Готовый перевод After Scrounging a Priesthood Position, the Whole Empire Became My Believers / После того как я с трудом получил должность священника, вся империя стала моими верующими: Глава 11

Холодный воздух, пропитанный сыростью, сочился из серых каменных стен.

В подземелье царил полумрак. Лишь постояв немного, можно было привыкнуть к темноте и различить, куда ведёт дорога. Но стоило поднять голову, как становилось ясно: чёрный потолок терялся где-то в бесконечной вышине.

Это сон?

Едва эта мысль мелькнула у Шу Ли, как ноги сами понесли его вперёд. Он спускался всё глубже в подземелье, пока не остановился перед тяжёлой, холодной железной дверью.

Замок на ней был толщиной с детскую руку — одного взгляда хватало, чтобы понять: открыть эту дверь невозможно.

Но стоило Шу Ли прикоснуться к нему, как замок сам собой щёлкнул, будто уже давно ждал именно этого мгновения. С пронзительным скрежетом дверь медленно распахнулась внутрь.

За ней сидел прикованный за лодыжки цепями беловолосый юноша.

Высокий, стройный. Даже тюремная одежда, разодранная плетьми в лохмотья, не могла скрыть его резкие, словно высеченные из камня черты и крепкий костяк. Он напоминал клинок, ещё не извлечённый из ножен, но уже готовый в любой миг обнажить своё лезвие. Подойдя ближе, можно было заметить у самых корней волос тонкую чёрную прядь. На её фоне ослепительно белые волосы, полностью утратившие цвет от голода и бесконечных пыток, казались ещё более болезненно-бледными.

Это был взрослый Лесли из оригинального сюжета — тот самый, что провёл долгие годы в подземелье.

Сейчас его голова была опущена. Казалось, он потерял сознание. Но с тем же успехом он мог лишь притворяться спящим, как хищник, терпеливо ожидающий, когда добыча снова потеряет бдительность и сама подойдёт ближе.

Шу Ли благоразумно остановился. Сейчас следовало просто наблюдать.

Но против собственной воли он тихо позвал:

— Лесли.

Тот не шелохнулся.

Тогда Шу Ли ещё немного посмотрел на него и медленно сделал шаг вперёд.

В тот же миг словно рассеялся застилавший глаза чёрный туман.

Он отчётливо увидел, что запястья и лодыжки Лесли покрыты бесчисленными рубцами — старыми и новыми, уже неотличимыми друг от друга. Разорванная плоть, глубокие шрамы, пересекающие всё тело… Казалось, страдания пустили в нём корни, навсегда оставив после себя трещины, которые уже никому не залечить.

— Воды…

Хриплый голос сорвался с губ Лесли.

Похоже, ему было совершенно безразлично, кто пришёл: помочь ему или продолжить мучения. Он даже не поднял головы.

Шу Ли на мгновение замер, затем сразу сменил направление и подал ему воду.

Но, поднеся чашку ближе, он заметил, что вода была мутной. Из-за темноты невозможно было даже понять, какого она цвета. Он уже хотел остановить Лесли, но тот запрокинул голову. Не открывая глаз, почти бессознательно, он жадно припал к чашке, которую держал Шу Ли, большими глотками проглатывая воду. Пил так поспешно, что вода проливалась через край, стекая по рукам Шу Ли.

Лицо Лесли тоже было покрыто шрамами.

Сердце Шу Ли болезненно сжалось.

И в тот самый миг, когда эта мысль промелькнула у него в голове, веки Лесли едва заметно дрогнули.

Под ними показались ярко-синие глаза.

Они долго молча смотрели друг на друга.

Затем взгляд Лесли вновь погас, и веки медленно опустились.

На этот раз он пил воду уже маленькими, неторопливыми глотками.

Ни один из них не пытался начать вежливую беседу или осторожно выведать чужие намерения. Сейчас ни у кого не было сил на подобные словесные игры. Тишина длилась до тех пор, пока в чашке Шу Ли не осталось ни капли.

Лесли снова открыл глаза. Смоченное горло позволило ему говорить уже ясно и без хрипа:

— Разве это не тот самый святой отец, который сказал, что я - дьвол? Пришёл посмотреть, до какого жалкого состояния я докатился?

Шу Ли отчётливо ощутил надвигающуюся опасность.

Все мышцы Лесли были напряжены до предела, словно он в любой момент мог сорваться с места и броситься в атаку. Цепи гремели: «лязг… лязг…», будто и металл чувствовал настроение своего хозяина и пытался предупредить об опасности.

Но вопреки этой пугающей ауре его голос звучал тихо и спокойно. В уголках губ даже мелькнула лёгкая усмешка, словно он всего лишь шутил, когда едва слышно пробормотал:

— Я в порядке… Я в полном порядке…

— …

Такая болезненная, почти безумная реакция заставила Шу Ли инстинктивно отпрянуть, хотя он прекрасно видел, что цепи, сковывавшие Лесли, по-прежнему крепко прикованы к стене.

Лесли, похоже, заметил настороженность собеседника. Его плечи слегка расслабились, и он сам сменил тему:

— Ещё воды.

Шу Ли уже собирался подняться, воспользовавшись случаем, чтобы увеличить между ними расстояние, но Лесли остановил его:

— У тебя в чашке… ещё осталось немного.

Шу Ли опустил взгляд. На дне действительно плескалось несколько капель — слишком мало даже для одного глотка. Но Лесли не сводил с них глаз, словно загнанный в пустоши зверь, который не способен отказаться даже от единственной капли воды.

Шу Ли чувствовал, что во сне он был куда медлительнее и неповоротливее, чем в реальности, будто разум покрылся ржавчиной. Будь он в сознании, он бы немедленно ушёл и держался от Лесли как можно дальше. Сейчас тот походил на сытого волка, который уже наелся, но всё равно не спускает с человека хищного взгляда.

Но Шу Ли из сна снова протянул ему чашку, позволяя допить всё до последней капли.

Лесли не спешил. Вместо того чтобы пить, он лишь слегка подтолкнул чашку подбородком, отводя её в сторону. Его холодные, потрескавшиеся губы будто невзначай скользнули по тыльной стороне ладони Шу Ли.

Тот ещё не успел отдёрнуть руку.

В следующее мгновение Лесли резко наклонился и впился зубами ему в кисть!

Боль вспыхнула мгновенно.

Белые клыки вонзились в плоть, словно тупой, покрытый ржавчиной нож принялся с хрустом перепиливать кожу и мясо.

Больно!

Невыносимо больно!!

До самых костей!!!

Крик застрял у Шу Ли в горле.

Он отчаянно пытался вырваться, но силы были явно неравны.

Лесли свободной рукой схватил его за шею. Большой палец с силой вдавился в кадык.

Хруст!

Когда спина Шу Ли с грохотом ударилась о каменную лежанку, ему показалось, будто он услышал жалобный треск собственного позвоночника. Цепи яростно загремели от резкого движения, а нависшая над ним фигура Лесли почти полностью заслонила свет.

— Я в порядке. Видишь? Я в полном порядке! Тогда почему… почему ты просто не дал мне умереть?!

Лесли рычал сквозь зубы, и кровь непрерывно текла из уголков его рта.

Тёплые алые брызги попадали Шу Ли на лицо, на ресницы, словно хотели навеки впитаться в его плоть и стать её частью.

…

Шу Ли резко распахнул глаза и, судорожно хватая ртом воздух, сел на кровати.

Сердце бешено колотилось в груди.

Какой кошмар…

Неужели главный герой оригинальной новеллы настолько жесток?

Он несколько раз машинально сглотнул.

Но горло пересохло и болезненно сжималось, а с каждым глотком он чувствовал, как под кожей бешено пульсирует сонная артерия. Казалось, на шее до сих пор сохранилось ощущение пальцев, сжимавших её во сне.

Лишь постепенно вновь обретя власть над собственным телом, Шу Ли огляделся.

За окном тяжёлые свинцовые тучи растянулись по небу, словно пропитанный дождевой водой саван, готовый в любой момент рухнуть прямо к его окну.

В памяти сами собой всплывали обрывки сна.

Неосознанно Шу Ли крепче сжал простыню, пока кончики пальцев не коснулись чего-то влажного.

И тут он окончательно проснулся.

Шу Ли поспешно поднял голову к потолку и на мгновение застыл от изумления.

«Небеса! Только не это… Потолок протекает!!!»

Сейчас ему было совсем не до переживаний о главном герое новеллы.

Следы недавнего дождя были повсюду.

Промок не только угол постели — весь дом отсырел. Стол потемнел от влаги, на сиденье стула скопилась вода, даже свеча у вечной лампы была вся в каплях. Что уж говорить о кувшине Шу Ли, по стенкам которого густо стекали мелкие бусины влаги.

Судя по всему, пока Шу Ли спал, снаружи прошёл сильный дождь.

Теперь дождь только закончился, но кто знает, не польёт ли снова?

Пока небо ещё не разразилось новым ливнем, Шу Ли поспешил заняться протекающей крышей.

Правда, в таких вещах он совершенно не разбирался.

По-хорошему, следовало дождаться Раймона — он-то знал, как всё починить.

Но после вчерашнего дождя Раймон наверняка не сможет вернуться вовремя. Не мог же Шу Ли просто сидеть сложа руки, пока вода капала с потолка.

Он решил хотя бы временно прикрыть протекающее место старыми досками. Однако дерево давно покоробилось: доски были неровными, не стыковались друг с другом, словно детали плохо подогнанной мозаики, а в щели между ними свободно проходила половина пальца.

«Не просочится ли вода через эти щели?..»

Шу Ли как раз размышлял об этом, когда почувствовал, что кто-то снизу крепко придержал лестницу.

Он опустил взгляд.

Это оказался Херенс — тот самый, что приходил вчера вечером. На нём снова была старая, но чистая охотничья одежда, в которой Шу Ли увидел его впервые. К сапогам ещё липла не успевшая высохнуть грязь.

— Святой отец, я как раз собирался на охоту и совершенно случайно проходил мимо. Тут увидел, что вы на крыше…

Объяснение получилось настолько неубедительным, что Херенс и сам это понял. Осёкшись, он неловко кашлянул и сразу перешёл к делу:

— Может, вам помочь?

Едва он договорил, Шу Ли поспешно слез с лестницы, без колебаний уступив ему место.

«Вот ты-то мне и нужен!»

Сам же он остался внизу, крепко придерживая лестницу.

Херенс работал быстро и ловко. То, на что Шу Ли потратил бы не меньше часа, он закончил за считаные минуты.

— Пока сойдёт, — осмотрев свою работу, сказал Херенс. — Но древесина не лучшего качества, долго не выдержит. Когда установится ясная погода, крышу лучше переделать как следует.

Шу Ли внимательно слушал и, сам того не замечая, всё время смотрел на него.

И тут он понял, что Херенс упорно избегает его взгляда. Его глаза всё время скользили в сторону, словно это Шу Ли вчера вечером сделал ему что-то неловкое.

Как бы там ни было, Шу Ли сделал вид, что ничего не замечает.

— Спасибо. Ты очень меня выручил.

— Да пустяки.

Ответив, Херенс машинально опустил взгляд в землю.

Но уходить он явно не собирался. Казалось, ему ещё хотелось что-то сказать.

Шу Ли терпеливо ждал.

Если Херенс сам не заговорит, он не станет его расспрашивать.

Помедлив ещё немного, Херенс наконец поднял голову и, глядя на Шу Ли, спросил:

— Как вы думаете… я уже готов?

«Если бы ты не спрашивал об этом, а просто сказал, тогда действительно был бы готов».

Во всяком случае, именно это подумал Шу Ли. Если честно, ему пока совсем не хотелось приступать к работе.

Посмотрев Херенсу в лицо, он вместо ответа спросил:

— А ты сам как считаешь?

На лице Херенса промелькнули смущение и растерянность.

— Тогда… тогда я приду в другой раз!

Сказав это, он сразу развернулся к выходу — было очевидно, что ему больше не хотелось здесь оставаться.

Шу Ли уже открыл рот, чтобы остановить его и хотя бы угостить фруктами в знак благодарности.

Но в этот момент во двор церкви ворвалась целая толпа.

Люди сжимали в руках серпы и мотыги. Лица их были искажены яростью, а сами они выглядели так, будто готовы были снести всё на своём пути.

— Где святой отец?! Верните нашего Финниана! Мы знаем, что он приходил сюда!

Крики, полные тревоги и гнева, загремели так громко, что, казалось, задрожали стены.

Шу Ли машинально сделал шаг вперёд. Он едва успел показаться из-за двери, как чья-то сильная рука преградила ему путь.

Херенс встал перед ним.

— Господин Алис, пожалуйста, оставайтесь у меня за спиной.

Он сделал полшага вперёд, слегка разведя руки, словно заслоняя Шу Ли собой. Лицо оставалось спокойным, но в глазах читались настороженность и едва сдерживаемое раздражение.

— За что они вообще принимают это место?

Оказавшись под такой неожиданной защитой, Шу Ли невольно с любопытством посмотрел на Херенса.

Ещё совсем недавно тот относился к нему с недоверием, а теперь вдруг защищал с такой решимостью.

«Определённо за этим кроется какая-то история.»

http://bllate.org/book/17853/1728454