Готовый перевод There is room for the substitute husband / Подменный муж обладает пространством [💗]: Глава 1. Подменная невеста

Утренний туман ещё не рассеялся, но на узкой проселочной дороге уже смутно виднелась приближающаяся повозка.

Ю Гуаншэнь вытер пот со лба и отступил к обочине, пропуская её.

— Не господин ли это староста? — повозка поравнялась с Ю Гуаншэнем и остановилась. Полог откинулся, открыв округлое лицо.

Ю Гуаншэнь опешил, не в силах вспомнить, кто это. Тогда юноша улыбнулся и сказал:

— Господин, вероятно, не узнаёт меня. Я слуга молодого господина — старшего сына семьи господина Ю, вернувшегося в родные края месяц назад, Ю Цзиншу.

Услышав это, Ю Гуаншэнь наконец понял. Он вспомнил, что прошлой ночью в деревню въехал отряд всадников, и многие семьи тайком приоткрывали окна — оказывается, это была свадебная процессия.

Но, подумав о том, в каком положении находилась та семья, Ю Гуаншэнь смущённо моргнул и тяжело вздохнул про себя.

— Я слышал, что господин староста с самого утра должен отправиться в управу. Этот слуга специально догонял вас, чтобы передать документы. Если вы не против, можем поехать вместе, — круглолицый юноша вышел из повозки и пригласил Ю Гуаншэня.

Ю Гуаншэнь должен был являться в управу раз в сезон, чтобы сдать реестры с новой регистрацией населения. Если он пропустит сегодняшний срок, придётся ждать ещё три месяца. Неудивительно, что этот слуга специально его догонял.

— Что ж, благодарю, — Ю Гуаншэнь был рад не идти пешком до города.

— Господин, вы слишком любезны, — слуга помог Ю Гуаншэню подняться в повозку, и в его глазах мелькнула хитрая улыбка.

Повозка, покачиваясь, постепенно исчезала в тонком тумане.

…

Сознание Вэнь Лана, пребывавшее в смутном тумане, постепенно прояснялось.

Сквозь пелену можно было расслышать какие-то голоса.

— «Первый поклон Небу и Земле...»

— «Цзиншу, сегодня твоя большая радость...»

Эти голоса словно были погружены в воду, пускали пузыри, булькали, всегда оставались за слоем пелены, то приближаясь, то удаляясь.

Вэнь Лан изо всех сил пытался разобрать слова. Он боролся, желая прорваться сквозь водную гладь, но всё тело было скованно, словно железными цепями. В том месте, куда падал его взгляд, то вспыхивал, то гас свет, пока вдруг не пролетел огненный шар. Он быстро погнался за этим шаром, непрерывно взбираясь вверх.

Неспособный сфокусироваться взгляд постепенно прояснился, и Вэнь Лан наконец разглядел открывшуюся перед ним картину.

Красные свечи, тёплая полумгла в спальне. Перед ним человек, облачённый в свадебный наряд, сузил зрачки и смотрел на него в недоверчивости. Вэнь Лан ещё не понял, что происходит, как увидел, что молодой человек поднял дрожащую руку, указал на него и с негодованием в голосе произнёс:

— Сли… слишком унизительно!

Едва смолкли его слова, изо рта молодого человека хлынула кровь. Глаза его закрылись, и он потерял сознание.

Вэнь Лан: «...»

Не слишком ли всё напряжённо? Как только очнулся — сразу столкнулся с таким сложным делом. Он протянул руку, чтобы проверить у того дыхание — к счастью, он был ещё жив.

Вэнь Лан шумно выдохнул. Хотя он не понимал, почему тот так разозлился, судя по всему, причина была в нём самом.

Он опустил взгляд и посмотрел на свой собственный свадебный наряд — они были очень похожи и составляли пару. Обведя взглядом комнату, он заметил на столе две свечи с изображением феникса и дракона и две чаши с брачным вином, которые ещё не были выпиты. Всё указывало на то, что это была их с тем человеком брачная спальня. Другими словами, он, двадцать пять лет проживший холостяком, и едва очнувшись вдруг обзавёлся супругом.

И ещё — мужчиной.

Вэнь Лан присмотрелся — то, на чем сидел этот человек, была простая, грубо сколоченная инвалидная коляска. Выходит, он не только мужчина, но ещё и калека.

Вэнь Лан уже не знал, что делать, как вдруг за дверью раздался стук:

— Старший брат, невестка, я принёс вам поесть.

Это был звонкий юношеский голос. Вэнь Лан не успел ответить, как дверь открылась, и вошёл подросток пятнадцати-шестнадцати лет с двумя пиалами риса в руках. Он выглядел ярким и красивым, а на переносице у него красовалась красная, как капля крови, родинка, которая делала его черты ещё более изысканными и непревзойдённо прекрасными.

— Ты…ты…ты! Вэнь Лан! — парень остолбенел, пиалы вместе с едой выпали у него из рук и разбились, еда разлетелась по полу.

Взглянув на своего старшего брата, который лежал рядом с Вэнь Ланом без сознания с кровью на губах, Ю Цзинъюэ бросился к Вэнь Лану, со скрежетом зубов схватил его за ворот и замахнулся, чтобы ударить. Но когда его взгляд встретился с растерянным взглядом Вэнь Лана, он внезапно вспомнил всё, что касалось Вэнь Лана, с негодованием разжал руку и, развернувшись, кинулся проверять состояние старшего брата.

Услышав грохот разбитых пиал, домочадцы хлынули внутрь. Каждый, увидев лицо Вэнь Лана, не мог скрыть потрясения.

Вэнь Лан был совершенно сбит с толку. Неужели он так страшен?

После некоторой неразберихи и суматохи Ю Минъюань в ту же ночь побежал звать деревенского лекаря. Деревня Линьси была маленьким местом; хорошо, что здесь вообще был какой-то лекарь. В других деревнях, если кто-то заболевал, просто терпели — ведь чтобы найти лекаря, нужно было идти в город, что было и далеко, и дорого.

Ю Минъюань с тревогой смотрел на лекаря:

— Господин Чжан, что с моим сыном?

Господин Чжан, убрав руку с пульса Ю Цзиншу, сказал:

— У него скопилась подавленность, перешедшая в болезнь. Но эта кровь — к лучшему: она вышла наружу вместе с застоявшейся. Серьёзного вреда нет. Только вам следует чаще уговаривать вашего сына быть более спокойным и не принимать всё так близко к сердцу, иначе со временем это может повредить его жизненной силе и сократить годы жизни.

Ю Минъюань и его жена Сун Линвань переглянулись: в глазах у них застыла непроходящая печаль.

— Благодарю вас, лекарь. Цзинъюэ, проводи господина Чжана, — Ю Минъюань достал из-за пазухи несколько медяков и отдал господину Чжану, а второго сына отправил проводить.

Ю Цзинъюэ проводил господина Чжана. Было уже поздно, но летом темнеет позже, вечер был ясным и многие жители деревни сидели под большим деревом на улице, наслаждаясь прохладой. Увидев, что господин Чжан вышел из их дома, они наперебой принялись расспрашивать, что случилось.

— Разве сегодня у них не свадьба была? Зачем же понадобился лекарь?

— Слышали, у их старшего сына здоровье слабое, он сам не ходит.

— И что, что не ходит? Во ведь всё равно женился. Говорят, невесту прислали из самой столицы. Жалко их дочь — отправили в такую глухомань, страдать.

— Похоже, ещё до рождения сговор был. Да кто ж знал, что так всё обернётся.

Женщина в голубой головной повязке перебирала зелень. Она жила по соседству с семьёй Ю. Деревенские женщины рядом обсуждали произошедшее, но она не вступала в разговор.

— Эй, Саньнян, ты же их соседка. Не слышала ничего? — спросила её одна из женщин, подтолкнув локтем.

Ю Саньнян нахмурилась и холодно сказала:

— Когда министр Ю сдал все экзамены получив первые места и с триумфом вернулся в родные края, он не только проложил дорогу для нашей деревни Линьси, но и пожертвовал деньги на школу. Если бы не он, у наших детей не было бы возможности учиться. Теперь он впал в немилость, а вы, неблагодарные, даже спасибо не скажете — вечно болтаете за спиной.

Её слова заставили всех устыдиться.

— Да если бы не его прегрешения, не оказался бы он в таком положении. Ещё и лицо имеет вернуться сюда! Мы уж и так милостивы, что не выгнали их из деревни, — сказала толстая женщина, бросив на Ю Саньнян презрительный взгляд.

— А кроме того, всё, что он тогда сделал, — одна лишь показуха. Не прошло и нескольких лет, как та школа закрылась. Только такая дура, как ты, до сих пор помнит его лицемерную добродетель.

Ю Саньнян трясло от гнева:

— Чжао Чуньхуа, если бы не школа, пожертвованная министром Ю, твой Хуцзы не смог бы выучить грамоту и не пошёл бы в город в подмастерья! Бессовестная ты!

Видя, что они сейчас подерутся, другие женщины поспешили их успокоить.

Ю Саньнян взяла свою недорезанную зелень, и в гневе направилась к дому и так хлопнула дверью, что та чуть не слетела с петель.

Ю Хао увидел, что его мать вошла с рассерженным лицом и чуть не разнесла дверь. Он сглотнул и пошёл разминать ей плечи:

— Мама, ты опять поссорилась с тётей Чжао? Не порть себе здоровье из-за неё, не стоит.

— Эта семья не знает благодарности, но ты у меня не смей быть неблагодарной скотиной. Если бы не министр Ю, ты бы грамоты не знал, не говоря уже о том, чтобы стать бухгалтером в городе, — сказала Ю Саньнян, садясь на скамью и неоднократно наставляя его.

Ю Хао слышал эти слова от матери много раз, он мог бы продекламировать их наизусть:

— Я помню, мама, не беспокойся.

— М-м. Сейчас господин Чжан заходил к министру Ю, слышала, что здоровье их старшего сына плохо. Возьми корзину яиц, что стоит в шкафу на кухне, и отнеси им.

Велела Ю Саньнян махнув рукой, убирая руку Ю Хао со своего плеча.

— Хорошо, сейчас же пойду, — Ю Хао знал, что эта корзина яиц была собрана матерью специально, сама-то она жалела их есть, но он и не думал возражать. Как мать и говорила: если бы не министр Ю, он бы не смог учиться и не зарабатывал бы больше многих жителей в деревне.

Вернёмся к семье Ю.

Вэнь Лан тем временем проходил «допрос трёх поколений».

— Семья Вэнь слишком бессовестна! Ведь Цзиншу и Вэнь Пинтин были сговорены ещё в детстве. Обменялись брачными бирками, а теперь — бац! — заменили невесту, — Сун Линвань вытирала платком слёзы, сердце её разрывалось от жалости к старшему сыну.

Ю Минъюань положил руку на плечо жене и, нахмурившись, сказал:

— Всё из-за меня. Не случись этого прямо перед свадьбой Цзиншу, разве стал бы он терпеть такое унижение?

Сун Линвань погладила мужа по груди, успокаивая:

— Милый, не вини себя. Этот случай показал, что семья Вэнь — неподходящая родня. Даже если бы Вэнь Пинтин вышла за него, этот брак не продержался бы долго.

Разве они не понимали? Когда стена падает — все её толкают. Стала бы семья Вэнь в такой момент отправлять свою драгоценную дочь страдать в эту глушь?

Как же они раньше думали, что семья Вэнь верна и благородна, что даже после случившегося они не разорвали помолвку. А теперь видно, что семья Вэнь просто хотела создать себе хорошую репутацию на людях, намеренно отправив, рождённого наложницей, слабоумного с рождения сына — как брошенную пешку.

Вэнь Лан был в столице общеизвестным посмешищем. Ю Цзиншу был гением, которого все в столице хвалили. Два совершенно не связанных человека — и вдруг, по странной случайности, стали супругами.

Ю Минъюань и его жена взглянули на Вэнь Лана, который чинно сидел на скамье, затем на красную родинку у него на переносице — у них не хватило духу выгнать его. Этот ребёнок родился слабоумным, к тому же гэром. Если бы они вышвырнули его вон, а столица так далеко — вряд ли он добрался бы до дома живым.

Хотя в душе они кипели от гнева, они не могли перенести его на Вэнь Лана.

— Если не хотели отдавать Вэнь Пинтин замуж, могли бы прямо сказать. Мы не какие-нибудь неразумные люди. Зачем же так унижать Цзиншу? — Сун Линвань вытирала слёзы и положила голову на плечо мужа.

— После того, как случилась беда, Цзиншу и так был замкнут и тяжел на подъём. А теперь — словно вдобавок буря со снегом.

Ю Цзинъюэ, слыша слова матери, опустил ресницы, и в глазах его застыла мрачность. Он взглянул на Вэнь Лана, который сидел на скамье, глупо и безучастно, ничего не говоря, и на душе у него стало ещё горше.

— Отец, мать, давайте отправим этого дурачка обратно. Он же привёз с собой слугу — пусть и убираются. А то старший брат будет злиться, когда увидит его.

К тому же их семья сейчас настолько бедна, что нечем накрыть на стол. Домочадцев и без того много, а прибавься ещё один слабоумный, который ничего не смыслит и ничего не умеет — они с голоду помрут.

Сун Линвань взяла руку Ю Цзинъюэ и покачала головой:

— Ты сейчас видел где-нибудь следы того слуги?

Ю Цзинъюэ опешил. Он вспомнил, что слуга, которого утром привёз с собой Вэнь Лан, сказал, что идёт к Личжэну, чтобы записать «свою госпожу» в реестр. Но сейчас уже стемнело, а его не видно. Очевидно, он сбежал.

— Это… это что же, они подбросили нам дурачка на шею?!

— Он один, слабоумный, как он выживет? Даже если семья Вэнь бесчеловечна, мы не можем быть несправедливыми, — успокоила Сун Линвань. — Всего лишь пара палочек, я вышью побольше платков.

Ю Цзинъюэ вытаращил глаза, собираясь возразить, как вдруг Вэнь Лан, который всё это время молча сидел в стороне, наконец подал голос:

— Э… я не дурак.

http://bllate.org/book/18070/1735269