучше для здоровья.

— По-моему, если я не могу есть шашлычки, у меня совсем все плохо становится.

— Вот именно. Все не так вкусно, что ни съешь.

— У меня уже сейчас все плохо! Ну-ка, кто-нибудь, поддержите меня! Я не вынесу этих мучительных дней, когда не будет шашлычков! Я чувствую — голова кружится, в руках-ногах слабость, в голове туман...

— … — Он и не думал, что в древности тоже могут быть такие лицедеи. Чэнь Юйпин закатил глаза: — Хватит притворяться. Очень уж неестественно. Хого-шашлычков пока не будет. Я посмотрю — через несколько дней возьмусь за свиные кишки. А если не получится с кишками — придумаю что-нибудь еще новенькое.

— А это будет так же, как овощные хого-шашлычки — дешево, выгодно и на вкус очаровательно? — Кто-то подлизывался и нахально выспрашивал.

— Этого я сейчас не знаю. Сам пока не понял.

— Пин-гэр, ты уж поторапливайся! Привык я к твоей стряпне — один день не поем, и не могу, места себе не нахожу. А тушеная свинина и свиные копыта — они дороговаты, каждый день их есть — кошелек не выдержит.

— Кстати, об этом. Я вам расскажу. На днях я видел нашего деревенского бездельника Эршаньцзы! Он в поселке чернорабочим подрядился! Я думал, обознался, а подошел поближе — он и есть. И знаете, почему? Ему просто жутко захотелось еды с лотка Пин-гэра. А денег в кармане нет — вот и пришлось искать способ раздобыть монетки, чтобы полакомиться.

Ну и новость! Все засмеялись.

— Пин-гэр так вкусно готовит, что даже пять крепышей-внуков нашего старосты, говорят, ради того, чтобы поесть шашлычков, теперь метут, моют посуду, кур кормят — по дому помогают!

— Ха-ха-ха! Третий брат, я же говорю — нельзя тебе просто так взять и перестать делать хого-шашлычки! А, народ?

Но хого-шашлычки все равно пришлось отставить. Сколько бы народ ни шумел и ни дурачился, Чэнь Юйпин все же прекратил продавать овощные хого-шашлычки.

Не надо было вставать на заре, варить бульон и готовить основу — можно было подольше поваляться в постели. Блаженство.

На лотке из всей еды остались одни маньтоу с креветочной пастой, которые продавались теперь целыми днями. И дела пошли куда скромнее.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17672/1647331