Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 32. Столкнулись лицом к лицу

]

Проводив управляющего Шэня, Чэнь Юйпин засучил рукава и принялся хлопотать с ужином.

Батюшка Чэнь сидел под карнизом вместе с Цао-гэром. Он хотел было пойти в кухню помочь подкладывать дрова в очаг, да третий сын не дал — боялся, что Цао-гэр дымом надышится.

— Пин-гэр, не надо разве твоему отцу тофу наделать? Да и больших кувшинов еще штуки три купить, не помешало бы?

— Не к спеху ни сегодня, ни завтра. Вот переждем эту страду осеннюю — тогда и займемся, не поздно будет. — Десятый месяц, золотая осень, в полях-огородах дел невпроворот. Чэнь Юйпин прикинул: фужу на лотке, может, много и не продать, основные усилия прикладывать к «Шэньцзи». С теми кувшинами, что есть, можно продержаться с полмесяца, а то и месяц.

— Как начнем — на полмесяца хлопот. Точно не затянем и не помешает?

Чэнь Юйпин уверенно ответил:

— Не помешает. Мы же раньше еще несколько больших кувшинов сделали, продержимся.

На ужин потушил полтыквы — эта тыква была рассыпчатая, сладкая, на вкус мягкая и клейкая, очень вкусная. Лотос с ребрышками на пару. Обжарил стручковую фасоль с мясными ломтиками. Еще положил несколько кусочков фужу, полпиалы курицы с вяленым перцем и маслом — курица была обжарена до золотистой хрусткости, косточки хрустели на зубах с восхитительным треском, чем дольше жуешь — тем вкуснее. Туда же добавил арахис и кунжут, особенно хорошо подходящие к рису, а с разной утренней едой — и вовсе бесподобно.

На собственные стол не жалко продуктов, ели с большим удовольствием и аппетитом. А вот на лотке такие блюда продавать нельзя, — себестоимость высокая, прибыли никакой.

— Хороша в этом году тыква — и рассыпчатая, и клейкая, очень сладкая. Надо побольше семян оставить. — Отец Чэнь, видя, что третьему сыну нравится, наказал супругу.

Батюшка Чэнь кивнул:

— В будущем году на две плети больше посадим. В прошлом году свои семена оставляли — не такие вкусные были. Это старший брат дал.

— Ты бы супчика хлебнул, а не только курицу с перцем все уплетал. — Чэнь Юйпин смотрел на своего младшенького с великим сожалением: — В следующий раз я перца еще больше положу.

— А что я могу поделать? — Чэнь Юаньцю тоже был преисполнен бессилия: — Это все третий брат так вкусно готовит. Эти кусочки курицы чем дольше жуешь, тем больше аппетит разыгрывается.

Один кусок — раз — а палочки совсем не останавливаются! Его голова совершенно не справлялась с собственной рукой. Ничего не попишешь, тут просто смириться, главное — наслаждаться вкусной едой.

Батюшка Чэнь налил младшему сыну тарелку супа из лотоса с ребрышками:

— Тебе правда надо поменьше есть, в уголках губ уже огонь высыпает.

— Завтра утром сварим кашу из зеленой фасоли.

Сумерки уже сходилась на четыре стороны, не спеша дул ночной ветерок, принося потоки прохлады.

В страдную пору выдалась редкая передышка, и вся семья сидела перед домом, наслаждаясь прохладой, ведя неспешную беседу.

Чэнь Юйпин рассказал о сделке с гостиницей «Шэньцзи» и спросил:

— На постройку трехдворного дома, наверно, надо сотню с лишним лян? Этих восьмидесяти лян еще не хватает?

— Смотря какой ты хочешь построить. Если с затейливостью — наверное, от сотни и выше. Я вот помню, двор нашего старосты обошелся почти в сто шестьдесят лян, и сил немерено было в него вложено, за всю округу — загляденье.

Батюшка Чэнь подхватил слова супруга:

— Да и этого мало. Потом нужно будет добавить столы, стулья, платяные шкафы, кровати и все такое — без этой мебели никак не обойтись. А еще повседневная домашняя утварь, всякая всячина — все стороны жизни, каждая вещь, — все это деньги. Двести лян, наверно. А в строительстве дома чем больше затейливости, тем больше денег на ветер.

— У старосты двор большой, почти двадцать человек там живет. А третьему брату если двор строить, незачем такие усилия прилагать, правда? — пробормотал Чэнь Юаньцю. — Главный двор — две комнаты, плюс западные и восточные флигели — по две комнаты. Шести комнат вполне достаточно.

Отец Чэнь кивнул:

— Это правда. Но все равно около сотни лян понадобится.

— А я только что радовался, что заработал большие деньги — целых восемьдесят лян! — Чэнь Юйпин вздохнул. — Уже надумал, а оказывается, даже приличного двора на них не построить.

— Знал бы меру, можно было бы радоваться. В нашей деревне многие полжизни проживут, а таких денег не заработают. — Батюшка Чэнь предупредил третьего сына: — Ты эти деньги прижми покрепче и держи в тайне.

Этот парень был щедр на руку: как появлялись деньги — начинал витать в облаках. Поедет в поселок — готов был весь рынок домой перетащить.

— Да, слушай своего батюшку. Найди место получше и спрячь подальше, еще смотри, чтобы мыши и жучки не погрызли. Дома лоток есть, на повседневные расходы хватает, эти деньги трогать не придется.

Чэнь Юаньцю залился громким смехом:

— Я помню, в прошлом году у нас в деревне случай был. Не доверяли сыну с невесткой, непременно хотели деньги на банкноту обменять и при себе носить. В результате — когда потеряли — даже не заметили. Вспомнили, рукой хвать — а их и нет. Вот же переполошились. Что хорошего в банкнотах? Все же серебро — оно настоящее: тяжелое, приятное на ощупь. Третий брат, если собрался серебро прятать — ни в коем случае не меняй на банкноты. Банкнота — легкий листок бумаги, ни капли на деньги не похоже, никакой широкой натуры в этом нет.

— Управляющий Шэнь дал как раз банкноту на восемьдесят лян. Потом можно будет зайти в банк «Шэньцзи» и получить серебром. — Чэнь Юйпин говорил с выражением крайнего изумления, решительно качая головой: — Прятать? Не настолько же я глуп. Не буду я прятать. Заработал деньги — и не тратить, а найти место и закопать? Тогда эти деньги мертвые. Надо придумать, как сделать их живыми деньгами, чтобы они рождали новые деньги. Вот тогда в будущем году точно смогу легко и просто построить просторный, светлый, удобный трехдворный дом.

Он говорил самодовольно, с победным видом. Батюшка Чэнь посмотрел на него:

— И что же ты задумал? — с большой подозрительностью, словно тот собирался сделать что-то нехорошее, и уставился на него во все глаза.

— Я, я собираюсь заняться торговлей, естественно. Или, по-твоему, я способен все растратить понапрасну?

— А кто ж тебя знает. — Судя по тому, как третий сын сорил деньгами направо и налево, батюшка Чэнь ему не очень-то верил.

Чэнь Юйпин принялся оправдываться:

— Папа, разве я похож на человека настолько беспечного?

Он сам про себя думал, что он очень надежный, уравновешенный, на сто процентов внушающий доверие, основательный!

Отец Чэнь отхлебнул крепкого чаю и спросил:

— Какой торговлей хочешь заняться?

— Посмотрим продающиеся лавки в поселке. Если попадется подходящая — куплю сначала помещение. У меня золотые руки, если открыть харчевню — убытков не будет.

Чэнь Юаньцю, истинный поклонник своего брата, заявил:

— Точно получится огромная прибыль! — сказал он решающим тоном, с непоколебимой уверенностью: — Третий брат, из этого дела точно выйдет толк!

В этот миг Чэнь Юйпину показалось, что в глазах младшего брата он увидел сияние величия. Он так испугался, что его тут же передернуло, и он поспешно дважды потер свои руки.

— Эта мысль тоже неплоха. — Отец Чэнь в целом одобрил: — Пусть родственники и друзья присмотрят. Если попадется хорошее помещение — купим. В будущем, если не захочется самим торговать — можно будет сдать другим. В любом случае в убытке не останемся.

Батюшка Чэнь сказал:

— Если открывать в поселке харчевню — ведь придется дополнительно нанимать работников, верно? А иначе самим не управиться. Надо и за своими полями-огородами следить, и за Цао-гэром присматривать, и с лотка торговлю не бросать, да еще дома полно дел — и внутри, и снаружи.

— Не к спеху. Сначала посмотрим, найдется ли кто-нибудь, кто захочет продать помещение. А когда купим, вопрос с работниками решить будет нетрудно.

Чэнь Юйпин считал, что отец говорит правильно.

— Тоже верно. Покупка лавки — это как покупка вола: везение нужно.

Батюшка Чэнь весело усмехнулся:

— С покупкой вола нам повезло. Надеюсь, в этот раз Пин-гэру с покупкой лавки тоже повезет.

Услышав, что третий брат хочет купить в поселке лавку, и цена около восьми-девяти десятков лян, а она, как раз, давненько не навещала родительский дом, Лю Гуйсян прихватила малышку Цяо и велела мужу отвезти большую и маленькую в поселок. Проведать отца с матерью, пообедать, а заодно и про лавку рассказать.

Вот тут как раз и повезло: действительно нашлась одна лавка на продажу.

Лю Гуйсян, получив известие, не посмела долго задерживаться. Шикуя наняла повозку с волом, схватила малышку Цяо и поспешно отправилась обратно в деревню Горького Бамбука. Даже не заходя к себе домой, сразу направилась в старый дом.

— Батюшка, третий брат.

— Уже вернулась? — Батюшка Чэнь вышел из кухни, с улыбкой принимая внучку.

Чэнь Юйпин улыбнулся:

— Вторая невестка.

— В конце Южной улицы67 как раз одну лавку продают. Фасад небольшой, место не очень видное, зато цена недорогая — всего семьдесят пять лян серебром. — Лю Гуйсян рассказывала, что узнала: — Раньше там торговали баоцзы, торговля шла ни шатко ни валко, едва на жизнь хватало. Старики Ли состарились, захотели в деревню перебраться, пожить спокойно.

— «Баоцзышная семьи Ли»68, верно? — Батюшка Чэнь ее как будто припоминал: — Я один раз там пробовал. В мясных баоцзы только вкусом лука с имбирем отдавало. По три монеты за две штуки — довольно дешево, но вкус так себе. Да и сама лавка, наверное, уже не первый год стоит?

Лю Гуйсян радостно подтвердила:

— Да, батюшка знает. Именно эта лавка. Сначала за счет низкой цены еще кое-как торговала. Но с прошлого года на Южной улице открылась еще одна баоцзышная — цены такие же, а вкус лучше. У этой лавки дела с каждым днем все хуже и хуже. Место-то — размером с ладошку. Примерно половина нашей кухни. Может, и того меньше. Если Пин-гэру хоть чуть-чуть интересно — давайте сходим посмотрим.

— И правда, невелика. Когда старики Ли там стояли, чтобы повернуться — и то задевали друг друга.

Чэнь Юйпин ощутил некоторое желание:

— А давайте съездим, посмотрим?

— Я пойду запрягу повозку с волом, — сказал батюшка Чэнь и направился за дом.

Своя повозка с волом — это удобство. За семь лян купили молодого крепкого вола. Чем больше пользуешься, тем лучше понимаешь: деньги потрачены не зря, очень даже стояще!

Трое взрослых и двое маленьких детей, понукая вола, с кряхтением поехали в поселок.

Лавка и вправду была небольшая. Если двое внутри стояли — уже не развернуться.

Чэнь Юйпин внимательно осматривался. Хотя лавку и собирались продавать, она не была приведена в порядок — по-прежнему торговали баоцзы. В тесном помещении были навалены разномастные вещи, создавалась сильная теснота. Если он купит эту лавку, то какой харчевней ее сделать, как ее отремонтировать и обставить — нужно будет хорошенько все обдумать. Только когда в голове возникнет ясная картина, тогда и можно будет понять, стоит ли эта лавка покупки.

Видя, что третий сын молчит и обдумывает что-то, батюшка Чэнь не стал ему мешать и мягко, добродушно общался со стариками Ли. Старики держались очень радушно, треща без умолку. Особенно старуха Ли — не зря она торговка: язык у нее был хорошо подвешен.

Через некоторое время Чэнь Юйпин наконец заговорил:

— Семьдесят лян серебром. Если согласны — прямо сейчас поедем в управу, подпишем договор, отдадим деньги и переоформим лавку.

— Гэр, ты одним словом сразу пять лян убрал! Да это ж нас погубить! Мы и так лавку недорого выставили — всего семьдесят пять лян... — Старуха Ли тараторила, размахивая руками.

— Если тетушка не согласна — тогда не надо, — сказал Чэнь Юйпин. Он не любил таких препирательств. Он шагнул и направился к выходу.

Семьдесят лян — он тоже дал им пространство для торга. Попадись кто-нибудь, кто любит поторговаться, можно было бы еще пару лян скинуть, может, и взяли бы лавку.

Эта лавка слишком маленькая, да и расположена неудачно. Если нет в руках настоящего мастерства, а голова не варит — действительно, никто не рискнет взять такую.

— Ай, да ты, гэр, какой же торопливый! — Шлепнула себя по ляжке старуха Ли. — Давай-ка по-хорошему поговорим. Садись, садись, не спеша все обсудим. Гэрчик, я тебе скажу...

Чэнь Юйпин с бесстрастным лицом перебил ее:

— Семьдесят лян серебром.

Стариков Ли проняло холодностью в его взгляде. Они перемигнулись, отошли в сторонку и принялись негромко шептаться. Наконец, старуха Ли стиснула зубы и сказала:

— Ладно, семьдесят — так семьдесят. Ах ты, гэр... — и снова затараторила.

За семьдесят лян купил лавку. Невелика, и расположена не лучшим образом, но Чэнь Юйпин все равно был очень доволен:

— Батюшка Чэнь, я уже придумал, какое заведение питания в этой лавке открыть.

— Есть мысли — и ладно.

За один миг потратить семьдесят лян — батюшка Чэнь за всю жизнь не был так богат и щедр. Все происходящее будто сон — голова в тумане, ноги едва ступают. Надо бы ему прийти в себя. Семьдесят лян — и в мгновение ока не стало.

http://bllate.org/book/17672/1647349