Готовый перевод Gods Are Human Too / Боги тоже люди: Глава 40: Дрейф души

Кэл не мог понять, как из слуги он превратился в господина, но прямо сейчас он испытывал небывалое удовольствие. Все его тело плавилось и растворялось под влиянием сладкого язычка Лина.

Сдерживая стоны, он с трудом удерживался на ногах. В конце концов, он оперся рукой о стол, чтобы выдержать ещё несколько яростных вспышек удовольствия и сохранить при этом лицо.

Едва сдерживаясь, он тяжело дышал, но у его мучителя были припрятаны козыри в рукавах. Лин вознамерился окончательно свести Кэла с ума. Он протянул руку и сжал в горячих пальцах упругую мошонку.

Сделав несколько массирующих движений, он заставил Кэла оказаться на раскаленной сковородке. Схватив Лина за волосы, Кэл судорожно сглотнул и взорвался, его разум затмился острым удовольствием.

Он медленно опустился на пол перед Лином и упираясь в его плечо, с трудом дышал. Внутри Лина шипела раскалённая лава, вступая в реакцию с силой воли. Видя, что справился с задачей, он млел от радости, игнорируя свое собственное возбуждение

— Ты… — заговорил, наконец, Кэл, — спасибо тебе.

— Угу, — кивнул Лин, вытирая лицо.

Кэл протянул руку и подхватил с пола свое полотенце. Юноша помог ему подняться на ноги и закрепить полотенце на бедрах. Почти сразу между ними возникла неловкость. Кэл впервые испытал удовольствие такого типа и его опыт значительно расширился.

Учитель ни разу не проделывал с ним ничего подобного, но стоит взять в расчет то, что Учитель не испытывал к нему любви. В сексе с ним Кэл тоже оставался довольно сдержанным и полагался больше на свою технику.

Только что он, похоже, впервые потерял голову, узнав каково это, если тебя ласкает тот, кто заставляет твое сердце биться чаще… Ему определенно понравилось…

Лин неловко топтался возле него, не зная, что делать дальше. Какие-то грустные нотки начали отравлять его доселе светлые чувства, и сердечная тоска все сильнее напоминала о себе. Внутри самого себя юноша стал беспокойным и очень ранимым.

Его эгоистичное сердце требовало любви другого человека. Не понимая самого себя, он вдруг почувствовал свою крайнюю уязвимость и потерянность. Стыдясь и не желая быть раскрытым, он выскочил из комнаты и убежал на берег.

Как расстроенный подросток, познавший горечь любви, он бродил по темному песку, доходя почти до воды. В темноте слезы катились по его лицу.

Он скучал… он по кому-то страшно скучал в эту самую секунду и ничем не мог утешиться.

Отрицательные эмоции захлестывали и накрывали его прямо как океанские волны. Лину хотелось кричать. Внутри все горело и разрывалось в клочья. Казалось вся его прошлая жизнь, все старания сохранить любовь и дождаться своего счастливого «вместе навсегда» — все оказалось иллюзией, все было зря.

Лин упал на колени и закричал, пугаясь своей несдержанности. Он не мог вспомнить лицо Вэя. Он не мог вспомнить его лицо… не мог… как выглядит Цзян Вэй?! Что происходит?

Сколько прошло времени с тех пор, как они виделись в последний раз? А сколько прошло с того момента, как они любили друг друга искренно и нежно? Лин сгреб песок перед собой в большую кучу. Как сумасшедший он насыпал все больше и больше песка перед собой, а потом ударил по нему кулаком, разрушая песочную пирамиду.

— Цзян Вэй, ты сукин сын! — закричал Лин! — почему ты так легко отказался от меня?! Я для тебя недостаточно хорош?! Что ты сделал с нами, как ты мог?! — темное небо поглотило его крик, не ответив. Только океан по-прежнему шумел и как будто был чем-то недоволен.

Прямо в эту минуту сердце Лина разрывалось от боли и обиды. Он наконец-то признал, что его предали, замаскировав этот поступок красивыми словами и обставив все так, чтобы он не мог упрекать и обижаться.

А если бы это Лин женился, да что женился, просто начал встречаться с другим мужчиной, что тогда? Вэй бы перенес это спокойно? Кто знает… Невесть откуда на Лина налетел вихрь болезненных воспоминаний и сожалений. Мысли о прошлом резали без ножа. Юноша согнулся пополам и беззвучно кричал…

Почему до этого дня он считал себя сильным? Разве сейчас он сильный? Разве это все не самообман? Вэй отказался от него, он отказался от их отношений и выбрал вместо него власть и деньги.

Вот это и есть та правда, в глаза которой он не имел мужества посмотреть. До этих пор никто кроме Вэя не любил и не ранил его. Но теперь он узнал Кэла, и его теплое сердце придало Лину смелости взглянуть своему монстру в лицо.

«Вэй предал меня и не собирался возвращаться, я вел себя как дурак, веря ему и защищая его» — шептал Лин, разминая в руках мокрый песок.

Затем он смотрел в темное небо, спрашивая, есть ли кто-то, кому Лин нужен в этом мире? Его эмоциональное состояние портилось все сильнее. Он поднялся и решительно шагнул в воду. Разум покидал его, он вдруг захотел умереть…

Все дальше уходя от берега, он испытывал болезненную радость, представляя, как Вэй узнает о его смерти. Он хотел причинить ему смертельную, жгучую боль, ранить его, заставить сожалеть, каяться и главное, лишить его возможности все исправить… Ледяная вода доходила ему до груди, но Лин не чувствовал холода.

Душа горела от обиды и разочарования. Лин не видел свое запястье, но знал, что татуировка исчезла, и весь его придуманный мир исчез вместе с ней. Разве его что-то держит в этом мире? Зачем такому никчемному человеку продолжать жить?.. Юноша творил неимоверную дичь, не отдавая себе отчёт о своей неадекватности. Напиток забвения бурлил в его крови, доводя состояние юноши до полного абсурда и самоуничтожения.

Лин ушел с головой под воду и замер.

«Я такой бесполезный, такой никчемный, зачем я родился на свет» — повторял он мысленно и его тело постепенно коченело. Даже под водой слезы текли из его глаз, и он закричал, не имея больше никаких способов выразить свою боль. Волны подхватили его тело, укачивая, как младенца, стараясь унять его печаль, обещая завтра новый день, но Лин уже не слышал и не видел. Он умирал.

Внезапно в толще воды вспыхнул яркий свет, выхватив юношу из темноты. Словно только этого и ожидая, Кэл прыгнул в воду и достал тело Лина. Юноша безвольно обмяк в его руках, длинные волосы безжизненно свисали вниз, ни один мускул на его лице не дрогнул.

Кэл положил его на песок и сделал массаж сердца. После

непродолжительной реанимации Лин выкашлял воду из лёгких, но так и не очнулся. До утра Кэл сидел рядом с ним, разминая его озябшие руки и прислушиваясь к слабому дыханию.

— Когда он придет в себя? — спросил Кэл у Учителя.

— Сложно сказать, пробуждение — малоизученная вещь. У него выдалась очень эмоциональная ночь. Завтра, возможно, он сможет вернуться к нам из своего путешествия.

— Со мной тоже так было? — поинтересовался Кэл.

— Ещё бы, ты не помнишь ничего, да? Твое пробуждение случилось на втором году нашего знакомства. Выпив чай забвения, ты впал в бешенство, сломал кое-что из мебели, а потом вылез на крышу и прыгнул вниз. К счастью, прямо перед падением ты пробудился, и твои силы защитили тебя. Ты пролежал без сознания три ночи и наконец, очнулся. Лин тоже справится, пока его душа будет дрейфовать, кто знает, что он там найдет?..

Тем временем Лин взбирался по ступеням. Он во что бы то ни стало должен дойти до верха лестницы. Все бы ничего, но он тащил на спине огромный, больше него самого тюк с вещами. Каждый шаг давался ему с трудом. Обливаясь потом, юноша прилагал неимоверные усилия, чтобы не завалиться назад и не упасть в пропасть за его спиной. Он знал, что там наверху он найдет ответы на свои вопросы и упрямо продвигался вперёд.

Хватаясь за белые камни, он делал шаг за шагом и наконец, буквально вполз на последнюю ступеньку. Перед его взором предстал подвесной мост, частично скрытый туманом. Воздух был напитан ароматами дождя и цветов. Юноша поднялся и неуверенно пошел по мосту. Туман делал мир вокруг нереальным, но Лин догадывался, что внизу пугающая бездна и крепче хватался за перила моста. Преодолев половину пути, он встретился с сильным ветром.

Мост раскачивался, и юноша изо всех сил старался удержаться. В конце концов, он опустил свою ношу вниз и принялся тащить ее волоком. Каждый шаг давался с трудом, но Лин не выпускал из рук свой мешок. Добравшись до конца моста, он заметил, что ветер стих, а впереди раскинулось горное озеро. На берегу раскачивались маленькие лодочки.

Лин подтащил к одной из них свой мешок и с превеликой осторожностью погрузил его в лодку. Едва отплыв от берега, лодка начала тонуть и тогда Лин выпрыгнул из нее, продолжая плыть рядом и толкая лодку к противоположному берегу. Выбравшись на берег, он немного обсох и затем снова продолжил свой путь.

Перед ним раскинулся прекрасный сад, но узкие тропинки не позволяли тянуть за собой такой огромный мешок. Едва попробовав, Лин с досадой заметил вывернутые с корнем розовые кусты. Посетовав на свою судьбу, он поднатужился и с трудом поднял мешок над головой.

Медленно ступая по тропинке, юноша нес тяжёлый груз на вытянутых руках, но зато розы оставались целыми. Руки и ноги Лина неумолимо дрожали от напряжения. Весь он обливался потом, и испытывал боль в мышцах. Хотя вокруг цвели самые красивые в мире цветы, Лин не мог насладиться ими, потому, что все его внимание поглотил мешок над головой.

Внезапно он услышал смешок, похожий на звон серебряного колокольчика.

«Я здесь!» — дразнился голос, — «я сзади тебя!»

«А теперь перед тобой»,

«Найди меня»… Растяпа, почему ты такой медленный?»

«Зачем носишь с собой такой большой мешок?!»

Лин растерянно озирался, но никого не видел. Пройдя ещё немного вперёд, он остановился в начале изящной круглой площади. По краям она тонула в море цветов, а в середине ее возвышался небольшой фонтан из белого камня. Вода лениво перетекала из верхней чаши в нижнюю. В самом низу болтая ногами, сидела маленькая девочка. По виду ей было не больше пяти лет.

— Ты нашел меня, — весело засмеялась девочка, — до чего же ты медленный…

Лин подошёл ближе и положил мешок на землю. Ветерок подхватывал брызги воды и нежно опрыскивал разгоряченное лицо юноши. Он зажмурился и продолжал стоять под этим прохладным дождем. Девочке надоело ждать и, легко взмахнув рукой, она окатила его водой с головы до пят.

Удивленный Лин вытер рукавом лицо и хотел уже накричать на девочку, но она легко оттолкнувшись, перелетела на верхнюю чашу фонтана. Ступая по воде и не утопая в ней, она прохаживались перед юношей, заставляя его нервничать.

— Кто ты? — наконец спросил он.

— Я это я, — девочка явно не планировала сводить с Лином дружбу.

— А что это за место? — озираясь, спросил Лин.

— Не знаю, это ты его придумал, — пожала худыми плечиками девочка, — вот скажи, зачем тебе непременно нужны были все эти трудности?

Лин в замешательстве потёр затылок и не нашел что ответить.

— Ты знаешь, как оказался тут? — более мягко спросила девочка.

— Не знаю, — искренне ответил юноша.

— Ты умер, — ошарашила его малышка, — но не полностью, поэтому все ещё можешь вернуться.

Лин даже не знал, что ответить.

— Давай посмотрим, что ты принес, — с любопытством девочка взглянула на его мешок.

По правде сказать, Лин сам не знал, что внутри мешка. Он просто цеплялся за него всю дорогу, как за самое дорогое.

Девочка спрыгнула и тут же стала рыться в мешке. Чтобы заглянуть в него ей пришлось вставать на носочки. Внезапно она отдернула руку, а на ее пальчике заалела царапина.

— Ой, кто бы мог подумать, — сказала девочка, — здесь столько сожалений, а они всегда ранят.

Она пнула мешок ножкой и все его содержимое тут же высыпалось.

— Тащат с собой хлам всякий, — нахмурилась девочка.

Внезапно пошел дождь. Девочка, как ни в чем не бывало, откуда-то достала зонт и спряталась от холодных капелек. Она поманила Лина за собой и пошла в дальний конец сада, туда, где стояла увитая зеленью беседка. Отряхнув зонтик, девочка сделала шаг внутрь и превратилась в красивую девушку. Лин смотрел на нее во все глаза.

— Ну что, — взрослым голосом сказала она, — вы до сих пор меня не узнали?

— А должен был узнать? — осторожно спросил Лин.

— Это странно, я точно знаю, кто вы, но что-то не так, — размышляла вслух девушка.

— Так мы знакомы?

— Ну да, я немного пошутила у фонтана, прошу прощения. Как вам ваше новое воплощение?

— Что-что? — если бы у Лина сейчас было обычное его тело, то он бы не смог совладать с сердцебиением.

— Ах, простите, — девушка хлопнула себя по лбу, — ваша память же запечатана! Но не беда, сейчас поправим, нужно только… а кстати, вы уже встретили Кэла?

— Кэла?.. — Лин понимал девушку через слово.

Она то болтала о чем-то за пределами его восприятия, то говорила знакомые вещи.

— И?! — девушка прижала ладошки к щекам, — он все так же красив?

Лин решил, что, наверное, девушка знала Кэла при жизни или что-то в этом роде. Пока он думал, как ответить, она спросила:

— Так вы узнали друг друга? — девушка захлопала ресницами.

— В каком смысле? — не понял юноша вопрос.

— Ох, бедные! Столько лет вы ждали эту встречу, и память подвела вас! Что за ирония… — на ее щеках появился румянец, — мы все так переживали за вас…

Лин вытирал рукавом капельки дождя с шеи и непонимающим взглядом смотрел на странную девушку. У души, вроде его, осталось совсем немного эмоций, а точнее почти ноль. Он помнил Кэла, Учителя и Вэя, но все они сейчас были не важнее для него, чем количество осадков в Пекине.

Девушка коснулась кристалла на груди и сказала:

— Господин Двенадцатый, я встретила Девятого, вы просили сообщить вам.

После этих слов за спиной Лина почувствовалась движение воздуха, и возник мужчина лет тридцати пяти. Юноша резко обернулся и испуганно уставился на чужака.

Мужчина был одет в длинные серебристые одежды. Такие же серебряные волосы мягкой волной лежали на плече. На груди висел кристалл, как и у девушки. Он бросил на Лина короткий настороженный взгляд и обратился к девушке:

— Здесь неудобно говорить, отправимся ко мне.

После этого он положил ладонь на плечо Лину, и все вокруг исчезло, а затем появилось снова. Юноша и его спутники стояли в центре огромной круглой комнаты. До самого потолка, высоту которого нельзя было измерить на глаз, простирались книжные полки.

От масштаба захватывало дух. Лин обернулся вокруг и заметил симметричные сводчатые окна, выше человеческого роста, украшенные витражами. Пол из красного дерева, глубокие кожаные кресла, свечи в подсвечниках и повсюду атмосфера покоя…

— Добро пожаловать в мой скромный дом, — начал Двенадцатый, — располагайтесь, — указав на кресла, он прошел к столу.

Пока гости рассаживались, хозяин любезно предложил им ароматный чай и теплые булочки. Лин с трудом верил в происходящее и вдруг понял, что его одежда полностью сухая. Ощупав свой рукав, он окончательно убедился, что с ним происходят странные вещи.

Тем временем девушка, которую незнакомый мужчина несколько раз назвал Третьей, налила и подала им чай. Лин осторожно взял изящную чашку и отпил. На вкус было божественно! «Как хорошо, что в этом месте можно чувствовать вкус пищи», — подумал он.

Хозяин дома коснулся кристалла и связался с кем-то, приглашая присоединиться. Тут же в комнату вошла пожилая женщина с высокой прической. Она, как и мужчина, была в серебряных одеждах. Слегка кивнув головой, женщина подошла к Лину.

— Рада видеть вас, Глава! — сказала она прямо, — вы пришли, чтобы вернуть себе воспоминания о прошлой жизни?

Лин не знал, что ответить. Даже его нахождение здесь не было запланировано им. Все происходило помимо его воли и желания.

— Тогда было смутное время, нам пришлось туго из-за Древнего Духа, и ваша смерть стала ударом для всех… — сказала женщина, — я собиралась покинуть пограничье и перейти в Эфир, поэтому застала лишь эпизод этой истории. — Она немного помолчала и добавила, — уважаемый Двенадцатый, помнится Четвертый опекался старейшиной на правах родственника?.. — женщина извлекала из памяти отрывки воспоминаний.

Лин понемногу привыкал, что его все называют по номеру, Девятым, но не ожидал, что у него какие-то родственные связи с неизвестным номером Четыре.

— Вы правы, — ответил Двенадцатый, приложив ладонь ко лбу и прикрыв глаза, — у меня нет привычки вмешиваться в чужие дела, все мы обещали уважать друг друга.

Женщина с пониманием покивала ему и села на появившийся из ниоткуда стул напротив Лина. Юноша мог бы запросто подавиться от неожиданности, но Третья предусмотрительно похлопала его по спине. Он благодарно кивнул ей в ответ.

— Четвертый по-прежнему в пограничье, — сказал мужчина за столом, и, убрав руку от лица, постучал пальцем по столу.

— Старейшина, должны ли мы вмешиваться в это дело?

Мужчина не отвечал. Третья беспокойно ерзала в кресле, желая что-то сказать, но не решаясь нарушить тишину. Наконец Двенадцатый хлопнул ладонью по столу.

— Пусть решает Четвертый.

Женщина с пониманием кивнула, чем явно разочаровала Третью. Девушка отвернулась к окну, чтобы скрыть свои чувства, но ее нижняя губа предательски дрожала. Один Лин оставался равнодушным. Ему было глубоко плевать, что там с его памятью и почему все так переживают. Все свои немногие годы жизни он помнил неплохо, и этого было достаточно, чтобы не вспоминать о чем-то ещё. Да и вообще, сколько нужно человеку помнить? Главное не повторять свои ошибки.

И все же странная реакция Третьей его заинтересовала. Почему она так хочет заставить его вспомнить и ещё одно… при чем тут Кэл?

— Кхм-кхм, — прочистил горло юноша, — я хотел бы кое-что спросить.

Мужчина и женщина вместе повернулись к нему.

— Госпожа Третья упомянула моего нового друга Кэла, кхм, он уже долго живёт на свете… кхм… мог ли я встречать его раньше? — наконец сформулировал Лин и почувствовал лёгкую неловкость.

Третья от возмущения разинула рот, а потом разревелась, уткнувшись в подлокотник кресла. Мужчина почти скрыл свою улыбку, а женщина внезапно засмотрелась на верхние ярусы библиотеки. Повисла неловкая пауза, которую нарушали шумные страдания Третьей. Она сейчас напоминала Лину его маму, когда она смотрела какой-то слезливый сериал. Ну, вот опять, какая-то странная реакция…

— Старейшина, — заговорил мужчина за столом и встал, — память это сокровище каждого человека, — он подошёл ближе и стал рядом с Седьмой, — так уж получилось, что вы лишены воспоминаний о прошлой жизни, а это, на минуточку, около полутора сотни лет.

Лин слушал его с невероятно тупым выражением лица. Что?! Сто пятьдесят лет?!

— Мы не имеем права отбирать и возвращать память, так как это ваше личное решение. Кто бы ни запечатал вашу память в прошлом — он мог сделать это только с вашего согласия. Мы можем рассказать вам лишь то, что знаем сами…

— Да, только то, что знаем сами, без подробностей — подтвердила женщина.

Лин кивнул в знак согласия, а Третья, утерев нос рукавом, уселась ровно, приготовившись слушать.

— Вы стали Девятым старейшиной после смерти вашего отца, который был Вторым старейшиной. Однажды вы были ранены Древним Духом, и эта рана отравила вашу жизнь на многие годы. Оказавшись в его руках во второй раз, вы погибли, но не от его руки, и при этом потеряли все воспоминания.

— Душа старейшины может переродиться, и вы изъявили такое желание после долгой реабилитации, — подключилась к рассказу женщина, — вы вернулись в пограничье в теле Ши Лина спустя много лет после вашей смерти. Мы не могли сразу отправить вас из-за сильных травм, ваша душа была почти расколота… сначала мы укрепили ее, но при переходе вы потеряли большую часть своих сил.

Оба старейшины замолчали, давая время Лину обдумать их слова и все осознать.

— Если вы захотите, то есть возможность вернуть вам знания и силу, поэтому позвольте вам помочь, Старейшина, — мягко сказал мужчина в серебряных одеждах.

Все это время Лина не покидало беспокойство. Оно зудело, как назойливая муха, мешая ему сосредоточиться. Во-первых, Кэл, что за реакция такая на простой вопрос, знал ли он Кэла в другой жизни? Но, похоже, ответить ему сможет только Третья. А во-вторых, ещё более щепетильный и насущный вопрос, вернётся ли сам Лин обратно? И как? Родится заново?

Или его тело ещё сгодится? И сколько времени он тут провел. И если он вернется, то силы и знания ему не повредят и тогда он хочет помощь по программе «все включено». Осознав, что вопросов больше, чем один, Лин поднял руку как на уроке.

— Уважаемые старейшины, прежде чем ответить на ваш вопрос скажите, пожалуйста, надолго ли я тут и вернусь ли на землю?

— Вас никто не удерживает, — ответила Седьмая, — мы лишь помогаем вам. Если вы хотите обратно, то прошло только три часа земного времени. Вы сможете безопасно вернуться в свое тело и вернуться к обычной жизни.

— Но вы уже не забудете то, что произошло здесь, — добавил мужчина.

— В таком случае я хочу обратно все, что принадлежит мне, а также сверху все, что вы готовы мне подарить, спасибо, — сказал на одном дыхании Лин.

http://bllate.org/book/18077/1733732