Готовый перевод Don't bully the lemon! [Interstellar] / Не смейте обижать лимончик! [🌺] ✅: Глава 6. Синдром отторжения — это очень больно?

— Имя?

— Ши Ци.

— Причина восстановления ID-карты?

— Меня похитили и сломали мою старую карту.

Лайм, войдя в регистратуру, услышал знакомый голос. Глаза его засветились — он уже хотел тихонько поздороваться с Ши Ци, как вдруг младший генерал бросил на него равнодушный взгляд.

Лайм, уже занесший ногу для шага, резко замер и изменил траекторию.

В этот момент солдаты Управления конвоировали нескольких подозреваемых. Впереди всех — Уиллс. Выглядел он куда хуже, чем сразу после ареста: голова замотана так, что напоминала камень, рука, судя по всему, серьёзно повреждена и висит на перевязи. Из-за того, что он шёл слишком медленно, его несколько раз подтолкнули прикладом.

Лайм заметил его мрачный, полный ярости взгляд — казалось, тот готов в любую секунду броситься и разорвать его в клочья. Лайму стало зябко, и он непроизвольно вздрогнул.

До него донеслись обрывки разговора:

— Это он отказался проходить проверку ментальной силы и разнёс оборудование в диагностическом отделении.

— А, так это он?

— Когда подоспел господин Лу, он одной рукой вывернул ему запястье. Эта рука теперь надолго сломана.

Вполне в духе младшего генерала Управления.

Лайм украдкой покосился на Лу Сюня: «Хорошо, что я согласился на проверку».

— Господин младший генерал, — тихо спросил Лайм, — вы не знаете, как долго посадят Уиллса?

В душе он надеялся, что чем дольше, тем лучше. Потому что, когда Уиллс выйдет, он непременно придёт за ним. А Лайм не сможет с ним справиться.

Лу Сюнь махнул рукой, веля сотрудникам Управления поторопиться. Голос его звучал безучастно:

— Он проведёт в тюрьме остаток жизни.

Лайм сжал в руке результаты обследования — и сразу успокоился.

При ярком свете ламп брови младшего генерала были чуть нахмурены, гордое, отстранённое лицо казалось ещё холоднее, ещё неуступчивее. И если только Лайму не почудилось, с самого выхода из диагностического отделения он ощущал смутное, нарастающее беспокойство — словно в воздух вмешали раскалённый песок, температура поднималась, и кожа начинала болеть от жара. А источником этого жара был генерал, стоявший рядом.

Лайм предположил, что генерал всё ещё злится из-за царапины на руке — хотя это была совсем маленькая, незаметная отметина.

Как главный виновник происшествия, Лайм чувствовал себя очень неловко:

— Господин младший генерал, может, обработать рану заново?

Он показал на бинты на голове Уиллса:

— Замотать, как у него.

Там красовался аккуратный бантик — явно, к ране отнеслись с большой тщательностью.

Лу Сюнь помолчал мгновение, а потом спросил:

— Ты умеешь бинтовать?

— Нет.

Лу Сюнь приподнял бровь — Лайм прочитал в его взгляде: «Ну и зачем тогда спрашиваешь?»

Лайм поковырял пальцы, опустив голову так низко, как только мог:

— …Тогда я больше не буду спрашивать.

«Младшего генерала Управления действительно трудно задобрить», — подумал Лайм и решил, что больше никогда не будет с ним общаться. Человек может много раз терять лицо, но лимон — только один раз.

Он немного позлился про себя, а потом генерал наконец смилостивился и разрешил ему свободно передвигаться. Лайм быстро переместился к Ши Ци, и они уселись рядом.

Ши Ци радостно схватил Лайма за руку и принялся учить его заполнять регистрационную форму. Многого Лайм просто не понимал, поэтому украдкой поглядывал, что пишет Ши Ци.

В графе «возраст» Ши Ци поставил восемнадцать лет.

Лайм задумался: сколько же лет должно быть ему?

Он не помнил, как давно обрёл сознание — может, несколько десятков лет, может, сотню. Всё это время он просто сидел в своём горшке, не выходил наружу, не боялся ни ветра, ни дождя. Но если считать по-человечески, он превратился в человека всего несколько дней назад. Какое число ни напиши — всё будет выглядеть подозрительно, и его немедленно арестует Управление.

Подумав туда-сюда, Лайм тоже написал восемнадцать.

Сотрудница посмотрела на них и улыбнулась:

— Точно, только что совершеннолетние.

Лайм смущённо улыбнулся в ответ.

— В следующий раз будьте осторожнее, не теряйте ID-карту и не доверяйте незнакомцам.

Лайм энергично кивнул:

— М-м.

— Если что — сразу обращайтесь в Управление, — добавила сотрудница, покосившись на стоявшего неподалёку генерала, и уже тише: — Не все такие строгие, как господин Лу.

Похоже, все здесь успели прочувствовать на себе холодность младшего генерала.

Ши Ци убрал новенькую ID-карту и спросил:

— По любому поводу можно обращаться в Управление?

В графах «родственники» у Ши Ци и Лайма были пустые строки. Сотрудница мысленно пометила их в базе данных как «без отца, без матери».

— Конечно, — сказала она. — Управление защищает законные права и интересы всего человечества. Особенно таких, как вы — одиноких детей.

Оба почувствовали себя в безопасности.

Лайм наконец получил свою ID-карту — прозрачную, размером с половину ладони. Текст парил внутри, а рядом с именем красовалась алая буква «R» — отметка о классе ментальной силы.

Когда они со всеми формальностями покончили, Лайм заметил, что Лу Сюнь стоит у самого дальнего окна, листая какую-то книгу. Рядом с ним, склонив голову, докладывал другой молодой офицер. Свет преломлялся в нагрудном знаке, отбрасывая ослепительные блики. Младший генерал безмолвно замер в углу, словно античная статуя неземной красоты.

— Наши люди прибыли слишком поздно, — с трудом выдавил офицер под опасным гнётом генеральского молчания. — Обыскали всю свалку, нашли только керамический горшок, но всё, что было внутри, исчезло. Возможно, уже отправилось в дробилку.

Длинные пальцы Лу Сюня медленно перелистнули страницу. Он молчал.

— По дороге мы встретили Корво, он просил передать вам привет.

Лу Сюнь, не поднимая глаз:

— Ммм.

— Впрочем, поездка не была совсем бесполезной: к югу от свалки мы обнаружили червоточину, сейчас оцениваем уровень прыжка.

Лу Сюнь наконец закрыл книгу, губы его сжались в холодную линию:

— Цю И, какова была ваша главная задача в этом походе?

Само собой — найти то, что генерал ищет. Цю И едва не выпалил это вслух.

Даже если они нашли червоточину, представляющую огромную ценность для исследований, она не сравнится с тем, что искал генерал. Так что, по сути, они вернулись с пустыми руками.

Цю И запнулся на мгновение и опустил голову:

— Простите, Ваше Высочество.

Лайм посмотрел в ту сторону как раз в этот момент. Младший генерал медленно поднял взгляд — тёмный, глубокий, холодный, как омут. Лайм снова ощутил тот леденящий ужас, когда его накрывает этот взгляд. Он увидел, как Лу Сюнь с книгой в руке направился к нему.

Лайм нахмурился и вдруг вспомнил: этот офицер — тот самый, что смеялся над ним в машине! И только что его отчитали.

— Господин Лу идёт сюда, — прошептал Ши Ци. — Он к тебе?

Лайм в страхе замотал головой:

— Я не знаю.

Но он не осмеливался и бежать — стоял как вкопанный.

Пока Лу Сюнь не остановился рядом с ним.

Следом тяжёлая книга прилетела ему прямо в грудь. Лайм едва не поперхнулся.

— Господин младший генерал? — Лайм удивлённо посмотрел на него.

Лу Сюнь холодно кивнул.

Лайм перевёл взгляд на книгу. Чёрная твёрдая обложка, внизу — ажурный узор в виде обелиска, посередине золотом вытиснены несколько иероглифов — «Закон о порядке в городе».

Если бы раньше Лайм огрел этой книгой Уиллса, у того, наверное, не просто дыра в голове была бы. Книга была очень тяжёлой.

Лайм послушно прижал её к груди:

— Это мне, господин младший генерал?

Мальчик чуть приподнял голову. Длинные, тонкие ресницы отбрасывали на лицо тень, как опахало. Прекрасное, изящное лицо застыло в непонимании — совершенно беззащитное, наивное. «Таким — легко вертеть, как захочется», — мелькнуло у кого-то в голове.

Лу Сюнь согнутым пальцем постучал по твёрдой обложке:

— Знание законов — обязанность гражданина Столичной планеты. Вернёшься — внимательно изучишь.

Такую толстенную книгу — изучить?! Лайм скорчил кислую мину и мрачно протянул:

— Ммм…

Если бы у него остались листья, они бы сейчас обиженно свернулись.

***

Лайм, не раздеваясь, свернулся калачиком на скамейке и проспал всю ночь. Во сне к нему возвращались железный ветер мусорной свалки и бесконечный гул механизмов. Люди из Управления сновали туда-сюда — видимо, этой ночью спать не собирался никто: слишком много народу привезли, слишком много дел. Коммуникаторы то и дело пронзительно верещали. Лайм, прижавшись подбородком к Закону о порядке, чудом провалился в глубокий сон.

Они пробыли здесь до утра.

Ворота Управления наконец распахнулись. Лайм, волоча ноги, вышел вместе с Ши Ци. На пороге они едва не столкнулись с Чжоу Сухэ — за его спиной торопливо пронеслась команда медиков с чемоданами оборудования.

Лайм растерянно замер снаружи, и его внезапно накрыло тяжёлое, острое чувство — «мне некуда идти».

Он снова не знал, куда податься.

— Деньги за свидетельские показания уже перевели на личные счета. Достаточно приложить ID-карту — и можем тратить, — сказал Ши Ци, усаживаясь на ступеньку и по-дружески обнимая Лайма за плечи. — Три тысячи звездных кредитов.

Лайм выдавил из себя тихое «Ммм», теребя ухо — особого энтузиазма не испытывал.

— Ты же ещё не пользовался коммуникатором? — спросил Ши Ци. — Купим сначала коммуникатор, а потом снимем небольшую комнату. Сможем жить на Столичной планете.

Лайм наконец поднял на него глаза:

— Мы будем жить вместе?

— Конечно, — сказал Ши Ци. — У тебя нет дома, у меня нет дома. Вместе — сэкономим кучу денег. С сегодняшнего дня ты мой брат. Я больше никогда тебя не брошу.

Лайм не стал спрашивать, почему «больше никогда» — неужели Ши Ци уже бросал его когда-то? Он просто утонул в счастье от того, что отныне он не один. И что у него будет у кого учиться.

Утреннее солнце поднялось из-за серо-голубого небосклона. Свет пробился сквозь две ID-карты, зажатые в их руках, и отбросил на длинные ступени нежные тени. Вычурные, сверкающие здания Столичной планеты наконец показали свои карнизы — словно великолепный свиток, разворачивающийся в глубине небес.

Лайм энергично кивнул:

— М-м.

Он потрогал карман: если места достаточно, лимон и картошка тоже получат собственный уголок в его комнате.

Он посмотрел на ID-карту Ши Ци — на прозрачном пластике рядом с именем появилась голубая парящая буква «B».

— У тебя B-класс? — спросил Лайм.

— Ага. — Ши Ци развёл руками. — Но не у всех же тело, как у медведя, — как у Уиллса или Прокла. Вот меня и схватили.

«Они и правда очень крупные», — подумал Лайм. Он не раз подозревал, что они могли бы сломать ему шею одной рукой.

Ши Ци посмотрел на ворота Управления и вдруг усмехнулся:

— Зато этим двум медведям теперь несладко придётся в руках господина Лу. У Управления есть много способов сделать жизнь таких тяжких преступников хуже смерти. Думаю, господин Лу — SS-класса. Он может ментальной силой атаковать чужое море сознания, вызывая хаос и крах — и человек превращается в ничтожество.

— Они умрут? — спросил Лайм.

— Нет. — Ши Ци улыбнулся. — Но жизнь их станет хуже смерти.

«Значит, люди боятся генерала не только из-за его власти, но и из-за ментальной силы, превосходящей всех остальных», — подумал Лайм. Столкнувшись с чем-то более сильным, любой вид пригибается, прикидывается маленьким и покорным. Люди — не исключение. Лайм с тяжёлым вздохом прижал к груди Закон о порядке и твёрдо решил: отныне он будет обходить генерала стороной.

— Но у таких сильных, как господин Лу, есть и обратная сторона, — добавил Ши Ци.

— Обратная сторона? — Лайм удивлённо посмотрел на него.

— Живут недолго. — Ши Ци почесал подбородок, беззаботно пожимая плечами. — У эволюции есть своя цена. У S-класса и выше бывает синдром отторжения. Чем выше ментальная сила, тем тяжелее симптомы. Большинство SS-класса не выдерживают и кончают с собой из пистолета.

Лайм нахмурился:

— Синдром отторжения — это очень больно?

Ши Ци ухватил его за ухо и раздражённо проговорил:

— Это же всем гражданам Империи известно! Ты раньше ничего такого не слышал?

Лайм, абсолютно бесстрастный, ткнул пальцем в свою ID-карту:

— Я R-класс. Мне это знать не обязательно.

Ши Ци на мгновение притих, не зная, что возразить.

— У людей в периоде отторжения поднимается температура, они становятся раздражительными, теряют контроль над собой и ментальной силой, атакуя всех без разбора.

Жар, раздражительность… Лайм мгновенно вспомнил то жжение в воздухе рядом с Лу Сюнем — и тот призрачный запах крови. Значит, даже такой сильный человек, как генерал, тоже мучается?

— В официальных медицинских рекомендациях Империи сказано: люди высокого класса могут частично снимать тревогу и раздражение в период отторжения с помощью… удовлетворения сексуальных потребностей. Это помогает успокоиться и обеспечивает безопасность других граждан.

Ши Ци продолжал:

— Некоторые SS-класса заводят себе странные привычки, чтобы снять психологическое напряжение: например, фетиши, клептоманию или поедание несъедобного. Если это перерастает в преступление — Управление их забирает. Но S-класса и выше слишком мало, они считаются достоянием всей Империи. Поэтому к ним относятся снисходительно: существует дополнение к закону, разрешающее смягчать наказание за неадекватные поступки, совершённые в состоянии отторжения.

Лайм невольно сжал кулаки:

— Хорошо, что Уиллс всего лишь A-класса, иначе его бы отпустили.

— Именно, — кивнул Ши Ци. — Так что запомни: держись подальше от тех, у кого период отторжения. Они любят обижать таких симпатичных R-класса, как ты. Схватят, затащат в угол — и никто не заступится. Ведь Уиллс тебя для них и привёз, верно? Продать S-классу.

«Действительно, он говорил о том, чтобы отвести меня к S-классам», — подумал Лайм. Помолчав немного, он испуганно обхватил себя руками.

Ши Ци похлопал его по плечу, утешая:

— Но вообще-то, пока Управлением руководит такой бесстрастный и неподкупный человек, как господин Лу, — закон есть закон. Даже указания Его Величества императора он иногда отклоняет. Иначе нам, низшим классам, просто не выжить.

Лайм, сидя на ступеньках, тихо спросил:

— Управление защищает R-класс?

— В Управлении говорят: «Мы защищаем законные права и интересы всего человечества», — Ши Ци потянул его за руку, заставляя встать, и твёрдо повторил: — Всего человечества. Включая S-класс, SS-класс — и, конечно, R-класс.

Утренний ветер обогнул карнизы. У ворот Управления, подпираемая обелиском власти, сияла каменная скульптура — весы. А перед ней алыми буквами было высечено: «За законные права и интересы всего человечества».

Лайм замер, вглядываясь, но Ши Ци потянул его прочь. И, уже шагая по улице, всё приговаривал:

— Господин Лу, наверное, не станет никого обижать… Хотя кто знает. SS-класса в период отторжения — как дикие звери, они теряют рассудок. Если им что-то понравится, они набросятся и разорвут. Так что нам лучше держаться от него подальше.

— Лайм, что молчишь? Он тебе не нравится?

— Лайм?

…

В здании за их спинами прозрачное стекло отражало ослепительные лучи. Чжоу Сухэ отвёл взгляд от окна и, улыбаясь, сказал человеку позади:

— Двое детей прощались у входа, очень не хотели расходиться. Только что ушли.

Лу Сюнь, сняв мундир, стоял в одной рубашке — пуговицы расстёгнуты до последней. На груди и руках — электроды, врач вкалывал ему последнюю дозу успокоительного.

Молодой генерал внешне не подавал никаких признаков беспокойства — только чуть более бледное, чем обычно, лицо да напряжённая линия челюсти выдавали, каких усилий ему стоило сдерживаться.

На самом деле в комнате было не легче никому. Ментальная сила Лу Сюня уже достигла критической точки хаоса — прорывающиеся импульсы легко пронзали защиту окружающих, вонзались в мозг, вызывая острую боль, словно тысячи игл. Если бы у присутствующих был не столь высокий класс, они бы уже корчились в агонии.

Поэтому Чжоу Сухэ изо всех сил пытался разрядить тяжёлую, гнетущую атмосферу.

— Тот парень, Ши Ци… он вовсе не собирался возвращаться. Просто мы как раз ворвались, и он, заодно, показал дорогу.

Чжоу Сухэ усмехнулся:

— Другой-то ребёнок не знает. Сидит и ждёт, бедняжка.

Лу Сюнь не проронил ни слова, казалось, не обратил никакого внимания.

— Впрочем, — тяжело вздохнув, сказал Чжоу Сухэ, — знать такую мрачную правду — ничего хорошего беззащитному ребёнку. Пусть уж лучше не знает.

Шприц с успокоительным вдавили до упора. Врач сверился с показаниями мониторов:

— Слава богу, колебания ментальной силы замедляются, идёт снижение к норме.

Все в комнате выдохнули с облегчением — давящее, как чёрная туча, напряжение наконец рассеялось наполовину.

Врач убрал отчёт и тихо сказал:

— Господин младший генерал, вы — SSS-класс, ваши приступы отторжения тяжелее, чем у других. Вам необходимо сохранять абсолютное эмоциональное равновесие. Любое ранение или кровотечение в этот период ещё больше возбуждает ментальную силу и усиливает симптомы.

Он опустил руки в знак уважения и добавил:

— Вы — наследник Империи. Пожалуйста, берегите себя.

Лу Сюнь помолчал, потом ответил:

— Я понял.

Царапина на тыльной стороне ладони бесследно исчезла — её залечили медицинским оборудованием. Но то мягкое, тёплое прикосновение, казалось, до сих пор оставалось на его коже.

Лу Сюнь чуть приподнял голову, сдерживая горячее, беспокойное дыхание…

http://bllate.org/book/18028/1730064