Даже если бы они и хотели что-то рассказать, рассказывать было нечего. До того как Са Доджин заступил на службу в Особый отдел, Хеджун тоже знал о нём исключительно по слухам. Сплетен о нём всегда хватало. Первые слухи, которые Хеджун услышал сразу после поступления в Полицейскую академию, тоже касались его. Поговаривали, что среди выпускников есть младший сын бывшего премьер-министра, ставшего многократным депутатом парламента, — тот самый сын, в котором отец души не чает. Воспоминание о том, как сильно он тогда удивился, до сих пор было свежо в его памяти.
В те времена Хеджун в глубине души искренне уважал этого потрясающего старшего коллегу, который, будучи красивым и умным, пошёл на государственную службу ради общественного блага. То, что представитель привилегированного класса посвятил себя служению обществу, казалось чем-то очень благородным. Когда до него дошли слухи, что после выпуска тот в нарушение правил сдал экзамен на адвоката, Хеджун на мгновение испытал разочарование. Но когда в итоге тот поступил в полицию по специальному набору для юристов, Хеджун подумал, что такой ломающий шаблоны шаг — это как раз в стиле Са Доджина.
Даже когда до Академии долетали сплетни о том, что после вступления в должность тот чуть ли не каждый день переворачивает Главное управление вверх дном, Хеджун считал, что у старшего коллеги на всё есть свои веские причины. И когда приходили новости, что этот гений психологического давления из их Академии, невзирая на чины и ранги, вовсю громит закостенелые кадры внутри полиции, Хеджун всем сердцем поддерживал его справедливость. Он верил, что тот делает именно то, что должен.
Если бы он только знал, что ждёт его впереди.
Ведь теперь этот человек методично и безжалостно громил его самого.
— Он хоть и сонбэ, но поступил в Академию раньше остальных, в более раннем возрасте. Мы не учились вместе, так что лично я с ним там не пересекалась, — ответила Ма Чонын. — К тому же до прошлого года он служил в следственном департаменте Главного управления. Мы тоже впервые увидели его, только когда он пришёл в Центральное управление.
Ким Кансан, обдумав ответ Ма Чонын, недоумённо спросил:
— Но если вы не связаны общим прошлым, почему тогда между ним и нашим руководителем такая морозная атмосфера?
При воспоминании о событиях не столь отдалённого прошлого лицо Хеджуна стремительно помрачнело. Заметив его реакцию, Юн Тэван с улыбкой ответил вместо него:
— У этих двоих довольно запутанная история. Можно сказать, они стали друг для друга первым опытом.
Пальцы Хеджуна, сжимавшие прозрачную стопку, побелели от напряжения.
— Детектив Юн.
— А?
— Ваша формулировка звучит слишком отвратительно.
Пока все сдерживали смех, лицо Хеджуна постепенно становилось мрачнее тучи. Эта формулировка действительно вызывала у него тошноту, и подобное сочетание слов больше никогда не хотелось слышать. Однако на самом деле в словах Юн Тэвана не было ошибки.
С самого первого дела, за которое Са Доджин взялся после своего назначения, они начали действовать друг другу на нервы. Между Са Доджином, которого Хеджун смутно представлял в своём воображении, и реальным человеком пролегала река разногласий, которую невозможно было перейти. Начальник отдела вовсе не был тем самым мифическим фэньхуаном из его фантазий, олицетворявшим общественное благо. Его следственные способности были выдающимися, но на этом всё и заканчивалось. В его голове существовали лишь понятия вины и невиновности, успеха и поражения, а человека как такового для него не было.
Он занимался не задержанием — он занимался охотой.
Для него весь процесс расследования был лишь спортивной погоней. Выпуская стрелы по мишени, он совершенно не думал о том, что кто-то посторонний может попасть под удар.
Поначалу Хеджун пытался понять этот метод Са Доджина. К сожалению, принять этот разрыв он так и не смог. В конце концов он пошёл на открытое неповиновение, а его оппонент, строго следуя процедуре, официально наказал его за нарушение субординации. Проблема заключалась в том, что для них обоих этот инцидент стал сокрушительным ударом. И Са Доджин, чья безупречная карьера оказалась запятнана, и Хеджун, в одночасье превратившийся в символ непослушания, получили неизгладимые внутренние раны. С тех пор прошло уже несколько месяцев.
— Если подумать, для нашего руководителя это ведь было первое дисциплинарное взыскание с момента заступления на службу? — спросил Хван Сиу, на что Юн Тэван ответил:
— Именно так. А для начальника, хоть мы и не можем знать наверняка, наш руководитель Нам, вероятно, стал первым провалом в жизни?
— У них двоих совершенно разные стили, но при этом совместимость в работе просто идеальная. Это действительно поразительно.
— Если бы они ещё хоть немного меньше ругались, было бы вообще идеально...
Слушая диалог этих двоих, Хеджун сам налил себе стопку и с глухим стуком опустил её на стол. Заметивший это Ким Кансан поспешил наполнить пустую рюмку, и Хеджун снова поднял её.
— Аж вкус алкоголя пропал. Хватит об этом. Ну что, давайте выпьем?
Атмосфера мгновенно разрядилась и стала шумной. Поскольку они почти каждый день вместе делили и горе, и радость и проводили друг с другом больше времени, чем с собственными семьями, порой они казались друг другу боевыми товарищами. Несмотря на то что вместе собрались люди разного пола, возраста и происхождения, обстановка всегда оставалась непринуждённой.
Взяв новые щипцы, Хеджун принялся дожаривать мясо на свежей решётке. Выражение его лица было ласковым и мягким.
— Ешьте то, что уже готово. А то сгорит.
— Руководитель Нам?
В то время как он выпивал, чокаясь с Юн Тэваном, который слегка ткнул его в бок, снаружи внезапно поднялся сильный шум. Детективы по своей природе должны были инстинктивно обращать внимание на любые изменения в окружающей обстановке. Взгляды всей команды одновременно устремились к входной двери.
Так и есть. Какой-то статный мужчина вошёл в заведение, приковывая к себе взгляды случайных посетителей.
— О? О-о-о?
— Это начальник! Кажется, начальник пришёл!
Ким Кансан и Хван Сиу тут же подтвердили личность нового гостя. Крепкое телосложение мужчины, переступившего порог, выдавало в нём человека, закалённого тренировками. Из-за его внушительного роста низкий дверной проём заведения, через который обычные люди проходили без труда, казался полностью заполненным. Даже по одному силуэту было ясно — это Са Доджин.
Находившиеся в зале люди вовсю его разглядывали. Похоже, кто-то узнал его в лицо, а кто-то нет, но не мог оторвать взгляда из-за его яркой внешности. Хеджун тоже отчётливо зафиксировал в поле своего зрения костюм-тройку, который совершенно не вязался с этой простецкой шашлычной. Пока он пристально наблюдал за приближением Доджина, они неизбежно встретились взглядами.
Хеджун мгновенно вздрогнул и отвернулся от входа. Стоило ему увидеть начальника, который невольно приковывал к себе всеобщее внимание, как переносица сама собой нахмурилась. Наблюдавшая за этой сценой Ма Чонын издала грозный рык. Будучи его давним союзником, она с силой стукнула палочками по столу и сделала серьёзное замечание:
— Ах, сонбэ!
— Напугала.
— Перестаньте так явно проявлять эмоции.
— Что именно я проявляю?
— Это поведение дилетанта чистой воды. Вот потому вы всегда и проигрываете. Следите за мимикой. Если совсем не получается, берите пример с начальника. Слышали когда-нибудь про бенчмаркинг?
Судя по всему, Са Доджин и он словно принадлежали к разным видам. Этот человек ни при каких обстоятельствах и ни в каких делах не позволял себе показывать свое истинное лицо. Из всех чувств, которые он позволял себе открыто проявлять, разве что брезгливость, недоумение да раздражение. Никто не знал, какие жестокие мысли роились у него в голове, но внешне он никогда не позволял себе проявлять сильного волнения. С самим же Хеджуном всё было иначе: его мысли и чувства неизменно отражались в его действиях. Как бы он ни старался, стать похожим на начальника не получалось.
— Чонын, я хочу перевестись в другой отдел.
— Мы эту ораву бездельников только-только заставили походить на нормальную следственную группу, а вы уже свалить планируете?
— С чего это мы орава бездельников? У нас по показателям первое место. Вы и без меня теперь прекрасно справитесь.
— Ай, да ну вас, хорош нести чепуху.
Пока эти двое препирались, Доджин подошел ближе. Члены команды дружно поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать его. Хеджуну тоже, хоть и без малейшего желания, пришлось нехотя встать и небрежно поклониться.
Люди, знавшие Доджина, независимо от пола и возраста, в большинстве своем испытывали перед ним робкое оцепенение. Первая группа не стала исключением. Никто толком не знал, с какой темы начать разговор, поэтому еще мгновение назад веселая и непринужденная атмосфера сменилась относительной тишиной. Радушный детектив Хван Сиу первым попытался завязать беседу:
— Начальник, мы тоже только-только начали. Не хотите немного перекусить?
Тот молча опустил взгляд на посуду, которой до него пользовалось неизвестно сколько людей, и отказался:
— Нет. С едой повременю, а вот от стопки не откажусь.
Ким Кансан, который уже держал наготове рюмку, сообразив, в чем дело, тут же аккуратно поставил её перед ним.
Пока Хван Сиу наполнял её алкоголем, Доджин неторопливо огляделся по сторонам и заметил фирменные пакеты, которые члены команды сложили возле своих стульев. То, что рядом с Хеджуном было абсолютно пусто, вызвало у него легкое недоумение, и на пустом месте рядом с Хеджуном его взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных.
Молча проследив за его изучающим взглядом, Хеджун вытащил кредитку и протянул её обратно владельцу. Из-за спешки он небрежно протянул её одной рукой, однако Доджин не спешил забирать карту, а лишь молча и пристально смотрел на неё. Внимание команды, следившей за развитием событий, тут же переключилось на них. Никто не проронил ни слова. Вокруг повисла тяжелая, гнетущая тишина.
«Извращенец хренов».
В любом случае, раз уж это нужно было сделать, лучше было покончить с этим как можно скорее. Кое-как подавив подступившее раздражение, Хеджун взял карту уже обеими руками. И только тогда начальник соизволил забрать её; при этом его длинные пальцы скользнули по коже Хеджуна. Это было мимолетное мгновение, однако оба отчетливо почувствовали его.
Там, где соприкоснулись их руки, осталось фантомное ощущение тепла.
Растерявшись, Хеджун первым отвел глаза. Доджин же, напротив, принялся внимательно изучать подчиненного. Его пристальный взгляд напоминал взгляд исследователя, рассматривающего анатомический препарат в банке с формалином.
— У руководителя Нама, оказывается, не хватило смелости.
Тон его был многозначительным. Движение Хеджуна, который из-за внезапно пересохшего горла как раз собирался сделать глоток воды, резко замерло. Снова столкнувшись взглядом с Доджином, он укрепился в одном вполне резонном подозрении.
— То есть мне можно было потратить еще больше? Вы действительно дали эти деньги с тем условием, чтобы я ни в чем себе не отказывал?
— Эти деньги лишь доказали, что масштабы трат руководителя Нама не оправдали моих ожиданий. Похоже, вы просто струсили их тратить. Любопытное зрелище. Ваша избирательная смелость.
— Так всё-таки можно было? О таком нужно было предупреждать заранее. Мне вообще-то машину менять пора. Верните карту.
Хеджун, чья рука изначально тянулась к бутылке с водой, мгновенно сменил траекторию и пошел в атаку, намереваясь отобрать кредитку обратно. Вот только Доджин среагировал чуть быстрее — уклонился и убрал её в бумажник.
Несмотря на первую неудачу, сдаваться было рано. На этот раз он решил действовать напролом и вскочил с места. Грохот! Хеджун слишком резко выпрямился, пытаясь перехватить карту, и стул с шумом отлетел назад. Однако эта попытка оказалась тщетной — глянцевая черная карточка уже благополучно скрылась в бумажнике. Потерявшего равновесие Хеджуна, вот-вот готового рухнуть лицом вперед, с двух сторон крепко подхватили детектив Хван Сиу и Ким Кансан.
Хвать!
— Вы в порядке?
— Руководитель!
— ...В порядке. Отпустите.
Ответ лежал на поверхности, стоило лишь вспомнить, как обычно выглядел Са Доджин. На его запястье красовались часы стоимостью в сотни миллионов вон. Сегодняшние траты по его карте для его кошелька были сущими пустяками.
Если бы он только знал, что так будет, то хотя бы округлил сумму до тех самых десяти миллионов вон, которые доставили ему столько хлопот. Но из-за того, что ему было не по себе принимать от этого человека хоть что-то, подарки он купил исключительно для членов своей команды. Да и сумму он сознательно выбрал, учитывая возможные проблемы в будущем. Проницательный Са Доджин, без сомнения, мгновенно понял, чем всё это было продиктовано.
— Вы пока ешьте. Я быстро схожу куплю средство от похмелья. Кажется, сегодня мне придется знатно выпить.
Хеджун высвободился из рук коллег, встал самостоятельно, и в этот момент Ким Кансан подорвался с места, собираясь пойти вместо него. Заметив это, Доджин жестом велел ему остаться и обратился к Хеджуну:
— Руководитель Нам, купите еще и средство от несварения желудка.
Услышав эти слова, Хеджун слегка повеселел.
— У вас желудок прихватило? Приятно видеть вас в таком состоянии.
— К вашему сожалению, я в полном порядке.
В голосе Хеджуна пропал задор:
— Тогда зачем вам средство от несварения?
— У меня желудок слабый, тошнит легко.
Доджин изящным движением залпом осушил стопку, налитую Юн Тэваном. Короче говоря, он дал понять, что его тошнит уже от одного присутствия Хеджуна рядом. Хеджун невольно задержал взгляд на его длинных пальцах, чувствуя смятение, но вскоре подавил гнев.
— Взаимно. Я обязательно сделаю так, чтобы вас скрутило, поэтому куплю самое дорогое средство. Я пошел.
Подхватив куртку, Хеджун вышел на улицу, но у самого входа замер и уставился на широкую спину Доджина. Он согнул руку в локте, показывая ему неприличный жест, и только после этого скрылся за дверью. Сидевшие напротив сотрудники первой группы, видевшие всё это, занервничали, опасаясь, как бы их командира не поймали с поличным.
Жаль только, что Доджин уже успел заметить эту сцену через стеклянную дверь кухни.
Он коротко усмехнулся.
«Чего только не вытворяет».
Это было просто нелепо.
По привычке, оставшейся со времён, когда он пил вино, он покрутил прозрачный алкоголь в стопке, выпил и блеснул проницательными глазами.
Примечание:
Сундук для риса — историческая реалия (корейский деревянный ларь для хранения зерна, отсылка к трагической казни принца Садо, которого отец запер насмерть в таком сундуке).
Отец-гусь — мужчина, который остаётся работать в Корее и полностью финансирует жизнь и обучение семьи за границей. Он может навещать их очень редко (обычно раз в год), так как билеты стоят дорого.
Отец-голубь — так называют отцов, у которых нет своего мнения дома, которых «гоняют» жена и дети, или которые вынуждены метаться в поисках подработок, подобно городским голубям, ищущим крошки. В последние годы термин также шутливо используют для отцов, которые возвращаются домой только «поесть и переночевать».
Бенчмаркинг — анализ и обучение на успешных примерах.
http://bllate.org/book/17759/1870296
