Готовый перевод The Spicy-Tempered Fulang’s Small Restaurant / Маленький ресторанчик бойкого фулана: Глава 90. Юаньсяо с кунжутной начинкой (часть 4)

Глава 90. Юаньсяо с кунжутной начинкой (часть 4)

---

Жао Кансянь всё-таки поселился в особняке У Баоцюаня.

У Баоцюань заранее велел приготовить для гостей гостевые покои: сейчас там было всё необходимое, а постели успели просушить на солнце после стирки.

Дорога выдалась долгой и утомительной, все порядком устали, а сам хозяин дома задерживался по делам, так что путники решили переодеться и немного вздремнуть.

Поскольку никакой прислуги в особняке У не держал, некому было доложить ему о прибытии гостя. Лишь вернувшись домой вместе с Чжу Пэнъи, он узнал, что Жао Кансянь уже на месте!

К тому времени троица уже успела отдохнуть и выглядела на редкость бодрой.

— Как же быстро! — опешил У Баоцюань. Он никак не ожидал, что человек столь высокого полёта откликнется на приглашение, и отправлял письмо больше ради приличия.

Даже если бы старец надумал приехать, вряд ли это произошло бы так бесшумно и в столь короткий срок!

У Баоцюань даже немного растерялся.

Знал бы он раньше — непременно нанял бы пару служанок и мальчишек для подсобной работы.

Тогда не пришлось бы встречать гостя в такой суете.

— Уважаемый глава академии Жао, простите за столь скромный приём. Я никак не думал, что вы приедете так скоро. У меня здесь ничего нет, пожалуйста, простите меня за моё скудное гостеприимство, — У Баоцюань лично разлил чай по чашкам Жао Кансяня и Цзюй Синтэна.

Жао Кансянь ничуть не рассердился из-за отсутствия прислуги: в академии он всегда привыкал всё делать своими руками, и лишь пара верных учеников помогала ему в самых личных делах.

С мягкой улыбкой он произнёс:

— Я и впрямь собирался приехать попозже, да только получил сразу три письма, которые меня изрядно поразили. Что же это за дело такое, подумал я, раз несколько человек одновременно шлют мне послания? Вот и примчался без промедления.

Цзюй Синтэн про себя подумал, что учитель просто страшно любопытствовал, вот и сбежал тайком. Хорошо ещё, что он сам в тот день зашёл к нему с Пин-гэром на руках и поймал с поличным прямо на месте!

— Три письма? — поначалу опешил У Баоцюань.

Но, сообразив, в чём дело, он мысленно за голову схватился: надо же было такому случиться, что они продублировали приглашения!

— Точно так же: брат Су, Цзя Цянь и вы — как раз три письма и набралось, — Жао Кансянь погладил бороду и громко рассмеялся.

А вот У Баоцюань смеяться совсем не спешил!

Как они умудрились устроить такую неразбериху?

Немудрено, что сам глава академии с такой скоростью нёсся в Цинчи!

Глядя на сложное выражение лица хозяина дома, Цзюй Синтэн едва не прыснул со смеху, но вовремя вспомнил, что он всего лишь младший, и с трудом сдержался. Теперь-то он окончательно уверился, что уездный магистрат не замышляет ничего дурного. Выходит, они просто не сверили письма!

Он перевел взгляд на Пин-гэра, который послушно и бережно двумя ручками прижимал к себе пустую чашку.

Стоило посмотреть на малыша, как всякое желание смеяться пропало.

Пин-гэр: «??»

Что это с младшим дядей? Почему у него лицо так странно подёргивается?

— Так что же всё-таки стряслось? Расскажи мне толком, я ведь уже несколько дней маюсь любопытством, — с трудом справившись с весельем, попросил Жао Кансянь.

— Долгая история. Скажите, в письмах Лао Су и Цзя цзюйжэня упоминался ресторан семьи Гу? — решив не ходить вокруг да около, прямо спросил У Баоцюань.

Жао Кансянь кивнул:

— В письме Цзя Цяня об этом говорилось. Я даже заглянул туда сегодня: еда там отменная, да и юаньсяо сегодня были превосходны.

У Баоцюань: «???!!!»

— Вы заходили туда сегодня?! А я ведь тоже там обедал, только вас не заметил… Какая досада, разминулись! — воскликнул он.

Жао Кансянь: «……»

Цзюй Синтэн: «……»

На сей раз наступила очередь обоих гостей хранить молчание.

Помолчав с секунду, Жао Кансянь невозмутимо пояснил:

— Мы подошли к ресторану довольно поздно, возможно, вы к тому моменту уже ушли.

А о том, почему именно они так задержались, распространяться перед посторонними не стоило.

У Баоцюань поспешил разъяснить всё до конца:

— Вот оно что… Ах да, раз уж зашла речь о ресторане семьи Гу, вы уже успели оценить тамошнюю стряпню. Некоторое время назад Гу сюцай попросил нас разослать письма верным друзьям, которые знают толк в хорошей еде — он хотел, чтобы добрая слава о ресторане шагнула за пределы уезда Цинчи. Мы каждый поспешили написать письма, но забыли предупредить друг друга, в результате главе академии Жао и улетело три послания разом. Видит небо, это вышло по нашей оплошности.

Жао Кансянь махнул рукой:

— Если бы не эта оплошность, я бы вряд ли так скоро сорвался в дорогу, а значит, не отведал бы такого чудесного угощения.

— Вы мне льстите, — отозвался У Баоцюань.

Цзюй Синтэн решил воспользоваться паузой:

— Господин уездный магистрат, у меня есть один вопрос.

У Баоцюань мягко кивнул:

— Слушаю вас, молодой господин.

— Судя по всему, отбоя от посетителей у этого ресторана нет. Зачем же им понадобилось добиваться широкой славы? — недоумевал Цзюй Синтэн. — Я слышал от местных завсегдатаев, что блюда там готовят строго по счёту, увеличивать порции хозяева не желают, надрываться на кухне не хотят и расширять заведение тоже не собираются. Раз дело обстоит так, разве нынешнее положение не идеально?

Дурная слава и излишнее внимание — палка о двух концах, способная навлечь немало бед. Его учитель был тому лучшим живым примером.

У Баоцюань, услышав это, лишь развёл руками — этот вопрос и самого заставлял ломать голову.

— Тут я тоже не всё понимаю. Гу сюцай человек рассудительный и поступает так не без умысла. Возможно, он хочет, чтобы у Ся-гэра появилось имя и вес в обществе, чтобы в будущем ему жилось увереннее. Впрочем, подробно они об этом не распространялись, а мы и не допытывались.

Услышав такое, Цзюй Синтэн стал ещё сильнее заинтригован мыслями этих двоих.

То же самое было и с Жао Кансянем: ему не терпелось своими глазами взглянуть на столь незаурядных людей.

****

За воротами раздался отчётливый стук:

— Тук, тук, тук.

Гу Танцзинь поднялся из-за стола и отворил калитку.

На пороге стоял Чжу Пэнъи.

— Брат Чжу, какими судьбами? — Гу Танцзинь шагнул в сторону, приглашая гостя войти.

Переступив порог, Чжу Пэнъи сразу же заговорил:

— Гу сюцай, к уездному магистрату прибыл глава академии Жао! Господин велел мне зайти в ресторан и купить у вас немного еды, чтобы почтенные гости смогли отведать ваших блюд. Мы помним, что в нерабочие часы вы плиту не растапливаете, так что считайте это угощением от нашего господина, а мы перед вами в долгу не останемся.

Затем он добавил:

— Глава академии Жао приехал с двумя спутниками: один — молодой человек лет двадцати на вид, а второй — совсем кроха года в два-три.

При упоминании титула главы академии в груди у Гу Танцзиня слегка ёкнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Что за слова вы говорите? Мы ведь сами просили уездного магистрата о помощи, так с какой стати нам принимать от вас плату? Мы, конечно же, не можем принять ваши деньги, приготовить ужин для дорогих гостей — наш прямой долг, — услышав шум, Цзи Жунся отложил палочки и вышел к гостям.

Ресторан уже закрылся, и они с Гу Танцзинем как раз ужинали.

— Именно так, уездный магистрат слишком любезен, — Гу Танцзинь посмотрел на отца с матерью, которые тоже собирались встать из-за стола. — Отец, матушка, продолжайте трапезу. Мы сами управимся — раз уж мы попросили господина У о помощи, то и готовить должны мы сами

— Верно-верно, кушайте спокойно. Брат Чжу, присаживайтесь, погодите немного, всё будет готово в мгновение ока, — бросил Цзи Жунся и увлёк Гу Танцзиня на кухню.

Гуй Чуньцай тем временем налил гостю пиалу чаю, предлагая перевести дух.

Цзи Жунся плотно притворил кухонную дверь, зажёг масляный светильник и, глядя на Гу Танцзиня, ошеломлённо прошептал:

— Танцзинь, скажи на милость, кто этот глава академии Жао? У тебя такое лицо сделалось…

— Глава академии Чанфэн, — коротко и весомо ответил Гу Танцзинь.

— Что?! Каким ветром уездный магистрат заманил его сюда? Он его подкупил? — Цзи Жунся решительно отказывался верить, что помимо денег в этом мире существовали иные стимулы, способные сдвинуть с места столь значительную персону. Хотя… может он просто любит поесть?

— Говорят, они сдавали экзамены в один год, должно быть, старые приятели, — немного подумав, произнёс Гу Танцзинь.

— Постой-ка… Если он глава академии, то зачем ему вообще понадобилось сдавать какие-то экзамены? Разве руководители академий — не почтенные старцы? — Цзи Жунся в первые минуты живо представлял себе седобородого дедушку, но после слов Гу Танцзиня этот образ в его воображении стремительно трансформировался в добродушного и дородного старичка, до боли похожего на самого У Баоцюаня.

— Долгая история. Давай я лучше разожгу печь, а то если со стороны увидят, что из нашей трубы дым не идёт, и впрямь заподозрят неладное.

Хоть ресторан и был закрыт для посетителей, отсутствие дыма над крышей в разгар вечера выглядело бы слишком подозрительно.

— Ой, верно, давай скорее разожжём, — опомнился Цзи Жунся.

Хотя внешне казалось, что запасы в ресторане исчерпаны, на самом деле они всегда оставляли часть ингредиентов, которые покупают сами каждый день.

И вот сейчас эти припасы пришлись как нельзя кстати.

Цзи Жунся достал из холодильника готовые блюда.

Предложенный Системой холодильник обладал удивительным свойством: он консервировал вкус и свежесть продуктов с абсолютной безупречностью. Стоило достать еду наружу и дать ей немного постоять, как она выглядела и пахла так, словно её только что сняли с огня.

Правда, подавать блюда холодными было нельзя — требовалось их разогреть.

Некоторые блюда — такие как жареные яйца, жареные пирожки в горшочке и карп в кисло-сладком соусе — при повторном разогреве неизбежно теряли бы свою нежную текстуру и хрустящую корочку.

Поэтому от них пришлось отказаться в пользу холодных или тех, что не боялись повторного подогрева: курицы кушуйцзи, фрикаделек «Четыре радости», нежнейшего бульона с капустой в кипятке, пряной свинины лужоу, тушенных овощей в маринаде, цыплёнка гунбао, каши восьми сокровищ и лепёшек со свежими креветками и мясом.

Вдобавок в холодильнике оставалось немного теста из клейкого риса, так что хозяева решили быстренько сделать к столу цыба с хунтаном.

— Раз уж печь всё равно топится, грех не воспользоваться случаем. У меня как раз припасен пшеничный крахмал, можно быстренько состряпать холодную лапшу лянпи, — поглядывая на весело потрескивающие дрова, проговорил Цзи Жунся.

Гу Танцзинь с теплотой улыбнулся:

— Какой же у меня Ся-гэр запасливый.

— Ой, брось ты! Лучше выкладывай, что это за птица такая — глава академии Жао? — Цзи Жунся придвинул маленький табурет и устроился рядом с ним.

Гу Танцзинь рассказал ему всё, что знал:

— Академия Чанфэн находится в префектуре Юнъюань.

— О! В родных краях Его Величества, там же, где поднялась новая армия! — стоило услышать это название, как у Цзи Жунся загорелись глаза — ведь эти истории обожали все уличные сказители.

— Именно так. Эта академия расположена как раз в тех краях. Глава академии Жао в своё время блистал на столичных экзаменах, заняв первое место среди всех учёных и став чжуаньюанем, но из-за грязной борьбы при дворе прежней династии его несправедливо лишили всех званий.

— Погоди-ка, если он уже был чжуаньюанем, с какой стати ему понадобилось снова сдавать экзамены? И почему он делал это вместе с уездным магистратом У? Разве главы академий — это не те люди, которые выходят на покой? — недоумевал Цзи Жунся.

Гу Танцзинь изложил ему ходившие в ученой среде слухи, лишённые какой-либо предвзятости:

— До того как академия Чанфэн прогремела на всю страну, она была ничем не примечательной школой в префектуре Юнъюань, куда, впрочем, из-за удачного расположения съезжались отовсюду юные дарования. Среди них учился и старший внук герцога Аньго. Говорили, что тот юнец не питал ни малейшего уважения к наставникам и дерзко заявлял, будто глава академии — всего лишь простой простолюдин без степени, а потому не смеет ему указывать.

— То ли дело было в самом нраве того парня, то ли в чём-то еще — чужие тайны не нам судить. Но только глава академии тогда вспылил и за три года прошёл все ступени от уездных испытаний до столичных экзаменов, заняв почётное пятое место.

— На самом деле на тех экзаменах он шёл третьим, но в самом конце его подвинули на пятое.

Потому что император волен решать такие вопросы лично, и дать ему звание чжуаньюаня не составляло никакого труда.

Но хотя звание чжуаньюаня звучит громко, Жао Кансяню вовсе не улыбалось делать чиновничью карьеру. Если бы ему присудили первое место, это породило бы двусмысленные толкования, связав его имя с прежней династией. А вот пятая строчка оказалась идеальным компромиссом: во-первых, она красноречиво подтверждала его выдающийся талант, а во-вторых, позволяла новому двору заявить о себе.

Именно после этого слава академии Чанфэн взлетела до небес — в последние годы едва ли не каждая пятая учёная степень в стране принадлежала её выпускникам.

Целых двадцать процентов от общего числа чиновников по всей династии — цифра поистине головокружительная!

— Ого! — выдохнул Цзи Жунся, а затем озадаченно склонил голову набок. — Постой-ка… Если всё обстоит именно так, почему ты сам не поехал учиться туда? До префектуры Юнъюань отсюда рукой подать.

Он даже в мыслях не допускал, что Гу Танцзинь мог не справиться с вступительными экзаменами.

Гу Танцзинь лишь беззаботно рассмеялся:

— Я ведь узнал обо всём этом только сейчас, а в детстве и юности понятия не имел ни о какой академии Чанфэн. Да и десять лет назад она ещё не гремела на всю Поднебесную так громко, как сейчас.

— И то верно… Какая жалость! — с досадой протянул Цзи Жунся и поднялся, чтобы заняться приготовлением крахмального теста для лапши.

Гу Танцзинь поумерил огонь в печи и ласково заметил:

— Разве всё случившееся не привело нас к сегодняшнему дню? Благодаря тебе мы смогли угостить самого главу академии Жао, а заодно, глядишь, и заведём с ним полезное знакомство. Разве это не удача?

Упущенное — не повод для сожалений.

Цзи Жунся тотчас весело рассмеялся:

— У тебя на всё найдётся доброе слово.

— Всё именно так и есть. Как говорится, удача может быть предвестником несчастья, а несчастье — предвестником удачи.

— У тебя на любой случай найдётся умное высказывание, мне с тобой тягаться трудно, — отшутился Цзи Жунся, хотя на душе у него было легко и радостно.

Гу Танцзинь усмехнулся:

— Кстати, тот старик с молодым спутником и ребёнком — кажется, я днём видел их в нашем ресторане.

— Правда? Они уже заходили к нам? — удивился Цзи Жунся.

Гу Танцзинь подробно припомнил их визит:

— Да. В тот момент еда в зале почти закончилась, а они толком не знали наших порядков и заказали всего один шэнцзянь на всех.

— Они попросили добавить ещё еды, но я им отказал.

— Надеюсь, они не держат на нас зла? — обеспокоенно моргнул Цзи Жунся.

— Вряд ли. Мы ведь действовали по правилам, — успокоил его Гу Танцзинь и добавил: — К тому же всё, что им досталось, они съели до последнего кусочка.

Услышав это, Цзи Жунся тут же успокоился.

— Раз так… пожалуй, я положу им порцию юаньсяо. Наверняка они пробовали их сегодня, но вряд ли наелись досыта.

Начинки для юаньсяо он сделал с запасом: ровно половину с чёрным кунжутом, а вторую половину — с пастой из таро.

Прошло около получаса, и вот уже две массивных деревянных лаковых сундучка были наполнены доверху.

Цзи Жунся аккуратно завязал крышки и произнёс:

— Благодарю за хлопоты, брат Чжу. Сладкий отвар мы налили в бамбуковые трубки с плотно подогнанными крышками — постарайтесь нести аккуратно, чтобы ничего не пролить.

— Не беспокойтесь, я донесу в лучшем виде, — Чжу Пэнъи подхватил подносы и поспешил обратно в особняк.

Тем временем в резиденции У Баоцюань увлечённо рассказывал гостям о забавных случаях из своей службы на Северной границе.

Для Жао Кансяня, который после обретения широкой известности почти не покидал родных мест, эти рассказы звучали необычайно живо и увлекательно.

Время текло незаметно.

Прошло уже около часа, и хотя Цзюй Синтэн поначалу слушал с горящими глазами, со временем он начал смутно подозревать, что хозяин дома намеренно тянет время.

В этот самый момент в дверь негромко постучали.

У Баоцюань проворно подскочил с кресла и сам отворил створки.

На пороге стоял Чжу Пэнъи, бережно удерживая в руках два больших лакированных подноса.

— А вот и ты, Лао Чжу! — радостно воскликнул У Баоцюань, зазывая его во двор.

— Вы, должно быть, ещё не ужинали, — поставив подносы на стол, произнёс Чжу Пэнъи. — Ся-гэр обычно не готовит для посторонних, так что попробовать его стряпню — редкая удача.

Цзюй Синтэн тут же понял, что его подозрения насчёт затягивания времени были абсолютно верны.

— Ну надо же, какое богатство! — Жао Кансянь хотя и говорил сдержанно, но сам уже потянулся за крышкой, желая поскорее оценить угощение.

На столе один за другим появились: фрикадельки «Четыре радрсти», капуста в кипятке, свинина лужоу, овощи в маринаде, цыплёнок гунбао, каша восьми сокровищ, лепёшки со свежими креветками, цыба с хунтаном, холодная лапша лянпи и ароматные юаньсяо.

Оба больших сундука опустели, заставив весь стол изысканными блюдами.

Сонный Пин-гэр, уловив умопомрачительный аромат, мгновенно проснулся.

Он потёр кулачками глаза, капризно задрал головку и тихонько пролепетал:

— Младший дядя, дедушка-учитель… мне это снится, да?

Во сне столько всего вкусного!

---

http://bllate.org/book/17885/3316049