Позади дома Чанся, придерживая ветви, обрывал плоды дикого мыльного дерева.
На веточках, помимо самих круглых мыльных плодов, красовались распустившиеся мелкие белые цветы. Зелёные бусины размером примерно с ноготь большого пальца были гладкими, без единой ворсинки. Стоило им соприкоснуться с водой, как они тут же давали густую белую пену.
У ног юноши стояла широкая бамбуковая корзина; сорвав очередную пригоршню плодов, он бросал её вниз, и те со звонким шорохом сыпались на дно.
Это дикое мыльное дерево пересадили сюда из лесной чащи около семи-восьми лет назад. Тогда оно было всего лишь тонким саженцем, а теперь ствол раздался вширь на несколько обхватов, крона обросла множеством толстых и тонких ветвей, становясь всё более пышной и раскидистой. Шагах в десяти от него высились ещё два деревца потоньше — и все они принадлежали их семье.
В деревне Ваньэр чуть ли не у каждого дома, перед крыльцом или на заднем дворе, росло по одному-два таких диких мыльных дерева. С приходом весны, едва минует сезон Цзинчжэ («Пробуждение насекомых»), первыми распускались крошечные белые бутоны. Когда цветы опадали, пробивалась листва, и буквально через двадцать-тридцать дней завязывались зелёные травяные бусины, которые плодоносили с весны до самой осени.
Иметь такое дерево под рукой для домашних нужд было на редкость удобно, а порой деревенские жители собирали излишки и возили их на продажу в уездный город. В лесах этой диковинной ягоды росло пруд пруди, а вот на открытых равнинах она почти не встречалась.
Городок Фуян как раз раскинулся на просторном речном берегу, вдали от горных хребтов, так что городским обывателям приходилось либо самим снаряжаться в горы, дабы выкопать пару саженцев для своего сада, либо покупать плоды с рук.
Урожай мыльное дерево давало богатый и скорый, так что редкостью эти плоды вовсе не считались. Оттого и цена на них была сущие гроши: за одну медную монету-вэнь можно было накупить целый ворох. Одной такой мыльной ягоды, если использовать её только для мытья рук и лица, с лихвой хватало на два дня.
Самая обыденная в хозяйстве вещь — её использовали все и в каждом доме: и бельё постирать, и голову вымыть, и в бане обтереться.
Так что в любое время, стоило выйти на улицу и затянуть зазывную песню торговца, покупатели находились без труда.
Дикое мыльное дерево стоило дёшево, и простые люди пользовались им повсеместно. А вот богатые купцы и знатные дома предпочитали искусно сработанные ароматные мыльные шарики и парфюмированные мыльные пластины.
Дикие плоды источали лишь едва уловимый, тонкий природный аромат, тогда как лавочные благовонные шарики благоухали всевозможными цветочными и древесными нотами, и запах их был куда более густым и стойким — особенно ценились ароматы душистого османтуса или зимней сливы-мэйхуа.
Чанся, к слову сказать, доводилось пользоваться такими изысками. Пэй Яо купил их как-то раз, когда ему исполнилось четырнадцать лет.
В тот день в лавке благовоний как раз объявили праздничную распродажу со скидками. Парень как раз выгодно сбыл два деревянных резных изделия, в кармане завелись монеты, и, прельстившись дешевизной, он приобрёл несколько штук: там были ароматные шарики с запахом сливы и османтуса, а также парфюмированные мыльные пластины с ароматом жасмина и гардении.
Хозяин лавки благовоний прекрасно понимал, что те, кто обычно не покупает столь дорогой товар, не прочь перепробовать разные запахи, поэтому смешал благовония вместе и заранее завернул их в кулёк по фиксированной цене. За небольшой мешочек, где лежали восемь благовонных мыльных шариков и восемь ароматных пластин, Пэй Яо выложил целых тридцать две медные монеты — и это ещё с учётом праздничной скидки!
В горах этой дикой мыльной ягоды росло видимо-невидимо, да и дома деревья плодоносили вовсю — рви не хочу, к чему было тратить кровные деньги?
Когда парень притащил покупку домой, ему, разумеется, знатно влетело от старших.
Однако он от природы никогда не отличался скупостью. Увидев, что Чэнь Чжи наотрез отказывается от благовонных шариков, он отсыпал парочку бабушке Доу Цзиньхуа, а поскольку Чанся крутился тут же рядом, Пэй Яо мимоходом сунул два шуршащих шарика и ему в руку.
Чэнь Чжи поначалу громко бранился и упрямо воротил нос, не желая притрагиваться к покупке. Но стоило ему увидеть, как этот непутёвый мальчишка то и дело моет лицо и руки, после чего по всей комнате и впрямь разливается дивное благоухание, он не выдержал и решил попробовать сам.
И верно — лавочное мыло оказалось куда нежнее и ароматнее диких плодов.
Вещь, спору нет, была отменная, но деньги в крестьянском быту требовались на более важные нужды. Купить зубной порошок — куда ни шло, он всё-таки для зубов полезен. Но раз уж в доме в избытке водились дикие мыльные ягоды, покупка дорогих благовонных шариков казалась чистейшим расточительством.
Пэй Яо не был безрассудным малым, так что, удовлетворив любопытство один раз, больше к этим лавкам не приценивался.
*
Солнце уже клонилось к закату, повеял прохладный вечерний ветерок. В последнее время в полдень стояла изрядная жара, но, к счастью, утренние и вечерние часы приносили желанную прохладу.
Собрав половину корзины плодов, Чанся подхватил её и неторопливо направился к дому — этого запаса должно было хватить на долгое время.
Едва он переступил порог, как увидел Пэй Яо: тот стоял посреди двора и с беспокойством всматривался в проулок. Чанся на миг запнулся, но затем уверенно зделал шаг вперёд и тихо сказал:
— Ты вернулся.
— Угу, только-только пришёл, — Пэй Яо крупными шагами бросился ему навстречу, а в его звёздных очах заиграла ласковая улыбка.
После полудня он бегал в уездный город, намереваясь продать деревянные поделки, коих у него скопилось уже добрых несколько штук. Чанся сам помогал ему аккуратно укладывать в коробку четырёх деревянных гусей, запечатлённых в самых разных позах, и ни на миг не усомнился в словах парня.
Те четыре гуся и впрямь вышли на редкость забавными. Один расправил крылья, вытянул шею и широко разинул клюв, точно собирался с шипением ринуться на прохожего. Другой стоял, широко расставив лапы и чинно прижав крылья к бокам — с виду обыкновенная птица, но поза его дышала удивительной жизненной силой. Третий гордо выпятил грудь и шагал вперёд, причём лапы его были запечатлены в движении — одна впереди, другая позади. А четвертый гусь мирно покоился в искусно вырезанном из дерева плетёном гнезде.
Понятное дело, деревянные безделушки размером с ладонь не могли передать живую птицу со стопроцентной точностью, но они подкупали своей живостью и забавным видом.
Чанся шёл вперёд, неся бамбуковую корзину, а Пэй Яо неотступно следовал за ним шаг в шаг и весело доложил:
— Выручил целых две сотни монет!
— Так много? — Чанся не на шутку удивился.
Окраска у гусей была самой простой, да и над украшательством парень особо не мудрил, так что юноша рассчитывал на привычную цену — по сорок монет за штуку.
Пэй Яо на ходу принялся увлечённо рассказывать:
— Да там сразу несколько человек обступили меня и давай расспрашивать. Я им и говорю: вещицы эти изначально сработаны как единый набор, но если кому угодно купить одну птицу — милости прошу, шестьдесят монет за штуку. Двое принялись вовсю сбивать цену. Я немного поторговался с ними для виду, уступил до пятидесяти шести монет, а потом добавил: мол, если заберёте весь набор целиком, сделаю хорошую скидку. В итоге сошлись с одним молодым парнем ровно на двух сотнях монет, он один все четыре штуки и забрал.
Чанся опустил бамбуковую корзину на подоконник. Видя, что Пэй Яо по-прежнему ходит за ним хвостом, он был вынужден поддержать разговор:
— А я-то грешным делом думал, что сегодня ты выручишь не больше ста шестидесяти монет.
На лице Пэй Яо отразилось неподдельное самодовольство. Он гордо изрёк:
— Пускай раскрашены они просто, но ведь всякий с первого взгляда поймет, сколько души и труда вложено в эту работу! К тому же эти четыре гуся вышли куда краше всех моих прежних поделок. Одно только оперение на крыльях сколько времени и сил отняло — так что просить за них по пятьдесят монет было самым справедливым делом.
Чанся согласно кивнул: и впрямь, деревянные птицы сразу приковывали к себе взгляд своей оригинальностью, так что они определенно стоили этих денег.
Пэй Яо исходил городок Фуян вдоль и поперёк; мало того, что он сам знал в лицо нескольких постоянных покупателей, так и многие горожане давно приметили бойкого молодого мастера. Порой он мастерил совершенно одинаковые вещицы и снова вёз их на рынок — цена на них, понятное дело, оставалась неизменной. А вот за таких уникальных птиц и диковинных зверьков каждый покупатель выкладывал разную цену.
И даже если бы кто-то вздумал сетовать, что переплатил, правда всё равно оставалась бы на стороне мастера: вещи-то совершенно разные, как можно равнять их под одну гребёнку?
Пока они мирно беседовали, во двор, взвалив на плечи мотыги, вернулись с полевых работ Чэнь Чжи и Пэй Юва. Чанся поспешно кинулся зачерпнуть им прохладной воды и налить свежего чая.
Прислонив мотыгу к глинобитной стене, Чэнь Чжи строго взглянул на сына и велел:
— Завтра с утра пораньше перекопаешь огород, а как солнце станет садиться, натаскаешь воды и хорошенько всё польёшь.
— Понял, — с готовностью отозвался Пэй Яо.
Чэнь Чжи смерил его ещё одним пристальным взглядом и спросил:
— Ну и за сколько сбыл свои деревяшки?
Пэй Яо на мгновение запнулся, а затем выпалил:
— За две сотни монет... Вот только я их уже все до единой растратил.
— Растратил?! — недовольно прикрикнул Чэнь Чжи, засучивая рукава, чтобы вымыть руки.
Пэй Яо ничего не оставалось, кроме как пуститься в объяснения:
— Да у меня несколько резцов совсем затупились, я их точил-переточил, от лезвий одни огрызки остались. Пришлось купить новые инструменты.
Услышав, что деньги пошли на покупку рабочего инструмента, Чэнь Чжи больше не стал ворчать: без хорошего ножа в их деле и впрямь далеко не уедешь.
Он был слишком занят мытьём рук и не приметил, как Пэй Яо украдкой облегчённо выдохнул, пряча виноватый взгляд.
*
Стемнело. Вся деревня Ваньэр погрузилась в сонную тишину. Ветер приносил приятную прохладу, дворовый пёс мирно спал на земле, свернувшись калачиком.
Восточная пристройка. Свечей зажигать не стали, так что в покоях царил полумрак. До слуха Чанся донеслось, как Пэй Яо с тихим шорохом достаёт что-то из своего заветного ларца, и его сердце испуганно сжалось.
Коли ночью впотьмах человек лезет в шкатулку, вытащить оттуда он мог только одно — ароматную мазь для любовных утех.
— Разве она... не закончилась ещё тогда? — Чанся испуганно вжался спиной в самый дальний угол кана, а его голос сорвался на едва слышный шёпот.
Перед самой свадьбой Пэй Яо, по настоянию старших, специально приобрёл в уезде коробочку мази, но к сегодняшнему дню она была израсходована дочиста.
Зажав в руке заветный сосуд, Пэй Яо уверенным шагом приблизился к постели и негромко произнес:
— Я сегодня новую купил.
В густом сумраке очертания его крепкой фигуры казались размытыми и грозными; Чанся почувствовал, как по его телу пробежала крупная дрожь.
Пэй Яо хрипловатым голосом промолвил:
— Вещь-то отменная, с ней тебе хоть не так больно будет.
Коробочка стоила целых восемьдесят медных монет — деньги по крестьянским меркам немалые. Парень умудрился купить сразу три штуки; так что помимо всей выручки от продажи гусей, ему пришлось доплатить из собственных заначек.
Чанся больше не нашёл слов для возражений. После того полуденного сна, когда они спали в обнимку, оба молодых человека, словно сговорившись, «позабыли» о былой неловкости и стыде, и их общение снова стало непринуждённым и лёгким.
Пэй Яо был слишком молод и полон сил; пару ночей назад у них тоже всё случилось, но тогда парень проявил куда больше сдержанности. Однако сейчас Чанся уловил в его хриплом голосе какую-то особенную, непреклонную решимость, и его сердце испуганно забилось в груди.
Меж тем Пэй Яо рванулся вперёд и одним властным движением крепко обхватил его за лодыжку. Сила этой большой ладони не терпела никаких возражений. Чанся чисто инстинктивно попытался было вырваться, но в конце концов лишь мелко задрожал всем телом, безропотно позволяя раздвинуть свои колени.
Он откинулся на спину, судорожно, глубоко вдыхая и выдыхая воздух; юноша изо всех сил сдерживал дыхание, не смея издать ни единого громкого звука.
Раз уж они сочетались законным браком, забота о нуждах плоти Пэй Яо целиком и полностью легла на его плечи. А Пэй Яо до безумия любил покрывать его тело беспорядочными поцелуями. Стоило Чанся выказать малейшее недовольство, как парень тут же сердился и принимался упрямо твердить свою излюбленную присказку: «Все законные супруги обязаны так поступать!».
С самых малых лет Чанся привык во всем уступать названому брату и заботиться о нём, а теперь тот стал его полноправным мужем — так что юноше оставалось лишь сносить все его капризы с кротким, обиженным видом.
Глядя на то, с какой безграничной покорностью и нежностью этот человек раскинул перед ним свои объятия, Пэй Яо почуял в этом молчаливое попустительство, и его глаза вмиг налились багровым огнём страсти.
*
Чанся снова проспал все мыслимые сроки.
Когда он наконец переступил порог пристройки, в доме не оказалость ни души — один только Пэй Яо усердно махал мотыгой на огороде, выпалывая сорную траву.
Солнце уже поднялось высоко и нещадно палило, а на грядках были вскопаны всего две жалкие бороздки. Очевидно, Пэй Яо сегодня тоже поднялся поздно: начни он работу с первыми петухами, к этому часу добрая половина огорода была бы уже чистой.
Заприметив Чанся, Пэй Яо в то же мгновение бросил инструмент и поспешил к нему:
— Чего это ты поднялся?
Он принялся пристально разглядывать юношу, и лишь убедившись, что тот держится на ногах твердо и шагает ровно, окончательно успокоился.
Встретившись взглядами, Чанся посмотрел на него с нескрываемой обидой. Пэй Яо смущённо отвернулся, и стоило ему вспомнить подробности прошедшей ночи, как кончики его ушей окрасились пунцовым цветом.
Прошлой ночью...
Чанся беззвучно, горько вздохнул: прошлой ночью он даже разозлиться толком не успел, да и теперь дуться было совершенно без толку. Он вяло, неторопливо спросил:
— Папа и остальные уже ушли со двора?
— Угу, все в поле подались, — Пэй Яо украдкой бросил короткий взгляд на его лицо, и убедившись, что тот кроток и спокоен как прежде, его губы снова расплылись в сияющей улыбке. Парень ласково спросил: — Ну так что, не желаешь ли обмыться в бане? Я мигом схожу разведу огонь да согрею воды.
Он, конечно, ещё на рассвете сам бережно обтёр Чанся чистым платком, но рассудил, что полноценное мытьё пойдёт юноше только на пользу. Немного подумав, Чанся согласно кивнул:
— Угу.
Проснувшись, он с облегчением обнаружил, что тело его почти не болит, да и никаких постыдных казусов на сей раз не случилось. А всё благодаря вчерашним проказам Пэй Яо.
Когда тот с силой надавил ему на живот...
В те минуты всё вокруг превратилось в сплошной хаос, бесстыдство и безумие. Чанся потерпел полное поражение, едва не лишившись чувств от нахлынувшего блаженства.
Вскоре над крышей кухни потянулась струйка сизого дыма — Пэй Яо вовсю топил печь. Чанся сидел на табурете посреди двора в полном оцепенении, подставив лицо ласковым, обжигающе горячим лучам летнего солнца.
*
Раздался звонкий треск — это сырое яйцо с силой раскололось о край глиняной миски. Чанся споро взбил желток с белком бамбуковыми палочками и круговым движением влил получившуюся смесь в кипящую похлёбку из перебродившего рисового затора-ляоцзао. Бросив туда щедрую горсть сахара, он получил на редкость освежающий, сладкий и ароматный яичный суп.
Пока Чанся хлопотал у плиты, со двора доносились весёлые голоса и смех Чэнь Чжи и Пэй Ютан. В последнее время забот в поле и по дому у всех было невпроворот, так что Пэй Ютан давненько не заглядывала в родительский дом. Сегодня же у неё наконец выдалась свободная минутка, и она притащила с собой целую корзину спелых, сочных нектаринов.
Племянник обзавёлся семьёй, и тётушка, разумеется, радовалась от всего сердца. И пускай жизнь в их доме текла своим привычным чередом, двое ребят наконец-то получили законный статус супругов, что в корне меняло дело. Глядишь, не за горами тот день, когда она сможет понянчить долгожданных внучатых племянников!
Слово за слово, и вот они с Чэнь Чжи уже принялись заговорщицким шёпотом обсуждать тонкости варки целебных укрепляющих бульонов. Как гласит народная мудрость: сыграли свадьбу — жди дитя, после первого шага второй следует сам собой.
В последние годы урожаи выдавались на славу, и коли крестьянин не ленился, жизнь его была сытой и безбедной. Так что варить особые отвары для укрепления здоровья молодых супругов в здешних краях было делом самым обычным.
Пока они увлечённо шушукались, из дверей кухни вышел Чанся, бережно неся в руках блюдо с закусками, а следом за ним семенил Пэй Яо с глубокой супницей в руках.
Глядя на то, как эти двое ходят друг за другом буквально по пятам, Пэй Ютан расплылась в довольной, лукавой улыбке.
А ведь раньше ей частенько казалось, что с таким скверным и вздорным нравом Пэй Яо ни в жизнь не уживётся с кротким Чанся и станет вечно воротить от него нос. К счастью, после свадьбы парень остепенился и взялся за ум; не то с его вечными придирками и капризами жизнь молодых превратилась бы в сущий ад.
http://bllate.org/book/17875/1734900
Готово:
