Готовый перевод Superstar, No Big Deal?! / Суперзвезда? Что в этом особенного?! [Завершено✅]: Глава 26. Продолжение великолепного недоразумения!

Каким цветом окрашен мир Шань Я Туна?

У него, конечно, были кое-какие обрывки памяти, доставшиеся в наследство от прежнего Шань Я Туна, однако его собственные пристрастия и склонности этого человека его нисколько не занимали.

Он распахнул дверь комнаты, которая была заперта с самого его пробуждения, – здесь громоздились вещи, оставшиеся от прежнего хозяина: от шкафов до мелких ложек, всё то, что не имело к нему ни малейшего отношения. Поэтому, едва придя в себя, он без колебаний заменил всё это без остатка.

На вещах уже успел осесть тонкий слой пыли. Он провёл пальцем по поверхности стола – и на ней остался чёткий, словно прочерченный след.

Кружки с мультяшными рисунками, диван кричащих расцветок, кухонная утварь причудливых форм – на губах его мелькнула лёгкая усмешка. Даже если внешне этот юноша старался казаться послушным и примерным, в глубине души он оставался обычным подростком, падким на модные и яркие безделушки.

Если описывать красками – то красный и зелёный.

Хотя этому красному суждено было со временем поблекнуть до серого.

Он взял в руки бейсбольную кепку, набрал номер:

 – Здравствуйте, это служба доставки? Мне нужно отправить кое-какие вещи, адрес такой-то...

Каким бы ни было прошлое, ему не было дела до чужих тайн. Даже если теперь это тело принадлежало ему, – не более того. Он не видел смысла слепо тащиться по проторённой колее, оставленной кем-то другим.

Жизнь человеческая – она одновременно и бесконечно длинна, и невыносимо коротка. Пусть его подозревают, пусть не понимают, он, Цзин Ань Цзюэ, всего лишь хотел прожить её с интересом, с огоньком. Разве он не пережил уже саму смерть? Чего же после этого бояться?

"Когда здесь приберут, неплохо бы поставить пианино", – подумал он, подходя к окну и раздвигая шторы. Взгляду открылся соседний жилой комплекс и крошечный сквер у подножия высотных зданий, чьи очертания тонули в смазанной дымке.

Он слегка нахмурился. Закатное солнце золотом заливало его лицо, придавая коже неестественный, почти болезненный оттенок. Он прищурился, опустил шторы – и в комнате вмиг стало ещё темнее, чем до того, как он вошёл.

Он прикрыл глаза, усмехнувшись про себя. Тот, кто долго пробыл во тьме, при соприкосновении со светом чувствует нестерпимую резь в глазах; но когда этот свет снова отнимают, прежняя тьма кажется уже невыносимо чёрной. Такова человеческая природа – привычка, от которой невозможно избавиться.

Он не верил, что на свете найдутся два человека с совершенно одинаковыми привычками. Он и не стремился быть похожим на Шань Я Туна – никогда. Даже если ему и приходилось играть роли, он выбирал лишь те сцены, что были ему по душе; у него не было ни малейшего желания добросовестно повторять жизнь этого юноши, шаг за шагом следуя по чужому сценарию.

Телефон, поставленный на беззвучный режим, внезапно засветился экраном. Он достал аппарат, даже не взглянув на определитель номера, и ответил мягким, обходительным тоном:

 – Здравствуйте, это Шань Я Тун.

На том конце провода молчали – только слышалось тихое, ровное дыхание.

Сумерки, час встречи с демонами (1).

Он ждал, ждал, и уже готов был с досадой захлопнуть крышку телефона, как вдруг с той стороны донёсся нежный, почти шелестящий женский голос:

 – Тун...

* * *

Он закрыл дверь, прошёл в гостиную, опустился на диван, включил телевизор. Поглядел немного – стало скучно, и он набрал номер своего ассистента.

Когда Ян Цзюнь принял звонок Шань Я Туна, он как раз коротал вечер в баре в приятной беседе с некой красавицей. Выслушав, что ему сказал юноша, он едва не запустил телефоном об стену.

Девушка, сидевшая рядом, была с ним в приятельских отношениях; заметив, как помрачнело его лицо, она с любопытством спросила:

 – Что случилось?

 – Наш домашний пёс решил перекусить! – прорычал Ян Цзюнь, сжимая зубы, и выскочил из бара. Чтоб этому паршивцу пусто было! Не мог же он хоть минуту посидеть спокойно?

 – И что это за пёс такой высокого полёта, что умеет сам звонить, когда хочет вкусняшку? – женщина достала сигарету, зажгла её, зажала между пальцами, пожала плечами и обернулась к бармену: – Мне латте.

* * *

Раздался звонок в дверь. Шань Я Тун взглянул на часы. Ян Цзюнь и впрямь так быстро управился? И куда, интересно, подевался запасной ключ, который он ему давал?

По голосу в трубке вроде бы доносился шум бара – неужели этот человек, с его-то характером, готов бросить свои развлечения ради работы?

Шаркая домашними тапками, он лениво побрёл к двери, громко шлёпая подошвами по полу, и приоткрыл створку. За порогом стоял вовсе не Ян Цзюнь. Он на мгновение замер, затем распахнул дверь шире:

 – Брат Сяо.

Сяо Ци Шэнь улыбнулся с порога:

 – Я не помешал?

 – Нет, – Шань Я Тун поднял голову и сделал приглашающий жест, улыбнувшись в ответ. – Проходи, пожалуйста.

Войдя в прихожую, Сяо Ци Шэнь увидел, что Шань Я Тун босиком, в пушистых тапочках и длинной футболке – вылитый соседский мальчишка, ни следа артистического лоска.

 – Ах да, тапочки вон там, – Шань Я Тун, сделав два шага, вдруг обернулся и указал на обувную полку у входа, где аккуратным рядком стояли несколько пар домашней обуви.

Сяо Ци Шэнь слегка опешил, на миг замялся, затем нагнулся и переобулся. Пройдя в гостиную, он присел на край дивана, пока Шань Я Тун хлопотал на кухне, заваривая кофе.

 – Переобуваться не совсем привычно? – Шань Я Тун подошёл с двумя чашками, поставил одну рядом с гостем и чуть застенчиво улыбнулся. – Я слышал, в домах людей из высших кругов такой мороки обычно не бывает.

Сяо Ци Шэнь усмехнулся:

 – Ничего, терпимо, – впрочем, у него дома действительно не было нужды переобуваться – уборкой занималась прислуга, а сменная обувь – это скорее удел простых семей.

Шань Я Тун улыбнулся, поднял свою чашку:

 – Брат Сяо, мог бы просто позвонить, зачем же утруждать себя визитом? – его куда больше интересовало другое: откуда этот человек знает его домашний адрес? Если память ему не изменяла, Сяо Ци Шэнь ни разу не был у него дома. В прошлый раз тот подвёз его лишь до ближайшего перекрёстка, и с тех пор никогда не приближался. Каким же образом он теперь отыскал его квартиру?

Кофе был сварен превосходно – видно было, что Шань Я Тун искушён в этом деле. Сяо Ци Шэнь поставил чашку на стол и спросил с лёгкой улыбкой:

 – Ты хорошо разбираешься в кофе?

 – Просто хобби, ничего более, – улыбка Шань Я Туна стала чуть заметнее, он опустил чашку. – Неужели брат Сяо тоже интересуется этим?

Сяо Ци Шэнь приподнял бровь:

 – Если я скажу "да", ты меня научишь?

Шань Я Тун мельком глянул на часы:

 – Боюсь, моих навыков ещё недостаточно, чтобы быть учителем.

Он провёл пальцем по краю чашки, другой рукой взял пульт и включил телевизор. На экране как раз шёл тот самый романтический сериал, который прославил Ло Янь Цяня. Шань Я Тун равнодушно глянул на экран и уже собрался переключить канал, как голос Сяо Ци Шэня остановил его:

 – Подготовка к концертам уже на завершающей стадии. На выступлениях тебе предстоит исполнить две мои песни, одну из них – в дуэте со мной. Надо будет найти время и зайти в студию, чтобы попробовать, как это будет звучать.

 – Хорошо, – Шань Я Тун снова взял пульт, намереваясь переключить программу, но неловко задел чашку локтем, и кофе выплеснулся, залив ему половину одежды.

Кофе был сварен совсем недавно – вода ещё не остыла. Увидев это, Сяо Ци Шэнь мгновенно выхватил из-под стола салфетки, нагнулся и принялся промокать пропитанную ткань на Шань Я Туне.

 – Сильно горячо? Скорее переоденься.

 – Ничего страшного, – Шань Я Тун покачал головой, поднял взгляд – и заметил, что и на белом пиджаке Сяо Ци Шэня расплылось бурое пятно. По-видимому, пока тот вытирал его, кофе попал и на него, а сам он ещё не заметил.

 – У тебя тоже пятно, – Шань Я Тун слегка коснулся его руки, показывая на испачканный белый пиджак.

Сяо Ци Шэнь перевёл взгляд на руку, которой коснулся юноша, – тонкая, светлая, с длинными пальцами, – и на миг ему почудилось, что место прикосновения стало необычайно горячим.

Но он же не герой какой-нибудь наивной романтической дорамы. Отогнав странное ощущение, он усмехнулся:

 – Ерунда.

Шань Я Тун потянул его за рукав:

 – Пойдёмте, переоденемся в комнате.

Однако, как известно, трагедия нередко складывается из бесконечной цепочки случайностей.

Вот, например, как сейчас.

На полу растеклась кофейная лужица, отчего подошвы тапочек Сяо Ци Шэня утратили сцепление с поверхностью, сопротивление уменьшилось, а по инерции, и под действием всех объективных законов физики, включая гравитацию, его потащило вперёд. А прямо перед ним находился Шань Я Тун.

За спиной Шань Я Туна – узкий диван; они столкнулись и упали друг на друга, и единственное, о чём успел подумать Шань Я Тун, это: хорошо, что у него диван достаточно мягкий.

Ян Цзюнь открыл дверь запасным ключом – и застыл как вкопанный. Сяо Ци Шэнь навалился на Шань Я Туна, прижав его к дивану; лица юноши он не видел, но по опрокинутому на столе кофе и разбросанным салфеткам можно было догадаться, что здесь всё происходило весьма бурно.

Он захлопнул дверь и только через мгновение осознал: оба они мужчины! Он резко обернулся – Шань Я Тун внизу, а сверху... Неужели...

"Шань Я Туна принудили к негласным правилам!"

______

1. 逢魔时刻 (féngmó shíkè) – литературный перевод – час встречи с демонами – образное выражение, обозначающее сумеречное время, на границе дня и ночи, когда, по поверьям, стираются границы между мирами и можно столкнуться с нечистой силой; в переносном смысле – момент неуверенности, таинственности, когда грань между явью и иллюзией становится зыбкой.

http://bllate.org/book/18097/1737779