Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 48. Старший брат должен быть добр и заботлив, а младший ― почтительным91

]

Старший сын определился. Батюшка Чэнь посмотрел на второго сына:

— А вы что думаете?

— Одна часть из десяти, остальное — Пин-гэру, — сказал Чэнь Юаньдун и пояснил: — Жена будет лишь заниматься торговлей на лотке, вести ежедневные записи, а во все остальное не вмешиваться.

Чэнь Юйпин удивился:

— Одна из десяти — это слишком мало.

— Совсем не мало, — улыбнулся Чэнь Юаньдун. — Еду делаешь ты, издержки оплачиваешь ты. Вторая невестка лишь торгует, сидит у лотка перед домом — как легко, словно деньги с неба падают, остается только руки протянуть и подобрать.

— Давай так: я получу четыре из десяти, папа — четыре, второй брат — две. Я научу папу, как делать эти несколько видов еды. С наличием старого рассола вкус не станет проблемой. Строго говоря, я самый свободный — могу не прикладывать сил и не сидеть у лотка, но получать четыре части прибыли.

— Ты вкладываешь издержки, к тому же торговля этой едой прославилась благодаря твоему мастерству. Посмотри по всей округе — в какой еще семье можно у себя в доме устроить лоток и торговать, да еще и с таким оживлением? — Чэнь Юаньдун понимал замысел третьего брата — он не хотел, чтобы старший брат сильно просчитался. Но именно поэтому он, как старший брат, тоже не может лезть в большую выгоду.

В жизни надо иметь совесть.

«Старший брат должен быть добр и заботлив, а младший ― почтительным», — оба думают друг о друге, предпочитая сами заработать поменьше. Батюшка Чэнь смотрел на это, его лицо расплылось в улыбке, он чувствовал большое облегчение и радостно сказал:

— У меня нет возражений, как вы, братья, решите.

— Пусть будет, как я сказал, — настаивал Чэнь Юйпин.

Чэнь Юаньдун взглянул на жену и тут же легко согласился:

— Договорились, пусть будет как Пин-гэр сказал.

Тогда он просто приложит побольше сил. Он молод, силен телом и не боится усталости. Сказано «во все остальное не вмешиваться» — это значит, что он не лезет в издержки и мастерство. Кроме этого, есть еще много мелкой работы. В конце концов, нельзя же позволить, чтобы папа один управлялся в кухне.

На этом соглашение было достигнуто.

Оставалось лишь одно — когда открывать дело.

— Когда думаешь открывать?

Чэнь Юйпин ответил:

— Смотря когда папа захочет открывать. Ведь лавкой и лотком будете заниматься вы — папа, старший брат, вторая невестка. Нужно смотреть, когда у вас у всех найдется время, чтобы начинать торговлю.

— Пойду посмотрю благоприятный день по календарю, — сказал отец Чэнь, вставая и направляясь в комнату. Вскоре он вернулся и оживленно произнес: — Как насчет девятого числа? Еще два дня на подготовку — не слишком торопимся, и к тому же редкостный хороший день.

— У меня нет проблем, — без колебаний ответил Чэнь Юйчунь.

Лю Гуйсян с улыбкой подхватила:

— У меня тоже проблем нет.

— С завтрашнего дня я буду учить папу делать разные тушеные продукты. Из еды, что мы продаем на данный момент, все — эти тушеные продукты. Это дело — не сказать, чтобы трудное, но и не легкое; нужно соблюдать огонь и время приготовления, самое главное — старый рассол. Если он под рукой, плюс я расскажу кое-какие детали, то в еде, которую приготовит папа, вкус будет не намного отличаться.

— Я буду старательно учиться, постараюсь не подвести вас, — пошутил над собой батюшка Чэнь. — Вся наша семья должна действовать сообща — чтобы ярко и славно зарабатывать большие деньги!

Отец Чэнь с уверенностью в голосе произнес:

— Верю в тебя, твое мастерство и без того совсем не плохое.

В глубине души, как бы хорошо ни готовил его третий сын, какой бы вкусной ни была его еда — она все равно не могла сравниться с простым жареным рисом с яйцом в исполнении его старика.

Все нужное было сказано.

Те, кому нужно было в поле — отправились в поле, те, кому нужно было работать — принялись за работу.

Договорились, что ужин будут вместе есть в старом доме.

Чэнь Юйчунь собрался домой, окликнув Чжан Чживэя, собиравшегося в поле. Девятого числа он поедет с папой в поселок — нужно было заранее кое-что устроить дома. Детей оставят в доме Чэней — так или иначе, вечером они будут заходить ужинать.

Когда они были уже на полпути и, видя, что вокруг никого нет, Чжан Чживэй наконец не выдержал и заговорил:

— Что с тобой творится последние дни?

— Что именно? — Чэнь Юйчунь все понимал, но прикидывался дурачком; в его глазах была улыбка, а взгляд — мягким.

Чжан Чживэй чувствовал себя крайне неуютно, но не знал, как сказать, — он был не из тех, кто легко находит слова.

— Ты… раньше ты был не таким.

— Каким же? Это с тобой сегодня что? — Чэнь Юйчунь спросил его в ответ. — Что хочешь сказать — говори прямо, а будешь мямлить и запинаться — откуда же мне понять? Ты, случайно, не о том, что я в доме Чэней не оставил тебе лица?

— И да, и нет. — Чжан Чживэй кивнул, но тут же покачал головой. У него в душе был полный кавардак, он сам в себе не мог разобраться — как же ему объяснить? Ему делалось лишь все более душно и горько на душе.

Чэнь Юйчунь сдерживая нетерпение, терпеливо и убедительно объяснял:

— А ты думаешь, мне приятно тебя ругать? Так ведь твои слова и в самом деле были неприятны на слух. Пин-гэр от чистого сердца хочет нам помочь — а как ты это понял? Получив добро, ты и добру не рад. Что это ты детей приплел? Не думай, если ты не высказал это вслух, так никто и не поймет твоих мыслей — не дураки все живут. Ты же, чего доброго, думаешь, как бы побольше прибыли получить. Или думаешь, раз Пин-гэр собирается снимать еще одну лавку и сам не справляется — тогда вспомнил о нас, и что он, мол, не столько нам помогает, сколько мы ему нужны, чтобы его трудную минуту разрешить? Или думаешь, раз в доме Чэней всегда жалеют двоих детей — то я, уехав в поселок торговать, хоть деньги и заработаю, но за детьми-то присмотреть не смогу? В общем и целом, по-твоему выходит, ты никогда и не считал, что Пин-гэр помнит о нас, а напротив, в глубине думал, что это мы, можно сказать, выручаем Пин-гэра — я прав?

Мысль его была разоблачена с одного удара. Чжан Чживэю стало стыдно, он хотел оправдаться, но не знал, с чего начать, и уныло повесил голову. Все мысли исчезли, он стал похож на сдутый воздушный шарик.

— Если бы я тогда тебя не отчитал, как, по-твоему, мои отец и батюшка смотрели бы на нас? А как бы смотрели на нас младшие братья? Понимаешь, что такое «белоглазый волк»92?! Как бы моя семья ни заботилась обо мне, если не знаешь ни удовлетворения, ни благодарности, даже самые глубокие чувства сотрутся в пыль. — Чэнь Юйчунь только сейчас обнаружил, что этот муж, внешне простодушный и честный, на деле — настоящий глупец, эгоистичный и думающий только о себе, и это нисколько не было преувеличением.

Чжан Чживэй молчал, съежившись и опустив голову, с совершенно жалким видом. Чэнь Юйчунь, глядя на него, разозлился еще больше. Он подавил бурлящий в груди гнев и, стараясь контролировать тон, спросил:

— Ты все еще злишься на меня? Думаешь, что я не должен был тебя так ругать?

— Нет.

— Что значит «нет»?

Чжан Чживэй с опаской взглянул на Чунь-гэра и сказал:

— Это я сказал что-то не то.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — Чэнь Юйчунь глубоко и протяжно вздохнул.

Когда они пришли домой, Чэнь Юйчунь первым делом привел в порядок все домашние мелкие дела. Чжан Чживэй, чувствуя себя виноватым и понимая, что он не прав, сообразительно помогал ему везде, где было нужно. Всего за половину времени сгорания одной палочки благовоний все мелкие хлопоты были улажены.

— Присядь, нам нужно поговорить, — сказал Чэнь Юйчунь. Он заварил две чашки чая и одну поставил перед мужем.

Чжан Чживэй, который немного помог Чунь-гэру с делами, теперь чувствовал себя заметно легче.

— О чем говорить?

— Мы с папой поедем в поселок — уезжать будем рано утром, возвращаться поздно вечером. Можно оставить детей в семье Чэней, чтобы за ними присматривали. Но как быть с мелкими домашними делами? Как быть с курами и утками? Завтрак я буду готовить, к ужину буду стараться успевать возвращаться. А как быть с твоим обедом? — Чэнь Юйчунь принялся перечислять все по пунктам. — Что касается детей — оставить ли их в семье Чэней, утром отвозить, вечером забирать, или отдать им на полное содержание, независимо от того, какой вариант выбрать — нам нужно как-то проявить себя. Если предлагать деньги, скорее всего, не возьмут, так что придется думать об одежде и еде. Обычно дома за всем слежу я, ты всего лишь ходишь в поле работать, протягиваешь руки, чтобы поесть, и убираешь их, когда доедаешь. Если я не позову, ты и пальцем не пошевелишь. Если я и правда смогу вместе с папой удержать лавку в поселке, то у меня не будет времени так заботливо за тобой ухаживать — придется тебе все делать самому.

С каждым словом Чунь-гэра лицо Чжан Чживэя становилось мрачнее на одну долю, а когда тот закончил, он нахмурился так сильно, что бровями можно было убить комара.

Чэнь Юйчунь сделал вид, что не заметил этого, и продолжил:

— У лавки Пин-гэра на Южной улице дела идут еще более оживленно, чем у домашнего лотка. Сколько денег он там зарабатывает — боюсь, мы, даже если во всю смелость будем гадать, не угадаем. Это действительно редкая возможность — упустим ее сейчас, будет ли еще раз — еще вопрос.

— Ты бы подробно разузнал, как будут делить прибыль, — перебил Чунь-гэра Чжан Чживэй. — Сначала выясни точно, по-хорошему, надо было еще сегодня все обговорить. Младшему брату с женой дают всего две доли прибыли. Я так думаю, если мы захотим попросить больше, будет как-то неудобно.

Чэнь Юйчунь презрительно фыркнул про себя, но на лице ничего не показал:

— Двух долей прибыли тебе мало, а сколько бы ты хотел? Второй брат берет на себя торговлю у лотка, который располагается у него же во дворе. А лавка на Южной улице в поселке — это собственность купленная Пин-гэром. Если он согласен отдать тебе две доли прибыли, уже должен радоваться.

— Но, но у нас-то семья другая, — заторопился Чжан Чживэй.

— Чем другая? Если бы второй брат с женой были людьми расчетливыми, мы бы и вовсе не были вправе на что-то претендовать. Я — замужний гэр, и выделился из семьи, живу отдельно, даже дом построил рядом с вами, Чжанами. По справедливости, если мы не справляемся, за детьми должны были бы присматривать твои родители. А сейчас получается, что детей придется оставить в семье Чэней, и не одного, а двоих — тебе не совестно?! Мне уже перед ними стыдно!

Чжан Чживэй не знал, как возразить Чунь-гэру. В порыве отчаяния его внезапно осенило.

— Может, сделаем так: давай поменяемся со вторым братом и его семьей — пусть вторая невестка с папой едут в лавку в поселке, а мы возьмем маленький лоток и поставим у себя во дворе?

— Тьфу на тебя! — Чэнь Юйчунь сдерживался из последних сил, но тут его гнев, словно извержение вулкана, вырвался наружу. — Если такой смелый, сам иди и скажи!

Вот такой человек — всегда с ним так: каждый раз, когда случается какое-то дело и Чэнь Юйчунь в глубине души начинает возлагать на него хоть какую-то надежду, это неизменно доводит его до полусмерти от злости.

Чжан Чживэй провел ладонью по лицу, виновато ухмыльнулся и замолчал.

— По-моему обсуждать больше нечего. Домашние дела теперь твои, дела в полях — тоже твои. На обед, если не хочешь сам готовить — бегай в родительский дом. Но не вздумай бесстыжей рожой набиваться в дом Чэней.

— Я, я и где же я один все это успею? — Чжан Чживэй выпучил глаза от такой перспективы.

Чэнь Юйчунь криво усмехнулся, во взгляде его читалось холодное равнодушие:

— Это уж твоя забота. В ближайшие два дня тебе никуда ходить не надо — сначала привыкнешь к моим домашним делам. Не бойся, у нас дома дел не так много, иначе у меня не было бы времени ходить с тобой в поле работать. Раньше я еще и ребенка за спиной носил. Тебе вон проще: теперь дети под присмотром моих родственников. Да, еще я время от времени в родительском доме помогал. Захочешь ли ты и там подсобить — это уже твое дело.

Сказав это, он поднялся и вышел на улицу. «С глаз долой — подальше и от душевной смуты», лучше бы ему не видеть мужа, ибо он всерьез боялся, что не сдержит гнев и снова примется бить и ругаться — так не годится, даже если будет прав, то все равно окажется неправ, утратив правоту.

Чжан Чживэй, сидя за столом, долго-долго не мог прийти в себя. На дворе был еще день, за окном светило солнце, но перед его глазами была лишь тьма. Он тогда еще не знал, что в его жизни впереди одна сплошная тьма.

http://bllate.org/book/17672/1647366