Готовый перевод Partner / Партнер: Часть 9.4

Заперев дверь изнутри, он принялся поочередно надавливать концом дубинки на разные участки его тела, словно проверяя их на прочность. Хеджун был в полном шоке. Ему безумно хотелось, чтобы кто-нибудь объяснил, что за чертовщина здесь происходит. Он ведь искренне собирался сделать то, чего хотел начальник. Было невозможно понять, почему тот так остро отреагировал на слова о готовности исчезнуть с его глаз.

А впрочем, возможно, Са Доджин был не на шутку взбешен еще до этого. Случаев, когда Хеджун выводил его из себя, накопилось так много, что теперь было практически невозможно выделить какую-то конкретную причину. В одно мгновение все эти сцены пронеслись перед глазами Хеджуна, словно панорама.

Знал Доджин о его терзаниях или нет, но он методично продолжал расширять свои границы. Словно бильярдный кий, он выставил прямую дубинку и ее наконечником слегка надавил Хеджуну на мягкое веко.

— Кх...

Всё, с меня хватит.

Хеджун вскинул руку и намертво перехватил собственную дубинку.

— Кончайте эти шуточки.

— Я похож на человека, который шутит?

Удерживая дубинку за оба конца, они неотрывно смотрели друг другу в глаза. В их взглядах промелькнуло обоюдное замешательство: ни один из них не знал, как поступить с другим. Доджин смотрел сверху вниз на опешившего Хеджуна, и на его лице проступала пугающе отчетливая, живая жажда подчинения. Словно в подтверждение этого, сила его хватки на рукояти дубинки, на миг ослабшая во время передышки, возросла с новой мощью.

Но в тот самый момент, когда он собирался снова навалиться всем телом и прижать Хеджуна дубинкой, с сухим звуком «зи-и-ин» завибрировал чей-то мобильный телефон. Убрав руку от наконечника, Хеджун в довольно неудобной позе достал гаджет. Параллельно он бегло изучил текст сообщения на экране. Это был руководитель криминалистической группы. Время встречи уже подошло, но Хеджуна не было в офисе, и он ни о чем не предупредил, поэтому пожилой мужчина отправил сообщение, чтобы узнать, не завалило ли его работой.

Хеджун подумал, что это как раз кстати. Появился отличный предлог для побега из этой западни.

— Начальник, у меня запланирован обед. Мне пора идти. Пожалуйста, отойдите.

К прискорбию, на лице мужчины не отразилось ни малейшего намерения его выслушать.

— С кем?

— Я обязан докладывать даже о таком?

— Я сейчас не в лучшем расположении духа. Не заставляйте меня повторять дважды и просто колитесь.

— Вы мне сейчас угрожаете?

— Если это необходимо.

Как Доджин и сказал, он сейчас действительно не выглядел расслабленным. Пусть он и сохранял всё то же безучастное выражение лица и ровный тон, под этой гладкой поверхностью отчетливо ощущался глубокий омут гнева. Но у Хеджуна тоже сработал инстинкт самосохранения.

— ...С руководителем криминалистической группы.

Коротко обдумав ответ, начальник непонимающе спросил:

— Каков мотив? Насколько мне известно, у вас сейчас нет улик, которые требовали бы срочной экспертизы.

— Между близкими людьми принято просто обедать вместе. Для этого не обязательно нужен особый повод.

— Начальник управления Ём — друг вашего отца. А в каких отношениях вы состоите с руководителем криминалистической группы? Вы выглядели довольно близкими.

В обычных обстоятельствах Хеджун в первую очередь сильно удивился бы тому, что Са Доджина интересуют подобные вещи. До сегодняшнего дня он ни разу не видел, чтобы начальник хоть немного интересовался личной жизнью своих подчиненных.

Когда тот когда-то расспрашивал про начальника Ёма, для этого имелся хотя бы формальный повод в виде их встречи в ресторане, да и происходило всё внутри подразделения по расследованию особо важных дел, так что это было в каком-то смысле логично. Но расспросы о его отношениях с руководителем криминалистической группы относились к совершенно иной категории. Однако сейчас Хеджун находился к нему слишком близко, а сама ситуация настолько выбила его из колеи, что он полностью утратил способность мыслить здраво и логично.

— Друг отца. Они оба — люди, которых я люблю.

— Любишь?

— Да.

— Люди, которых ты любишь.

— Что?

Между двумя мужчинами, совершенно не понимавшими друг друга, повисла тяжелая тишина. Словно разрушая эту трещину, мобильный телефон Хеджуна снова завибрировал. Это был руководитель криминалистической группы. Похоже, не дождавшись ответа на сообщение, он решил позвонить. Доджин, заметив высветившееся на экране имя, внезапно вырвал смартфон из рук Хеджуна. Не ограничившись этим, он швырнул гаджет на стоящий позади двухместный диван.

— Начальник!

— Наедине со старым мужчиной.

— Что значит «со старым мужчиной»? Кто тут старый?

— Ах, нет. Ты собираешься обедать наедине со старым мужчиной, которого любишь.

— А что в этом такого?

— Со мной ты ни разу не обедал наедине.

Да что с этим ублюдком сегодня такое?

— Мы с вами совершенно не близки, к тому же и вам, и мне тошно друг от друга.

Эти слова, словно бритвой, задели его гордость. На лице Доджина проступило яростное раздражение, и он принялся подавлять Хеджуна своим жестким взглядом.

В этом узком пространстве, куда его загнали, не оставалось ни единого пути для отступления. Избежать этого яростного взгляда было невозможно. Стоило Хеджуну приоткрыть губы, не зная, что сказать, как мужчина сам нарушил тишину:

— Тебе лучше закрыть свой рот.

— Вот на этом давайте и сойдемся. Просто решите вопрос с видеорегистратором. Что я должен сделать?

— Поступим так. Поскольку руководитель Нам не в состоянии полностью возместить ущерб.

В следующий миг произошло то, чего он совершенно не мог предугадать. Доджин выпрямил под прямым углом наконечник дубинки, которую продолжал удерживать в руке. Приподняв ее повыше, он, словно нажимая на кнопку, с силой уперся ею прямо между верхней и нижней губами Хеджуна.

— Что это за... Кхм!

Конец дубинки всё сильнее раздвигал его губы. Ощущение твердого предмета отчетливо контрастировало с мягкостью кожи. Упрямый, тяжелый взгляд Доджина до крайности неловко замер лишь на этой точке.

Лучше бы он снова просто сыпал оскорблениями, как минуту назад. Нынешнее откровенное действие Са Доджина одновременно будоражило его эрогенные зоны. У Хеджуна на затылке волосы встали дыбом, а кончики пальцев рук и ног закололо от напряжения. От крайнего потрясения бледное лицо залил густой пунцовый румянец. В довершение всего мужчина полностью перекрывал собой весь обзор, и Хеджун пребывал в полном замешательстве, не зная, куда деть взгляд. Ситуация доводила до безумия: он не мог ни оттолкнуть его, ни покорно замереть.

Доджин крепко перехватил Хеджуна за плечо, пока тот трепетал, не зная, что делать. Стоило этой железной хватке сдавить предплечье, как плотно сжатые до этого губы беспомощно приоткрылись. Улучив момент, Хеджун мотнул головой и несколькими резкими движениями сбросил наконечник. К счастью, ему удалось убрать едва удерживавшуюся на его губах дубинку. Тяжело переводя дыхание, он выразил свой протест:

— Что вы, черт возьми, пытаетесь сделать? Хотя бы объясните смысл этой выходки.

— Это называется заменой исполнения обязательства. Способ погашения долга, при котором вместо первоначального обязательства предоставляется иное исполнение. Всё, что требуется от должника в лице руководителя Нама, — это открыть рот передо мной, вашим кредитором.

— Обязательно действовать настолько низко и грязно? Это ведь обычная злость, которую вы вымещаете на мне.

— Расплатиться обещал руководитель Нам, а я лишь выбрал способ. Об этом не стоит забывать.

— ...

— Прекратим?

Если бы Хеджун сейчас пошел на попятную, Са Доджин, возможно, принял бы и такой исход. Однако Хеджун почему-то совершенно не хотел заканчивать эту ситуацию подобным образом.

И дело было вовсе не в желании защитить свою гордость. Ему отчаянно хотелось понять, почему при виде этого человека в голову без конца лезут такие предосудительные мысли. Почему именно в его присутствии дыхание становится прерывистым, отчего в тот момент, когда тот пытался его поцеловать, возникло желание закрыть глаза и почему привычная холодность Доджина вдруг начала так сильно его ранить.

Похоже, эта решимость отразилась на его лице.

— Что вы делаете? Открывайте рот.

Ха-а.

Тяжело выдохнув, Хеджун после долгих колебаний послушно приоткрыл рот. Влажные губы робко разомкнулись, и наконечник дубинки, которую удерживал Доджин, естественно скользнул внутрь.

— Хн-н!

Лицо Доджина стало еще более возбужденным, когда он принялся с силой давить на податливый язык, словно намеренно подавляя его. Хеджун лишь судорожно трепетал ресницами, краем глаза наблюдая за тем, как по ту сторону стекла руководитель третьей группы всё еще ведет допрос. Головой он понимал, что оттуда их не видно, но его всё равно колотила дикая паника. Доджин, словно не в силах вынести даже этого мимолетного отвлечения внимания, железной хваткой обхватил его челюсть.

Слова стали продолжением его действий. В одно мгновение подчеркнуто уважительный тон сменился жестким давлением.

— Я здесь, перед тобой. Куда ты вечно, блять, косишься?

— Кх, мм!

— С этого момента держи голову прямо и смотри только на меня. Иначе тебе действительно несдобровать.

Заставляя его силой вернуть лицо в прежнее положение, Доджин сжал пальцы, и хаотично дрожащие зрачки Хеджуна снова устремились исключительно на него. Из-за зажатой во рту дубинки всё лицо и без того онемело, доводя его до безумия, но требования Са Доджина становились всё изощреннее.

— Шевели языком и смачивай её.

Дубинка, давившая на язык, принялась уже совершенно откровенно касаться слизистой оболочки рта, раздражая её.

— Хн-н, ах!

— До полного погашения долга еще далеко. Соси как следует.

Это развратное действо даже не думало прекращаться, становясь всё более хаотичным и порочным. Дубинка то плавно надавливала на влажный язык, то с силой упиралась во внутренние стенки, покрытые вязкой слюной, буквально размазывая её. Она то резко двигалась вперед, давя на упругую плоть, то внезапно принималась мягко поглаживать её. Са Доджин сейчас выглядел точь-в-точь как человек, который вогнал свой член ему в рот. Хеджун, вынужденный безропотно сносить это похотливое издевательство, чувствовал, как у него немеет затылок. Ощущение наконечника, который едва не касался самого горла, заставляло его внутренности выворачиваться наизнанку.

Но самая большая проблема заключалась в том, что происходящее не вызывало у него одного лишь отвращения. Действуй начальник грубо и топорно, у него нашлась бы хоть какая-то лазейка для побега, однако Са Доджин расчетливо и глубоко воздействовал на его чувствительность. Если его догадка была верна, это была самая настоящая прелюдия. Из-за этого, по мере того как тупой наконечник продолжал двигаться у него во рту, судорога сводила даже бедра, к которым никто не прикасался. Аккуратные уши и нежные щеки уже вовсю полыхали пунцовым румянцем.

Подступила тошнота, а дыхание перехватывало так, словно кто-то силой закачивал воздух прямо в горло.

Внутри рта было невыносимо тесно, и это ощущение сковывало всё тело. Хеджуну не на что было опереться, поэтому он вцепился обеими руками в одежду Доджина. Тот, словно расценив это как определенный знак, сразу же вклинил свое твердое бедро между ног Хеджуна, фиксируя его на месте.

— Человек, которого ты до ужаса ненавидишь, орудует у тебя во рту, а тебе это нравится? Ты прямо изнываешь.

— Хыт, ы!

— То ли доступный, то ли просто похотливый.

Если бы Хеджун сейчас пошел на попятную, Са Доджин, возможно, принял бы и такой исход. Однако Хеджун почему-то совершенно не хотел заканчивать эту ситуацию подобным образом.

И дело было вовсе не в желании защитить свою гордость. Ему отчаянно хотелось понять, почему при виде этого человека в голову без конца лезут такие предосудительные мысли. Почему именно в его присутствии дыхание становится прерывистым, почему в тот момент, когда тот пытался его поцеловать, ему захотелось закрыть глаза и почему привычная холодность Доджина вдруг начала так сильно его ранить.

Похоже, эта решимость отразилась на его лице.

— Что вы делаете? Открывайте рот.

Ха-а. Тяжело выдохнув, Хеджун после долгих колебаний послушно приоткрыл рот. Влажные губы робко разомкнулись, и наконечник дубинки, которую удерживал Доджин, естественным образом скользнул внутрь.

— Хн-н!

Лицо Доджина стало еще более возбужденным, когда он принялся с силой давить на податливую поверхность языка, словно намеренно подавляя его. Хеджун лишь судорожно трепетал ресницами, краем глаза наблюдая за тем, как по ту сторону стекла руководитель третьей группы всё еще ведет допрос. Головой он понимал, что оттуда их не видно, но его всё равно колотила дикая паника. Доджин, словно не в силах вынести даже этого мимолетного отвлечения внимания, железной хваткой обхватил его раскрытую челюсть.

Слова стали отражением его действий. В одно мгновение подчеркнуто уважительный тон Доджина сменился жестким давлением.

— Я здесь, перед тобой. Куда ты вечно, блять, косишься?

— Кх, мм!

— С этого момента держи голову прямо и смотри только на меня. Иначе тебе действительно несдобровать.

Заставляя его силой вернуть лицо в прежнее положение, Доджин сжал пальцы, и хаотично дрожащие зрачки Хеджуна снова устремились исключительно на него. Из-за зажатой во рту дубинки всё лицо и без того онемело, доводя его до безумия, но требования Са Доджина становились всё изощреннее.

— Шевели языком и смачивай её.

Дубинка, давившая на язык, принялась уже совершенно откровенно скользить по нему и раздражать слизистую оболочку рта.

— Хн-н, ах!

— До полного погашения долга еще далеко. Соси как следует.

Это развратное действо даже не думало прекращаться, становясь всё более хаотичным и порочным. Дубинка то плавно надавливала на влажный язык, то с силой упиралась во внутренние стенки, покрытые вязкой слюной, буквально размазывая её. Она то резко толкалась, задевая упругую плоть, то внезапно принималась мягко поглаживать её. Са Доджин сейчас выглядел точь-в-точь как человек, который вогнал свой член ему в рот. Хеджун, вынужденный безропотно сносить это похотливое издевательство, чувствовал, как у него немеет затылок. Ощущение наконечника, который едва не касался самого горла, заставляло его внутренности выворачиваться наизнанку.

Но самая большая проблема заключалась в том, что происходящее не вызывало у него одного лишь отвращения. Действуй начальник грубо и топорно, у него нашлась бы хоть какая-то лазейка для побега, однако Са Доджин расчетливо и глубоко стимулировал его рецепторы. Если его догадка была верна, это была самая настоящая прелюдия. Из-за этого, по мере того как тупой наконечник продолжал завоевывать его рот, судорогой сводило даже бедра, к которым никто не прикасался. Аккуратные уши и нежные щеки уже вовсю полыхали пунцовым румянцем.

Подступила тошнота, а дыхание перехватывало так, словно кто-то силой закачивал воздух прямо в горло.

Внутри рта было невыносимо тесно, и это ощущение сковывало всё тело. Хеджуну не на что было опереться, поэтому он вцепился обеими руками в одежду Доджина. Тот, словно расценив это как определенный знак, сразу же вклинил свое твердое бедро между ног Хеджуна, фиксируя его на месте.

— Человек, которого ты до ужаса ненавидишь, орудует у тебя во рту, а тебе это нравится? Ты прямо изнываешь.

— Хыт, ы!

— То ли доступный, то ли просто похотливый.

Он коротко толкнул его бедром в пах, словно насильно заставляя осознать, как сильно тот дрожит. Хеджун, который до этого лишь непрерывно мучился и издавал сдавленные стоны, вскрикнул от сладострастия.

— Ха-а..!

Глаза Хеджуна к какому-то моменту налились кровью. Из приоткрытого рта стекала прозрачная слюна. У Доджина, смотревшего на него сверху вниз, внезапно покраснели уши. Его свирепые глаза лихорадочно блестели от извращенного вожделения. Словно сдерживая подступивший порыв, он изо всех сил прикусил свой язык и прерывисто выдохнул.

Наконец, заставив Хеджуна задрать подбородок, он резко выдернул дубинку.

— Ах, ха-а, ха...

Он перевел взгляд сначала на мокрую дубинку, кончик которой потемнел от влаги, а затем на тяжело дышащего, лихорадочно возбужденного Хеджуна. И тут же, не в силах совладать с мимолетным импульсом, облизал кончик дубинки. На лице Хеджуна, который смотрел прямо на Доджина сквозь полуприкрытые веки, застыл неописуемый ужас. От сильнейшего шока он изо всех сил выгнул поясницу, отчаянно пытаясь сбежать. Но именно в этот момент Доджин подался бедром вверх по диагонали, из-за чего их и без того плотно прижатые друг к другу нижние части тел столкнулись вплотную.

Их тела столкнулись с такой силой, что по ним обоим прошел мощный электрический разряд от внезапного и тесного контакта в самой чувствительной зоне.

Они почти одновременно широко раскрыли глаза и замерли, не сводя друг с друга взгляда.

Это просто невозможно.

От испуга Хеджун отчаянно дернул нижней частью тела, из-за чего их затвердевшие стволы потерлись друг о друга, сминаясь еще сильнее. Оба человека снова застыли. В глазах Хеджуна застыл огромный вопросительный знак, а в зрачках Доджина отразился раздраженный восклицательный знак.

Возбудившись, Доджин схватил его за выставленную вперед, разгоряченную шею. Он уверенно наклонил голову, словно собираясь поцеловать, — это движение Хеджун уже видел однажды на складе стрельбища. Сложно было даже вообразить, что произойдет, если пересечь эту черту. В конце концов Хеджун вцепился в его жилет и, встряхнув его, отчаянно закричал:

— Хватит!

Это яростное сопротивление породило тишину. Чувственное дыхание плотно заполнило пространство. Обоим требовалось время, чтобы успокоиться, и они медленно отстранились друг от друга.

Дубинка, которую выпустил Доджин, упала и издала звонкий металлический лязг. Руки каждого из них, беззвучно сжимавшиеся и разжимавшиеся, покрылись потом. Только тогда Хеджун заметил, что его мобильный телефон непрерывно вибрирует. Звук наверняка раздавался уже давно, но он совершенно этого не осознавал.

Пока Доджин менял позу, Хеджун быстро ускользнул в сторону, схватил свой телефон, валявшийся на диване, и поднял с пола мокрую дубинку.

— Счи...

— ...

— Считаю, что долг выплачен, и на этом всё.

— Хорошо. Можете идти.

Хеджун, словно спасаясь бегством, разблокировал замок и поспешно выскочил наружу, даже не успев привести в порядок растрепанную одежду. Прямо перед тем, как дверь захлопнулась, смутно донесся его дрожащий голос, отвечающий кому-то, что он уже идет.

Дверь закрылась, и звук вибрации исчез. Оставшись один в темноте, Доджин уперся обеими руками в стол. Слегка опустив голову, он тяжело и глубоко задышал, словно со вздохом облегчения или тоски. Его орган, всё еще твердо стоящий над бедром, приводил его в крайнее замешательство, стоило только на него взглянуть.

Он был в шаге от того, чтобы сойти с ума от раздражения из-за непредвиденной переменной, но и странная боль во рту тоже действовала ему на нервы. Потерев кончиком языка шершавую внутреннюю сторону щеки, он сплюнул на ладонь.

На мягкой коже ладони вместе со слюной расплылась алая кровь. Это было просто смешно.

Изнывал-то от нетерпения.

— Значит, я.

Он сам по себе издал горький смешок.

http://bllate.org/book/17759/1875510