Готовый перевод Forgotten Kaguravida / Забытая Кагуравида: Глава 3

Глава 3: Станция Мисатогахара

«Поезд отправляется. Пассажиров, совершающих посадку, просим поторопиться».

Голос с характерным механическим эхом долетел до ушей Тои и остальных, взбегавших по лестнице через две ступеньки. Бежавший впереди Тоя обернулся и крикнул: «Быстрее!»

— Тоя, смотри вперёд. Опасно.

Получив предупреждение от следовавшего сразу за ним Тору, Тоя снова повернул голову вперёд. И тут же — «Чёрт», — простонал он.

В утренний час пик было невероятно тесно. Поэтому каждое утро они старались садиться на один поезд раньше, но сегодня тот уже оказался забит до отказа. Где-то на середине лестницы поток людей остановился. Тору подошёл к Тое и, на случай если с ним или с Тоей что-то случится, просунул руку ему за спину и ухватился за поручень.

Они переглянулись и вздохнули.

— Похоже, придётся садиться на следующий.

— Ага. Ничего не поделаешь.

Они смирились, отдались потоку, добрались до уже переполненной платформы, дождались следующего поезда и зашли в него. На дворе стоял май, весенняя пора, когда ещё бывает прохладно, но когда собирается много людей, воздух неизбежно становится душным.

— Ух… ох!

— Тоя!

Тору обхватил плечи Тои, которого едва не унесло волной всё прибывающих и прибывающих людей, и потянул к себе. Он втиснул Тою в свободное пространство между сиденьями и входной дверью, заслонив его своим телом.

С его ростом в сто пятьдесят пять сантиметров, Тоя в свои пятнадцать лет был относительно невелик, и его часто чуть не расплющивало в толпе. Поэтому в качестве контрмеры они всегда делали так.

— Извини, Тору. Ты в порядке?

— Я в норме.

Когда Тоя, зажатый между его рук, поднял на него взгляд, Тору успокаивающе приподнял уголок губ. И в самом деле, это был пустяк по сравнению с тем, что могло бы случиться с Тоей, если бы его затолкали.

— Но если станет тяжело, сразу скажи.

— Ага. Спасибо.

Постукивая и покачиваясь, поезд вёз пассажиров к месту назначения.

Это время Тору любил.

Пусть даже вокруг набились десятки незнакомых людей, но казалось, будто они остались только вдвоём с Тоей. Говоря себе, что в такой ситуации, когда они стоят лицом друг к другу и заняться особо нечем, не будет странным пристально смотреть на Тою, Тору каждый день тайком разглядывал его.

Не подозревая о таких чувствах Тору, Тоя, которому было уютно под защитой его рук, а также под убаюкивающий стук и покачивание поезда, проваливался в мир сна. Клюя носом, то закрывая, то открывая глаза, он внезапно вспомнил что-то важное, широко распахнул глаза и резко вскинул голову.

Тору, испытывавший лёгкий укол совести за то, чем занимался, немного отпрянул и спросил: «Ч-что такое?»

— Забыл рассказать тебе про сон.

— Сон?

— Ага. Я уже забыл, что именно мне снилось, но сон был страшный, так что я думал поделиться с тобой, чтобы страх развеять.

— Если забыл, то в этом нет смысла.

— Вот и я о том же!

Тору криво усмехнулся Тое, который задумчиво промычал в попытках вспомнить.

— Может, хоть что-то смутно припоминаешь?

— Смутно… нет, ничего… А, вспомнил!

Тоя, говоривший голосом такой громкости, чтобы не мешать окружающим, просиял глазами и вцепился в грудь Тору.

— Огонь со мной говорил.

— …Ты что, какого-то аниме такого насмотрелся?

— На прошлой неделе ведь было про летающую ведьму. Не-а.

Надув губы, Тоя продолжал:

— Нет, он был страшный такой. Не то чтобы страшный — скорее, подавляющий. Как будто немного важничал, кажется.

— Огонь?

— Огонь. Я напрочь забыл, что именно он сказал, но всё равно было жутко.

На рассказ о сне, который совершенно не передавал никакой жути, Тору лишь ответил: «Вот как…»

Но поскольку настойчивое продолжение «Да правда же, жуть!» поставило бы его в тупик, он сказал:

— Тогда, давай я с тобой…

«Мисатогахара, Мисатогахара. Пассажирам, которым нужно выйти…»

Он попытался сделать предложение, но его прервало объявление.

Тору издал долгий вздох, а Тоя просиял лицом. Поездка на одну станцию на скоростном экспрессе и вправду была короткой. Они проехали, наверное, не больше пяти минут.

С шипением, похожим на звук выходящего воздуха, двери поезда открылись. Вместе с людьми, водопадом хлынувшими наружу, Тоя и Тору тоже вышли.

— Си-и-ибу-ки-и-и-и!

— Ух ты?!..

Когда они зашагали рядом по платформе, кто-то со спины набросился с объятиями на Тою. Сгорбившись, этот человек прижался головой к шее невысокого Тои и принялся тереться.

— Ака-а-а-ги, щекотно же! Переста-а-ань!

— Вы-ы-ы-слушай меня-я-я-я!

— А-а, слушаю, слушаю. Слушаю, так что отцепись уже!

Видя, что тот, звонко смеясь, всё ещё пытается потереться лицом о Тою, Тору не выдержал и протянул руку.

— Доброе утро.

Но прежде, чем он успел, с противоположной стороны потянулась другая рука и оттащила Акаги, который по-собачьи вцепился в Тою.

— Анкю, если будешь продолжать, Акеми снова на тебя рассердится.

Произнёс черноволосый парень с вьющимися от природы волосами, пальцем поправив тонкую тёмно-серую оправу очков.

— Мару, ты жесто-о-окий.

— Заткнись ты.

Тот, кто оглушительно расхохотался, был Акаги Анкю — одноклассник Тои и Тору. У него коротко стриженные светлые волосы и рыжевато-карие кошачьи глаза. Когда он смеётся, зажмурившись, и когда ходит, ссутулившись, то очень напоминает настоящего кота.

Того, кто дал Акаги подзатыльник, звали Каго Хисамару — тоже их одноклассник. У него была нарочито чёрная копна вьющихся от природы волос и томные синие глаза с опущенными уголками, что придавало ему слащавую внешность, однако очки в тёмно-серой оправе создавали впечатление строгости и собранности.

— А! Не это главное! Сибуки, выслушай меня-а!

Несмотря на сделанное предупреждение, Акаги обнял Тою и, громко мурлыча, принялся ластиться. Увидев это, Каго легонько хлопнул Тору по спине.

— Считай, это кот играет.

— …Я же ничего не сказал.

— У тебя лицо страшное.

— Прошу прощения. Мне показалось, будто к нему прицепился лев, а не кот.

На ответ Тору Каго тихо прыснул.

— Не смешно.

— Ладно-ладно, извини.

Он хлопнул Тору по спине, у которого стало кислое выражение лица. Тору на мгновение зыркнул на Каго, но тут же вздохнул и перевёл взгляд на двоих, идущих впереди.

— Так вот, меня же прокатили. Разве не жестоко?

— Хм-м, жестоко.

Тоя, которому жаловался Акаги со школьной сумкой за спиной на манер рюкзака и надутыми губами, лишь криво улыбнулся.

— Неужели любовь так быстро остывает? Девчонки безжа-а-алостны. Просто жестоки.

— Ну-у, я бы так просто не остыл. Если уж полюбил, так навсегда, мне кажется. Но это же у всех по-разному? Появится ещё кто-нибудь, кто полюбит тебя гораздо сильнее, так что не унывай. Да?

В ответ на слова Тои, от которых было непонятно — то ли он говорит это просто так, то ли всерьёз, — Акаги с повлажневшими глазами кинулся ему в объятия.

— Я тогда, То-о-я, с тобой встречаться буду!!

При очередном, казалось бы, чрезмерном физическом контакте и этих словах бровь Тору дёрнулась.

— Э-э, не хочу. С чего ты взял?

— Ну ты же вкусно готовишь, ма-а-аленький. И лицо… ну, не то чтобы я не мог его терпеть.

— Что значит «терпеть»?

Тоя надул щёки, а Акаги громко засмеялся и хлопнул его по спине.

— Извини, извини! Милашка ты!

— Даже если ты так говоришь, радости мало. Но спасибо.

Каго схватил Тору за руку, который уже был готов вмешаться в их перепалку, со словами: «Ну-ну, погоди».

— Каго, не останавливай.

— Ну, ты ведь слывёшь у нас хладнокровным, так что… давай-ка я тебя остановлю.

— Мне нет дела до того, какой образ себе придумали окружающие.

Не обращая внимания на Тору, который не мог двинуться, удерживаемый беззаботно отнекивающимся Каго, Акаги, всё так же прилипший к Тое, громко заговорил.

Сателайт

http://bllate.org/book/18050/1732823