Готовый перевод Today I Was Forced to Resurrect Again / Сегодня меня снова заставили воскреснуть: Глава 30

Гу Жун на этот раз не колебался: от испуга у него дрогнула рука, и он отшвырнул телефон прочь.

Обычно Гу Жун спал ногами к двери, а вот Шэнь Цюцзи периодически менял положение, ложась то ногами к двери, то к балкону. И так вышло, что именно сегодня он тоже лежал ногами к двери, поэтому брошенный Гу Жуном телефон прилетел ему прямиком в голову.

Раздался глухой стук. Судя по звуку, удар был довольно болезненным.

Лян Шао и Ли Минсюэ на соседних кроватях невольно повернули головы на звук. Видимо, Гу Жун и Шэнь Цюцзи все еще находились в натянутых отношениях. Интересно, что на этот раз выкинул Шэнь Цюцзи, раз Гу Жун запустил ему телефоном прямо в голову?

А Шэнь Цюцзи в этот момент был абсолютно ни в чем не виноват. Когда в него прилетел телефон, он сам мирно лежал и сидел в своем смартфоне, никого не трогая.

Скорее всего, он никак не ожидал столь внезапной атаки с воздуха. Проведя полминуты в тишине, он потрогал наливающуюся шишку на лбу, сел на кровати и посмотрел на Гу Жуна.

— Прости, Шэнь Цюцзи... я не специально, — спохватился Гу Жун, увидев его реакцию. — Просто увидел кое-что пугающее.

Шэнь Цюцзи подобрал телефон Гу Жуна, который упал ему на подушку, и спросил:

— И что же ты такое увидел, что тебе понадобилось разбить мне голову ради чувства безопасности?

Экран телефона Гу Жуна еще не успел погаснуть. На нем был открыт чат в QQ. Шэнь Цюцзи не имел странной привычки читать чужие переписки, но в сообщении была фотография, так что он неизбежно мельком ее увидел.

[17 Информатика 3 Е Хуа: Я приготовил тебе подарок в знак извинения. Он лежит в аудитории, приходи и забери. [Картинка]]

Фотография снова была сделана в вечерней аудитории. О «подарке», упомянутом «Е Хуа», свидетельствовала аккуратная коробка, перевязанная красной лентой и лежащая на длинной парте.

Шэнь Цюцзи, не зная предыстории, скользнул взглядом по фото подарка, приподнял бровь и спросил Гу Жуна:

— И кто это зовет тебя посреди ночи в аудиторию за подарками?

Услышав это, Гу Жун тут же отдернул руку, которую протянул, чтобы забрать телефон. Завернувшись в одеяло, он воскликнул:

— Я не пойду!

Лян Шао, игравший в игру, услышал только половину фразы. Подняв голову, он с живым интересом спросил:

— Что? Какая-то девчонка зовет нашего Эр Жуна посреди ночи в пустую аудиторию, да еще и подарок хочет подарить?

— Ничего подобного, — пробормотал Гу Жун, прячась под одеялом. — Это вообще не девчонка. И даже не факт, что человек.

После этого Гу Жун подробно, во всех деталях, пересказал Ли Минсюэ и Лян Шао всё, что произошло в здании Минсинь, пока они прогуливали пару, а также описал жуткий диалог в чате копировального центра с фальшивым Е Хуа. Единственное, о чем он умолчал — это то, что их с Шэнь Цюцзи защитные амулеты рассыпались в прах.

Ли Минсюэ выслушал его с изумлением, после чего пораженно произнес:

— У нас в группе действительно учится парень по имени Е Хуа, и он сегодня потерял телефон. Он сам только что рассказывал об этом в групповом чате.

— Куратор велел нам больше не обсуждать эту тему. Он уже связался с Е Хуа. Сейчас уже поздно поднимать шум, но завтра рано утром он попросит охранников сходить вместе с Е Хуа в Минсинь и поискать телефон.

— Серьезно? — удивился Лян Шао и открыл чат группы в телефоне, чтобы проверить. — А я почему ничего не видел?

Ли Минсюэ вздохнул:

— А что ты мог видеть, если всё это время рубился в игры?

Прочитав переписку в чате группы, Лян Шао не удержался от комментария:

— Куратор просит не обсуждать... Но сейчас ведь не так уж и поздно, всего восемь часов. Если бы они просто пошли в Минсинь и забрали телефон, все слухи развеялись бы сами собой. А на крайняк можно было бы по камерам посмотреть, кто там бродит по ночам.

— Хорошая идея, — подал голос Шэнь Цюцзи. — Вот только в здании Минсинь нет камер видеонаблюдения.

Решение о переводе занятий в здание Минсинь было принято в спешке. Оно так долго пустовало, что никаких камер там отродясь не было. Администрация планировала установить их на этих выходных, и никто не ожидал, что проблемы начнутся в первый же день занятий.

— Значит, придется ждать результатов до завтра, — Лян Шао потер плечи, словно отгоняя холод. — Давайте не будем говорить о таких вещах на ночь глядя? Как-то жутковато.

Гу Жун был только за. Он уже собирался горячо поддержать предложение Лян Шао, но тот вдруг повернулся к нему и снова перевел тему:

— Гу Жун, а ты что думаешь? Ты пойдешь...

— Я не пойду, — покачал головой Гу Жун. — Даже завтра не пойду.

Ли Минсюэ поддержал его:

— И правильно. Мне кажется, этот тип любой ценой пытается заманить тебя в Минсинь.

Затем Гу Жун попросил Шэнь Цюцзи закинуть фальшивого Е Хуа в черный список и удалить переписку. Только после этого он взял свой телефон обратно. Подумав немного, Гу Жун решил не рисковать и вообще удалил приложение QQ. В конце концов, у него всё равно не было друзей, с которыми нужно было срочно связаться. Установит заново завтра днем или после того, как настоящий Е Хуа вернет свой телефон.

Ночью, ложась спать, Гу Жун впервые в жизни лег в обратную сторону — так, чтобы спать голова к голове с Шэнь Цюцзи.

Шэнь Цюцзи понимал, что Гу Жуну просто страшно, но не мог удержаться от желания подразнить его. Понизив голос, он спросил:

— Жун-детеныш, почему же ты не идешь? Не боишься, что он сам придет к тебе с претензиями, что ты не оценил его благосклонность?

— Если бы он мог прийти сам, стал бы он придумывать отговорки с подарком, чтобы выманить меня в Минсинь? Я же не дурак.

Гу Жун был не только не дурак, но еще и злопамятен. Услышав, как Шэнь Цюцзи снова пугает его, он воспользовался тем, что сегодня они лежали близко друг к другу. Гу Жун просунул руку сквозь прутья кровати, нащупал лицо Шэнь Цюцзи и... ущипнул его.

— Спи, — удовлетворенно проговорил Гу Жун, натягивая одеяло, и напоследок пригрозил: — Еще хоть слово скажешь — побью.

На следующее утро все разошлись на свои профильные занятия. Общих лекций не было, поэтому никто не пошел в Минсинь. Вечером, после ужина, Ли Минсюэ принес новости. Хорошие или плохие — сказать было сложно: сегодня утром куратор вместе с охранниками и Е Хуа ходили в здание Минсинь. Они обыскали все аудитории, включая ту самую 409-ю, но телефона Е Хуа так и не нашли.

Когда Ли Минсюэ закончил рассказ, Лян Шао добавил:

— Куратор даже помог Е Хуа заявить в полицию. Но все же понимают, что от полиции толку мало. Камер нет, так что найти телефон — это из разряда фантастики.

— А по геолокации нельзя найти? — поинтересовался Шэнь Цюцзи. — Телефон Е Хуа еще включен? Если он включен, то через аккаунт устройства можно отследить местоположение.

Гу Жун тем временем удивился: откуда Шэнь Цюцзи, который сам ходит со стареньким кнопочным телефоном, столько знает?

Но лучше бы Шэнь Цюцзи не задавал этот вопрос. Услышав его, Лян Шао и Ли Минсюэ помрачнели. Переглянувшись, они ответили:

— Можно. Только вот... геолокация показывает, что телефон Е Хуа находится в здании Минсинь.

От их слов по спине Гу Жуна пробежал леденящий холодок, а волосы на теле встали дыбом.

— Я просил Е Хуа обратить внимание, нет ли там какого-нибудь подарочного пакета, — Ли Минсюэ взглянул на Гу Жуна и тихо добавил: — Но Е Хуа сказал, что тоже ничего не видел.

Эта новость порождала еще больше вопросов и подозрений.

Складывалось впечатление, что всё сказанное фальшивым «Е Хуа» преследовало лишь одну цель — выманить их ночью в Минсинь. Но что же скрывалось в здании Минсинь по ночам?

Гу Жуну, может, и было любопытно, но выяснять это на собственной шкуре он не желал.

Сейчас он хотел лишь одного: чтобы университет поскорее отремонтировал несущую колонну в главном корпусе, а затем запечатал Минсинь навсегда, позволив им вернуться к нормальным занятиям и больше никогда не переступать порог этого проклятого места.

Повезло еще, что общие профильные пары проходили только раз в неделю. В остальные дни, кроме среды, Гу Жуну не нужно было даже приближаться к зданию Минсинь.

Осознавая свою трусость, в последующие дни Гу Жун поручил Шэнь Цюцзи под прикрытием собирать информацию в различных университетских чатах QQ, чтобы выяснить, не происходило ли чего странного с другими студентами, посещавшими Минсинь. И оказалось, что многие стали свидетелями тех или иных необъяснимых явлений.

Например, драка двух студенток на перемене из-за одного парня, которую Гу Жун видел собственными глазами. Или то, что у студентов прямо во время пар сами собой развязывались шнурки. Некоторые ни с того ни с сего спотыкались на ровном месте в коридоре или на лестнице и подворачивали ноги... И всё в таком духе.

С одной стороны, назвать Минсинь по-настоящему «зловещим» было трудно. Кроме этих происшествий, которые легко списать на совпадения, никаких громких инцидентов, вроде исчезновений или самоубийств студентов, не происходило. В конце концов, всегда найдутся любители распускать жуткие слухи ради привлечения внимания. С другой стороны, Гу Жун не мог просто отмахнуться от этих странностей. Ведь он лично был свидетелем некоторых событий, и у него не было причин сомневаться в увиденном.

Приближалась среда, а значит, им снова предстояло идти на занятия в Минсинь. Накатывающий страх, от которого Гу Жуна пробирала дрожь, вернулся с новой силой. Не дождавшись от Шэнь Цюцзи результатов расследования, Гу Жун решил спросить сам:

— Шэнь Цюцзи, ты столько времени потратил на поиски информации, удалось хоть что-то выяснить? У меня жесткая судьба или нет? Могу я учиться изгонять призраков?

По правде говоря, все эти дни Шэнь Цюцзи был занят под завязку: во-первых, выяснял всё, что касалось веса костей Гу Жуна, а во-вторых, шпионил в чатах, собирая информацию о здании Минсинь. Первое он делал по собственной воле, а второе — по необходимости.

Даже если не ради других, он должен был думать о себе. Он тоже был в числе студентов, посещавших Минсинь, и если там действительно назревало что-то опасное, под угрозой оказывался не только Гу Жун, но и он сам. А умирать ему никак нельзя было.

Вспоминая о весе костей Гу Жуна, Шэнь Цюцзи вдруг подумал, что, возможно, не стоит скрывать от него подобные вещи. Ведь вполне вероятно, что Гу Жун, сам того не осознавая, был неразрывно, тысячами невидимых нитей связан с миром мистики.

— Гу Жун, у тебя самая жесткая судьба из всех, что я когда-либо встречал. Настолько жесткая, что я долгое время был уверен, что где-то просчитался, — ответил Шэнь Цюцзи, раз уж Гу Жун спросил. — Поэтому я два дня всё пересчитывал, даже обращался за советом к седьмому дяде. И вот что выяснилось...

— Я не ошибся.

Шэнь Цюцзи посмотрел ему прямо в глаза, и его голос зазвучал глухо:

— И не только я. Тот предсказатель, который гадал тебе в детстве, тоже не ошибся. Тебе действительно нужно было дать более «мягкое» имя, иначе ты мог умереть молодым.

Лицо Гу Жуна оставалось невозмутимым.

— И что в этом удивительного? — спросил он.

Родители твердили ему это с самого детства.

Все вокруг твердили, что у него настолько жесткая судьба, что без «мягкого» имени он не доживет до зрелости. Гу Жун скорее бы удивился, если бы сейчас Шэнь Цюцзи сказал ему, что его судьба на самом деле обычная.

— Нет, ты не понял. Это в корне неверно, — Шэнь Цюцзи покачал головой и нахмурился. — Вес твоих костей — ровно семь лян и два цянь. Это редчайшая судьба, одна на миллион. Но это не должна была быть твоя судьба.

«Не должна была быть его судьба»?

Эта фраза заставила Гу Жуна на мгновение опешить. Придя в себя, он слегка нахмурился, не понимая:

— Что значит «не должна была быть»?

Лицо Шэнь Цюцзи стало очень серьезным, а в глубине его глаз, казалось, скрывалась бездонная, непроглядная бездна. Четко проговаривая каждое слово, он произнес:

— Потому что этот вес слишком велик. Ты не сможешь его удержать.

http://bllate.org/book/18100/1740250