Готовый перевод Ghost Marriage / Призрачный Брак: Глава вторая.

Глава вторая.

Микроавтобус добрался до деревни и остановился у самого входа. Водитель объяснил, что машинам запрещено заезжать внутрь, поэтому дальше им придётся топать своими ногами до самого родового храма.

— Почему мы вообще должны ночевать в родовом храме? — нахмурилась женщина. — Разве в деревне нет гостиниц?

Водитель усмехнулся.

Родовой храм (祠堂 — cítáng) — это святилище предков, культовое и общественное сооружение в традиционном Китае, где члены одного клана (рода) проводили обряды поклонения своим умершим предкам.

— Гостиницы? Не смешите мои подковы. Мы приехали в старую глухую деревню у чёрта на куличках. Скажите спасибо, что вам вообще где есть переночевать.

Женщина недовольно поджала губы.

— У вас вообще шарики за ролики заехали? Еще раз спрашиваю: почему мы вообще должны ночевать в родовом храме? Мы ведь чужаки!

Водитель весело рассмеялся.

— А что в этом такого? Храм — святилище предков. Или вы думаете, что посреди ночи призрачные предки восстанут из мёртвых и утащат вас в родовой колодец, принеся вас в жертву во имя своих потомков?

_{Родовой колодец (家族井 — jiāzú jǐng или просто 古井 — gǔjǐng, «старый колодец») — это не просто источник воды, а важный символический и бытовой центр традиционной китайской клановой жизни. Если родовой храм — это духовный центр, то родовой колодец — это физический центр выживания и единства.}

— Они не мои предки! Мы — чужаки в этой деревне! Как мы вообще можем спать в чужом родовом храме? — возразила женщина. — О чём вы вообще говорите? Свихнулись на старость лет?

— Тогда можете переночевать в автобусе, делов-то, — спокойно ответил водитель.

Женщина резко замолчала и что-то пробормотала себе под нос, пока мужчина рядом с ней не отвёл её в сторону.

В деревне, куда они приехали, много лет существовало старое табу. Говорили, если машина останавливалась у входа в деревню, значит, кто-то умер. Считалось, что если автомобиль въедет в деревню во время похорон, он может случайно увезти с собой душу умершего.

А родовой храм служил обителью духов предков, защищающих свой род. Но вот приезжие были чужаками, которые одним своим видом могли оскорбить тысячелетних духов. А в некоторых отдалённых деревеньках даже ходили жуткие легенды, что якобы, если чужаки переночуют в родовом храме, духи предков могут разозлиться и забрать их души, заполняя ими свой родовой колодец во имя процветания своего рода.

Разумеется, такие истории гуляли лишь по почти опустевшим деревням, где смерть, как старая подруга, бродила по заброшенным улочкам.

Легенды — одно, но вот убийства — совсем другое.

Так что никто не верил в эти бредни.

Фан Го вышел из микроавтобуса, вытаскивая свой багаж, и машинально посмотрел на молча и неподвижно... подобно тени, стоявшего рядом с собой мужчину. Но отчего-то, стоя рядом с ним, Фан Го ощущал странные волны спокойствия, пропитывавшие его жилы.

Группа молча двинулась вперёд, врываясь в деревню, встретившую их пугающей тишиной, играющей наперегонки с пронзающей тьмой.

Фан Го стало не по себе.

Солнце только недавно село... почему же в деревне было так тихо?

Где все люди?

Трое мужчин, шедших впереди, тоже заметили странность.

— Может, переночуем в автобусе? — обернулся один из них к водителю. — Как-то уж слишком тихо здесь. Напрягает.

Водитель раздражённо нахмурился.

— Чего вы разнылись? Вы же здесь уже были!

— Были... вот только никогда не ночевали!

Деревня, окружённая горами и отрезанная от внешнего мира, с лёгкостью могла скрывать море тёмных тайн, о которых чужаки никогда бы не узнали!

Кто знает, каким богам они здесь поклоняются?

Мужчина тоже родился в отдалённой горной деревушке, поэтому прекрасно знал, какими же суеверными и опасными могли быть местные жители.

А эта деревня была слишком уж странной и до ужаса тихой!!!

Солнце только зашло, а на улице, по которой гуляла тишина, ни души!

Водитель махнул рукой.

— Да я эту деревню как свои пять пальцев знаю! Нормальная деревня! Просто не выходите из родового храма, и будет вам счастье! О, и ведите себя прилично!

— В деревне что-то случилось? — не удержался Фан Го. — Солнце только зашло, а на улице ни души.

— Наверное, «белые похороны»...

Белые похороны — так в Китае называют сам обряд прощания с ушедшим, и ночь в нём не запрет, а священная необходимость.

— Белые похороны?

— Всё! Хватит! Достали! Если так боитесь — скатертью вам дорожка! Мой автобус к вашим услугам! Только не жалуйтесь потом, если ночью вас кто-то утащит! Харе ныть, надоели!

Увидев, что водитель и правда разозлился, Фан Го и остальные замолчали.

Фан Го поравнялся с мужчиной в чёрном, отстав от толпы.

— Меня зовут Фан Го, а тебя? — спустя пару минут выдал он.

Но незнакомец промолчал, спокойно идя рядом. И Фан Го решил, что тот просто не хотел разговаривать. Немного смутившись, он неловко почесал кончик носа и отстал от мужчины.

Они продолжали свой путь в полнейшей темноте, в окружении клубящейся тьмы, зашедшей на чай к ночи. Вскоре последние капельки света остались позади, но водитель запрещал им включать фонарики, говоря, что свет может привлечь всякую всячину.

Один из мужчин, до ужаса раздражённый водителем, тихо выругался и включил фонарик под предостерегающий взгляд водителя.

— Сегодня ночью никуда не выходите, — тяжело вздохнув, посоветовал мужчина. — Если доживете до рассвета — можете проваливать на все четыре стороны.

Фан Го нахмурился.

Водитель явно что-то знал.

Но... Фан Го не мог уйти.

Он приехал сюда на похороны Вэй Вэй. Староста сказал, что ему нужно остаться в этой жуткой деревне на два или три дня.

Деревня пугала до ужаса, и Фан Го не знал, сколько он ещё продержится, пока не  рванёт куда глаза глядят. И вдруг, когда фонарик зажёгся на пару секунд, краем глаза он заметил странную тень, мелькнувшую в переулке неподалёку.

Тихий шорох пронзил оглушающую тишину...

Крысы?

Табун мурашек проскакал по спине Фан Го.

Он резко повернулся, но на переулок снова напала темнота.

Никого.

Но странное ощущение... словно кто-то или что-то из тени наблюдало за ними, закралось в душу мужчины.

— Мы пришли, — голос водителя вывел Фан Го из омута мыслей, и он поднял голову, посмотрев на традиционную постройку в старинном стиле, на которой красовалась табличка с четырьмя иероглифами.

«Родовой храм семьи В...»

Последний иероглиф был почти стёрт временем, но, судя по тому, что все в деревне, как и погибшая Вэй Вэй, носили фамилию Вэй, перед ним предстал до ужаса заброшенный «Родовой храм семьи Вэй».

Но вот что было странно... возле входа, где обычно красовались каменные львы... зияла пустота. Пугающая пустота, окутывавшая каждый уголок храма.

_{В древнем Китае (начиная с эпохи Хань, III в. до н. э.) у входа в храмы, императорские дворцы и усыпальницы ставили пару каменных львов как духовных стражей. Это связано с буддийскими верованиями: лев считался священным животным, охраняющим Учение, а также символом мощи и благородства.}

Ни каменных львов, ни маленьких святынь местного бога земли.

Только два красных фонаря, висевших у входа, излучали густой, тёмно-красный свет. Фан Го посмотрел на кроваво-алые фонари и тревожно замер.

Это странное место больше напоминало... усыпальницу, нежели родовой храм.

Водитель сделал шаг вперёд и толкнул дверь.

— Заходите.

Стоило Фан Го переступить порог, как странная мысль вонзилась в его голову. Родовой храм считался священным местом. И в древности даже случайный пожар, вспыхнувший в родовом храме, принимался за ярость предков и пугал людей до дрожи в коленках!

И чужакам в родовых храмах было не место!

Кто знает... вдруг они осквернят святыню и разгневают предков!

Так почему же деревня так спокойно позволила чужакам переночевать в священном месте?

В отдалённых деревнях...

Или в древние времена...

...единственными местами, где путникам разрешали провести ночь... часто были морги или усыпальницы.

— Молодой человек, чего замерли? Заходите давайте, — окликнула его женщина из группы, и Фан Го, отбросив тревожные мысли, повернулся к мужчине рядом. — Пошли, — сказал он и вошёл в храм.

Но когда он проходил мимо женщины, она вдруг странно посмотрела на него.

— Вы с кем-то разговаривали?

— Что? — растерялся не на шутку Фан Го.

Женщина смущённо почесала нос.

— Просто... когда мы ехали сюда, мне показалось, что вы разговариваете с пустотой. Вот мне и стало интересно... но да ладно, видимо, это сейчас модно? Да? Ладно... ха-ха, ничего страшного, — расслабленно хмыкнула женщина, просто подумав, что Фан Го немного странный.

Но мужчина замер и с искажённым от ужаса лицом резко обернулся, посмотрев на застывшую у входа в храм тёмную размытую фигуру... словно перед ним стоял не человек... а сгусток тумана, надевший людскую маску.

Странная тень стояла у входа в храм... молча прожигая его взглядом... нечто всю дорогу следовало за ним по пятам, сидело рядом с ним в автобусе, молча слушая его бредни.

Фан Го побледнел... кажется... за ним увязался призрак!

Примечания переводчика:

Белые похороны — так в Китае называют сам обряд прощания с ушедшим, и ночь в нём не запрет, а священная необходимость.

Когда солнце садится, родные зажигают лампу души и остаются у гроба до самого утра. Это — 守灵 (shǒulíng), ночное бдение, когда живые не дают погаснуть огню, провожая душу в её последний путь. В деревнях эту ночь наполняют песни под барабаны, а где-то — тихий стук маджонга, за которым соседи коротают часы у тела, чтобы страх не взял верх над скорбью.

Выходить ночью в эти дни не запрещено — напротив, это долг. Но в народе говорят: в обычные ночи лучше не бродить без дела, особенно когда луна прячется за тучами. Не оглядываться на дороге, не свистеть, не подбирать чужих вещей — чтобы случайно не привлечь того, кто ищет живого тепла.

Но для тех, кто провожает своего мёртвого, ночь становится мостом между мирами. Они не боятся — они помнят

Обычай устанавливать каменных львов у храмов (и других важных врат)

В древнем Китае (начиная с эпохи Хань, III в. до н. э.) у входа в храмы, императорские дворцы и усыпальницы ставили пару каменных львов как духовных стражей. Это связано с буддийскими верованиями: лев считался священным животным, охраняющим Учение, а также символом мощи и благородства.

Пара всегда была строго упорядочена:

• Справа (если смотреть от входа) — самец. Его правая лапа лежит на вышитом шаре (сюцю). Это знак власти над миром, богатства и военной доблести.

• Слева — самка с лапой на львёнке. Это символ защиты дома, продолжения рода и милости.

Львы никогда не были реалистичными — их облик стилизован, так как в Китае они не водились. Важна была не анатомия, а магическая функция: отгонять злых духов (ша), не пропускать враждебные силы и приносить удачу тем, кто входит.

Со временем этот обычай распространился на дома знати и правительственные здания, но строго регламентировался — львы у храмов всегда крупнее и величественнее, чем у частных усадеб, чтобы подчеркнуть святость места.

Почему пожар в родовом храме приводил всех в ужас

1. Храм — обиталище душ предков. Духовные таблички с именами усопших считались вместилищем их хунь (высшей души). Уничтожение таблички в огне приравнивалось к второй смерти предка — окончательному разрыву связи между миром живых и мёртвых.

2. Пожар — гнев предков. Стихийные бедствия (пожар, наводнение, обвал) в священном месте воспринимались не как случайность, а как наказание свыше. Это означало, что предки отвернулись от рода из-за:

   • нарушения ритуалов жертвоприношений;

   • тяжкого греха кого-то из живых членов семьи;

   • осквернения храма (например, пролитой крови или неподобающего поведения).

3. Немедленные действия. При пожаре:

   • Первым делом спасали не имущество, а духовные таблички — их выносили из огня, даже рискуя жизнью.

   • После тушения обязательно проводили очистительный ритуал и молебен с просьбой о прощении.

   • Если храм сгорал дотла, это считалось гибелью рода — семья могла распасться, переехать или даже сменить фамилию, чтобы "сбежать от проклятия".

4. Иерархия вины. Ответственность за сохранность храма лежала на старшем в роду (главе семьи). Если пожар случался по его недосмотру, он мог добровольно уйти в отшельники или совершить покаянный обряд, чтобы отвести гнев от остальных родственников.

http://bllate.org/book/17876/1732754