Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 35. Заработали тысячу лян

]

Гостиница «Шэньцзи» каждые десять дней приезжала забирать кувшины с фужу. Обычно за этим приезжали лавочные подручные на повозке с волом.

Однако в середине одиннадцатого месяца приехал сам управляющий Шэнь. Видно, что-то там пронюхал — приехал уже под вечер, хотя подручные всегда приезжали спозаранку.

В руках управляющий Шэнь нес две коробки отборных сластей — как и в прошлый раз. Вошли в дом, уселись, и первые слова у них пошли опять: коммерческая любезность на коммерческую любезность.

Когда атмосфера потеплела, постепенно перешли к главному.

— Слышал, Пин-гэр сейчас не продает больше тушеную свинину? Очень жаль. Не думал ли Пин-гэр продавать рецепт этой свинины?

«Так и знал — не просто так приехал», — лицо Чэнь Юйпина не выдало, а в душе стало забавно.

— А как управляющий Шэнь хотел бы ее купить?

— А триста лян серебром как?

«Триста лян. Это довольно щедро». — Чэнь Юйпин ощутил некоторый интерес, но удержался:

— Видно, у вашей гостиницы дела идут весьма хорошо.

— Это все благодаря Пин-гэру, — блюдо «фужу с пареной свининой», что вы дали, стало очень известным. — В словах управляющего Шэня сквозила скромность, но лицо его было полно улыбок. — Триста пятьдесят лян за рецепт «красной свинины» из рук уважаемого. Как думаете, такой торг может состояться?

— А девятьсот лян — сразу за «красную свинину» и «ножки в густом соусе»? — Цзянчжути — «густые свиные ножки» Чэнь Юйпин продавал некоторое время поначалу, но после того, как появились тушеные свиные ножки, перестал их готовить. Раз уж все равно продавать рецепты — пусть и ножки уйдут заодно.

Управляющий Шэнь улыбнулся:

— А давайте лучше так: тысяча лян сразу, плюс креветочная паста из рук Пин-гэра — каждые десять дней поставлять в гостиницу пять кувшинов по льготной цене. Как насчет такого торга?

— Для меня это сделка немного убыточная, управляющий Шэнь. Креветочная паста слишком дорогая, навара с нее почти нет. А вы всего на сто лян больше даете за то, что каждые десять дней — пять кувшинов. Да с пастой хлопот куда больше, чем с фужу. — Чэнь Юйпин приподнял бровь, в голосе его прозвучала насмешка: — Да и гостинице «Шэньцзи» в одном только поселке столько пасты и фужу не съесть. Управляющий Шэнь, вы это в уездный город отправлять собрались?

— Сто лян в год, а креветочная паста — по тридцать монет кувшин. Пин-гэр, теперь уж вы не в убытке?

— Управляющий Шэнь — человек смекалистый. Значит, по рукам!

Подписали договор, передали рецепты, отдали деньги. Прошло всего полшичэня, а большая сделка на тысячу лян была завершена. Управляющий Шэнь ушел, преисполненный удовлетворения, сказав, что завтра после обеда пришлет людей учиться готовить «густые свиные ножки» и «красную свинину».

Чэнь Юйпин принял деньги с превеликим удовольствием. Тысяча лян! Вот это да, теперь они и вправду разбогатели!

— Эти легкая, как пух, стопка в десять листков — и правда тысяча лян? — Чэнь Юаньцю держал банкноты в руках, и его руки, недостойно, тряслись крупной дрожью, он боялся даже дышать. — Тысяча лян — если переложить все в медяки — это сколько же? Влезут ли в мою комнату? Один лян серебра можно обменять на тысячу медяков, а тысяча лян серебра — на сколько медяков?

При этой мысли его обычно живой мозг превратился в перекрученный жгут, его всего замутило, в полузабытьи ему показалось, что ноги оторвались от земли и он сейчас взлетит на небо.

Старый отец Чэнь и батюшка Чэнь — оба были совершенно ошеломлены, стояли с глупыми лицами, не в силах прийти в себя.

Это им снится?

Еще не стемнело, а уже сон приснился — сон о том, как тысячу лян заработали?

Чэнь Юйпин забрал у младшего брата банкноты в тысячу лян и спрятал в свою одежду. А потом улыбнулся, хихикнул своим пакостным смешком и помахал рукой перед лицом батюшки, отца и младшего брата:

— Просыпайтесь, просыпайтесь, хватит спать. Ужин пора готовить, хватит сны смотреть. — Померещилось, что этого мало, и он легонько потряс их за плечи: — Вставайте, хватит грезить наяву.

— Да, пора ужин готовить, — сказал отец Чэнь, причмокивая губами; взгляд у него был все еще отсутствующий.

Батюшка Чэнь бессвязно проговорил:

— Это ведь на самом деле просто сон, да? — взглянул на младшего сына — у того в руках было пусто, ничего. В этот миг он и сам не смог бы сказать, какое чувство возникло у него в душе. — И правда, надо готовить ужин. — Он оперся обеими руками о стол и ошарашенный направился в кухню.

— А деньги мои! Мои деньги — тысяча лян! — Чэнь Юаньцю заметил, что банкнота из его рук исчезла, и его тут же охватила паника. — Где деньги? Третий брат, где банкнота? — От волнения у него даже глаза покраснели и, казалось, вот-вот из них посыплются золотые горошины.

Он перепугался: тысяча лян, целая тысяча лян серебром! Он всего-то на миг отвлекся — как же они пропали? Куда делись?

— Ладно, ладно. — Чэнь Юйпин понял, что слегка переборщил, потер переносицу и почувствовал себя неловко. — Вот они, не потерялись, — он поспешно достал банкноту в тысячу лян. — Уже здоровый мужик, негоже слезы лить. — Он похлопал младшего брата по плечу: — Деньги здесь, не потерялись. Тысяча лян — полная, до последнего.

Батюшка Чэнь обернулся:

— Значит, это был не сон?

— Конечно, нет. Батюшка Чэнь, сам посмотри: это банкнота на тысячу лян. И договор подписан. Все по-настоящему, это не сон.

— Ах ты, паршивец! — до отца Чэня наконец дошло. Он хотел рассердиться, но не смог — только рассмеялся сквозь досаду. — Ладно, ладно. Убирай скорее деньги, не выставляй их на люди. Что ты с ними собираешься делать?

Это тебе не сотня-другая лян — это тысяча лян, целая тысяча. Хватит купить небо знает сколько домов, лавок, полей. Во всей деревне Горького Бамбука, даже у самого старосты в доме, наверное, не найдется тысячи лян наличными.

Батюшка Чэнь подошел, сел рядом с третьим сыном и заговорил приглушенным голосом:

— Ты, Пин-гэр, должен подумать, как с ними быть. Если пока тратить не собираешься — можно спрятать, можно в банк «Шэньцзи» положить. План нужен. А то так и будешь держать их дома — и ночью спать неспокойно.

— Сначала положу в банк. Все равно сейчас нет мыслей на что потратить. — На строительство трехдворного дома в этом году уже не успеть, а лавку только открыли — не закрывать же. Что касается покупки лавок, домов или полей — Чэнь Юйпин прикинул: первые две вещи пока не нужны, а поля — да можно, только тут как повезет.

— Завтра же отнесешь в банк, — сказал отец Чэнь, пошел в кухню и заварил себе крепкий чай — успокоить нервы. — А сейчас давайте готовить ужин. И об этом деле больше вслух не говорим, держим в тайне, чтобы никто посторонний не услышал.

Батюшка Чэнь кивнул:

— Это верно.

Но как ни таили — все равно пронюхали.

Как только управляющий Шэнь прислал поваров учиться готовить тушеную свинину и «густые свиные ножки», и те обучились — в гостинице «Шэньцзи» торговля сразу взлетела. Не прошло и нескольких дней, как вся округа уже знала: семья Чэнь продала гостинице «Шэньцзи» рецепты тушеной свинины и густых свиных ножек, и креветочную пасту и фужу поставляет тоже семья Чэнь. Сколько же они за это получили! Некоторые принялись гадать: за один только рецепт «фужу с пареной свининой» Чэни уже смогли купить в поселке лавку. А за тушеную свинину и «густые ножки» уж наверняка выручили несколько сотен лян. Приходящие за едой односельчане и соседи иной раз норовили лишнее спросить, правда ли то, о чем судачат. Разбогатели, что ли, Чэни? Батюшка Чэнь и Лю Гуйсян как могли отмалчивались — только улыбались в ответ или отвечали что-нибудь скромное. В городской лавке было получше — только изредка кто-нибудь откроет рот, а Чэнь Юаньцю, занятый по горло, делал вид, что не слышит, и не отвечал.

— И кто это такой болтливый — язык без костей! — рассердился батюшка Чэнь.

Но отец Чэнь отнесся к этому спокойно:

— Пусть говорят, если им охота. В деревенских домах как не перемывать косточки соседям? Пусть болтают — это ненадолго. Пройдет время, появится новая тема, свежесть уйдет — и они от нас отстанут.

— Папа, отец правду говорит. — Чэнь Юйпин принялся успокаивать батюшку со смехом и шуткой: — Не сердись, оно того не стоит. Им просто любопытно, злого умысла нет. Нам не нужно обращать внимания.

Батюшка Чэнь посмотрел на большого и маленького:

— Вам-то легко говорить. А я боюсь: как начнут много болтать, так и воров к дому приманим.

— Это верно. — Отец Чэнь постучал своей трубкой. — Будем ночью чутко спать. А я поищу — если попадется хорошая собака, куплю, будет во дворе жить.

Воры не пришли, зато в доме Чэней побывали две группы гостей.

Пришли они не в один день. Первым явился управляющий из «Сада полного благоухания»72. А вторые были уже куда серьезнее — они приехали аж из уездного города.

Управляющий из «Сада полного благоухания» сказал, что готов заплатить сотню лян за рецепт какого-нибудь мясного блюда, и спросил Чэнь Юйпина, согласен ли тот. Он хорошо разузнал: за «фужу с пареной свининой» отдали восемьдесят лян, и на эти деньги Чэни купили лавку. Он думал: раз он дает сотню лян, на двадцать больше, чем гостиница «Шэньцзи», то Чэням нет причин отказываться.

Жаль, но управляющий «Сада полного благоухания» просчитался: Чэнь Юйпин отказал.

У домашнего лотка торговля идет, в поселковой лавке дела горячи, да и тысяча лян в банке лежит — не хотел он больше продавать рецепты. Эти деньги слишком легко достаются, уж больно на себя внимание привлекают.

Едва управился с управляющим из «Сада полного благоухания», как на следующий же день после полудня явились еще гости — совсем другие, не чета вчерашним. Приехали на конной повозке, и одежда на них была заметно богаче.

Этот тоже оказался управляющим. Говорил он не слишком приветливо, в глазах — надменность, каждым словом словно подачку бросал. Чэнь Юйпин — человек такой: если ты к нему с уважением — и он к тебе с уважением. Вчера он еще терпеливо обходился с управляющим из «Сада полного благоухания», а сегодня с этим сразу сделался холоден. Отказал прямо, без обиняков, жестко и безжалостно.

Управляющий уехал злой и ни с чем. Батюшка Чэнь весь день потом переживал:

— Пин-гэр, так обижать людей — это ничего? Что с нами будет?

— Ничего страшного, батюшка Чэнь. От него мы не кормимся. К тому же, он из уездного города — далеко. Мы туда пока не собираемся, а если когда и захотим, можно будет через Шэней подстраховаться.

Вот почему Чэнь Юйпину и было выгодно иметь дело с семьей Шэнь. Семья Шэнь во всей округе имела вес и известность. Завязать с ними хорошие отношения — не в убыток.

В хлопотах да делах дни летели быстро, и незаметно подошел двенадцатый месяц. С каждым днем становилось все холоднее, и вставать спозаранку сделалось делом мучительным.

Батюшка Чэнь каждое утро ровно в положенное время стучался к третьему сыну:

— Пин-гэр, вставай! — постучав несколько раз, он толкнул дверь и вошел.

Цао-гэр уже проснулся — мордашка красная, лежит смирно-послушно в своей постельке. Увидел дедушку — рот до ушей и маленькие ручонки вверх тянет, обниматься.

— Цао-гэр и тот уже проснулся, а ты, братец, все спишь. — Батюшка Чэнь потряс за плечо сонного третьего сына и принялся проворно одевать маленького внука.

На завтрак были маньтоу. С зеленым луком и мясом. Чэнь Юйпин дал батюшке пару уроков по их приготовлению, и с тех пор маньтоу выходили все ароматнее, все вкуснее.

Набили животы, кое-как собрались — и трое Чэней поехали на повозке с волом в поселок.

Цао-гэр подрастал — тельце у него было уже пухленькое, сдобное. Сидеть в плетеной корзине ему стало неудобно, поэтому его переложили на бамбуковую лежанку. Он мог на ней спокойно сидеть, не елозить, не переворачиваться — очень послушный ребенок, хлопот с ним немного.

Сейчас было еще рано, лоток еще не выставили. Батюшка Чэнь, пока выдалось свободное окошко, принялся хлопотать по хозяйству.

Лю Гуйсян пришла, поглядела и говорит:

— Батюшка, давайте я отнесу Цао-гэра к малышке Цяо, пусть поиграют.

Хоть Цао-гэр и был очень послушным, но за ним все равно надо было поглядывать, он немного связывал руки — спокойно работать не давал.

— Хорошо, неси.

В поселке открыли лавку. Отец Чэнь первым делом разжег огонь в очаге, затем принялся возиться с печью для выпечки. Когда котел разогрелся, он выложил туда тушеное мясо. Вскоре котел заурчал, закипая, густой аромат приправ мгновенно наполнил всю лавку и с утренним ветерком потянулся наружу.

Чэнь Юйпин был занят — пек лепешки. Чэнь Юаньцю таскал в лавку дрова, переставлял жаровни, перетаскивал маньтоу. Чайные яйца, свиные ножки — вся эта мелочевка была на нем.

— У нас тепло стало, сразу и не заметишь. Зимой в нашей лавке очень уютно. — Сейчас народу было мало, и Чэнь Юйпин мог чуть передохнуть. Одну партию лепешек испек, теперь еще помогал младшему брату.

Чэнь Юаньцю осмотрел запасы креветочной пасты и фужу в лавке:

— Завтра надо будет два кувшина привезти — почти все распродали.

— Запомнил, — отозвался отец Чэнь.

Пока они перебрасывались словами, кто-то подошел.

— Как сегодня рано! — Парень держал руки, засунув их в рукава, в расслабленном, ленивом виде. — Дайте-ка два «лужоумо».

Чэнь Юаньцю достал из котла горячий кусок тушеного мяса и принялся ловко его рубить, не забывая обернуться к парню с улыбкой и приветливо спросить:

— И вы сегодня рано. Сегодня вы первый. Редко вас в такую рань видать. Неужели, думали о нем всю ночь напролет?

— Точно подметил! — Старый покупатель рассмеялся в ответ на шутку. — Вторую половину ночи прождал, пока рассветет.

С началом торговли небо постепенно светлело, на тихой Южной улице началось оживление. В лавку пошел народ, и незаметно выстроилась длинная очередь.

Теперь, когда они разогнались, всем троим в лавке стало не до разговоров.

Как только в лавке началась работа, такой же подъем начался и у лотка дома. Батюшка Чэнь, всегда расторопный, быстро управился по хозяйству, забрал к себе Цао-гэра и малышку Цяо и, приглядывая за детьми, принялся торговать с лотка. Немного погодя, закончив домашние дела, подошла и Лю Гуйсян — помогать батюшке с торговлей.

Чэнь Юаньдун ходил смотреть поля и огороды — все утро провозился без передыху.

Когда стало подходить к полудню, возле лотка народу поубавилось. Батюшка Чэнь с Лю Гуйсян сидели, забавляли Цао-гэра и Цяо-нюэр, уча их говорить. В последнее время малыши уже могли выдавливать из себя какие-то невнятные звуки. Сейчас, чем больше с ними занимались, тем чище они выговаривали — правда, слова были короткие, односложные, да и многого они не знали: всего несколько, все больше обращения к людям.

Когда Цуй Юаньцзю с большими и маленькими узлами в руках подошел к дому Чэней, он как раз услышал, как Цао-гэр позвал: «Деда...».

Мягкий, по-детски нежный голосок так растрогал его сердце, что все в нем перевернулось. И вдруг неожиданно стало горько — до слез. «Если бы наставник был еще жив, как бы он радовался», — подумал Цуй Юаньцзю.

http://bllate.org/book/17672/1647352