Готовый перевод I Just Didn't Want to Become a Villain / Я просто не хотел становиться злодеем: Глава 5

Глава 5. То, что меняется

С тех пор как начался домашний арест, минула уже неделя.

Но всё это время я исправно делал то, что нужно.

Исполнил одну-единственную просьбу, обращённую к слугам.

Попросил установить тренировочные тренажёры в свободной комнате отдельного корпуса.

Новейшее оборудование удалось раздобыть благодаря поддержке семьи. Вернее, благодаря тому, что прежний я прилагал к этому усилия.

Каждый месяц из дома мне поступала огромная сумма — язык не поворачивался назвать её карманными деньгами, — и я вкладывал её в управление активами.

Судя по всему, у меня был к этому талант: семья ни о чём не догадывалась, а я и оглянуться не успел, как приумножил деньги во много раз.

Когда-то я и впрямь тратил их на подарки семье, но теперь в этом не было нужды.

Возможно, некорректно называть эти средства полностью моими, но я намеревался использовать их осмысленно.

И первым шагом к этому стала организация тренировочной комнаты.

От одного вида всех этих тренажёров настроение взлетело до небес, и в первый день я издал такой странный крик, что не на шутку перепугал слуг.

С тех пор я каждый день до самой темноты запирался в этой комнате. Разумеется, я делал перерывы и не перегружал себя. Если подорву здоровье — всё пойдёт прахом.

Поэтому, хоть я и проводил в комнате почти всё время, иногда просто читал там книги.

Здесь имелись и душевая, и холодильник, и раскладная кровать — так что при желании можно было и вовсе здесь жить.

Хотя формально это считалось домашним арестом, для меня такая жизнь была сущим раем. Было бы просто замечательно, если бы и дальше всё так беспечно и закончилось.

Но жизнь, похоже, так просто не позволяла.

— Молодой господин Со. Прибыл господин Хадзимэ.

— Просите.

«Зачем он пожаловал в такое место?»

— едва не сорвалось с языка, но я дал разрешение войти.

Как только разрешение было дано, тут же послышался звук открывающейся двери.

— Извините за вторжение.

Продолжая работать на тренажёре, я покосился на фигуру вошедшего старшего брата.

Он с опаской оглядывал обстановку. Может, оттого, что я не заговорил первым, он и не знал, что ему делать?

Хотя наши отношения были не из тех, где принято проявлять такую заботу, — что же он задумал?

Да и вообще, зачем пришёл? Не просто же так явился — по делу ведь?

— У вас что-то случилось?

Я-то считал, что вёл себя тихо, но вдруг неосознанно чем-то ему навредил? Если он намерен придираться, я готов и к ссоре.

— Да нет, просто…

Я уже думал, сейчас начнёт высказывать претензии, но говорил он отчего-то невнятно. Блуждал взглядом, а потом положил руку на затылок. Шею, что ли, затекшую потянул?

Решив, что сейчас не до тренировок, я отошёл от тренажёра. Вытерев пот полотенцем, отпил воды из бутылки.

Всё это время я не обращал внимания на присутствие старшего брата.

Он так и продолжал просто стоять, что мне даже подумалось: «Может, он сейчас уйдёт?»

— и я невольно бросил на него холодный взгляд.

— Если у вас нет дела, так это что — слежка? Если тревожитесь, соблюдаю ли я арест, спросите у слуг — они подтвердят, что я и шагу не сделал за пределы отдельного корпуса.

— Да нет…

— Если «нет», то что?.. А, понял. Вы считаете: раз я не извинился за то, что ударил его, то должен сейчас же пойти и принести извинения.

Больше мне и в голову не приходило других причин, чтобы он сюда явился. Действительно, демонстрируя раскаяние, я соблюдал арест, но лично перед ним так и не извинился. Я полагал, что, раз не могу покинуть отдельный корпус, а он, скорее всего, и видеть моего лица не желает, то можно обойтись и без этого.

Но то были лишь мои рассуждения, а его мнения на этот счёт я не слышал.

— Это была моя недальновидность. Я хотел бы немедленно отправиться с извинениями, но, поскольку нахожусь под арестом, могу ли я сделать это после того, как получу разрешение выйти?

Даже если он первый начал насмехаться, виноват всё равно я — тот, кто поднял руку. Я сообщил обо всём отцу и решил, что дело улажено, оставив его без внимания, — и это было ошибкой в суждении.

Надо переодеться, а потом пойти к младшему брату — я весь в поту.

— П-погоди-ка.

Именно в тот миг, когда я уже хотел позвать слугу, чтобы тот испросил разрешения у отца, молчавший до сих пор старший брат окликнул меня.

— ? Что такое?

Извиняться лучше как можно скорее. Я думал так и уже готов был приступить, — так почему же он меня останавливает?

— Я пришёл не из-за Акидзи. Хотя нельзя сказать, что это вовсе не связано.

— Вот как.

— Я слышал, что ты смирно соблюдаешь арест. А ещё — что начал тренировать тело.

— Вот как.

Стало быть, он пришёл проверить, действительно ли я изменился? Тогда это та же слежка.

— Как видите. Если вы считаете это пустой тратой денег, замечу: это мои личные средства, и я ни единой монеты не взял из семейного бюджета. До окончания срока я также буду вести себя смирно — так и доложите.

— Да нет. Я, в общем… Понял.

Он начал было что-то говорить, но осёкся. Впрочем, я не стал его расспрашивать. Мне было уже всё равно, что бы обо мне ни думали.

— Когда арест закончится, я непременно принесу извинения. А если он и лица моего видеть не захочет, передайте ему, что я раскаиваюсь и постараюсь больше никогда не попадаться ему на глаза.

Я бросил эти слова в спину старшего брата, когда он уже развернулся уходить, и его шаги остановились.

— …Ты изменился.

Эти слова, видимо сорвавшиеся с губ неосознанно, всё же достигли моего слуха.

Он даже не обернулся ко мне, и я тихо выдохнул и ответил:

— Мне ничего не оставалось, кроме как измениться.

Старший брат ничего не ответил и молча вышел из комнаты.

http://bllate.org/book/18080/1739676