Готовый перевод Today I Was Forced to Resurrect Again / Сегодня меня снова заставили воскреснуть: Глава 48

После жуткой сцены, увиденной днем, Гу Жун вечером и куска в горло не мог пропихнуть. Он кое-как проглотил пару ложек риса в столовой и вернулся в комнату.

По словам Лу Сяоюя, они тоже жили во второй вилле, только на третьем этаже. Он делил комнату с другим парнем из первой группы, а Чэнь Цзинь и Се Цзыхань жили вместе. Появление Се Цзыханя во второй вилле до смерти напугало нескольких парней, а когда они поняли, что он тоже парень, их шок стал еще глубже. Впрочем, Чэнь Цзинь и Се Цзыхань давно привыкли к удивленным взглядам и невозмутимо поднялись к себе.

Вернувшись, Гу Жун первым делом принял душ, переоделся в пижаму, закутался в одеяло и свернулся клубочком на кровати, надеясь, что мягкая постель подарит ему хоть немного чувства безопасности.

Шэнь Цюцзи, выйдя из душа и суша волосы, издалека заметил темный след в виде отпечатка руки на изящной лодыжке Гу Жуна, выглядывающей из-под одеяла. Кожа Гу Жуна была очень бледной, а в теплом свете лампы и вовсе казалась белоснежной, отчего иссиня-черный след выделялся еще резче.

Шэнь Цюцзи вспомнил, как днем схватил Гу Жуна за лодыжку. Зная, что часто не рассчитывает силу, он подумал, что это его рук дело. Не досушив волосы, он подошел, осторожно взял Гу Жуна за ногу и, разглядывая след, спросил:

— Гу Жун, это я тебе так ногу сжал?

Но, присмотревшись ближе, Шэнь Цюцзи понял, что это не его вина — этот черный след больше походил на отметину, оставленную злым духом, человек не мог оставить такой синяк.

Гу Жун тоже подтвердил:

— Нет, это не ты.

Ладонь у Шэнь Цюцзи была горячей, а нога у Гу Жуна — холодной, и ему было приятно согреваться в его хватке. Но поза казалась Гу Жуну слишком странной, поэтому он отдернул ногу, натянул одеяло и зарылся в него с головой, оставив снаружи только лицо.

— Это случилось на похоронах? — услышав отрицательный ответ, Шэнь Цюцзи вспомнил о том, как Гу Жуна сглазили, и всё понял.

Гу Жун кивнул, его вид стал еще более подавленным.

Шэнь Цюцзи покачал головой и вздохнул:

— Вот же не повезло. Старушка умерла в преклонном возрасте, это были «радостные похороны». Такие духи обычно снисходительны к молодым. А раз за ней пришел покойный муж, значит, они прожили долгую и счастливую жизнь в согласии. Ее уход в мир иной — это благое событие. Мы даже не подходили близко, просто стояли у дороги, и тебя всё равно сглазили. Невероятно.

Сцену для поминок установили на большой площади, и они увидели ее сразу, как вышли со станции.

Дом покойной находился на длинной улице в юго-восточном углу — как раз на пути к их виллам, обойти его было невозможно. Гу Жуну придется проходить мимо, если только он не собирается все пятнадцать дней сидеть взаперти и не выходить на пленэр.

Но «радостные похороны» — это самый безобидный вид похорон, практически не имеющий табу. Если гости будут много есть, пить, громко смеяться, или даже если какая-нибудь девушка решит с кем-то познакомиться — хозяева будут только рады. Это означает, что усопшая была благословенна. Если и есть какое-то табу на таких похоронах, так это запрет на слезы.

И Гу Жун умудрился получить сглаз именно на таких похоронах!

Шэнь Цюцзи посмотрел на сжавшегося в комок юношу, долго колебался, но всё же не выдержал:

— Гу Жун, я хочу сказать одну неприятную вещь. Не знаю, стоит ли.

— Говори, — ответил Гу Жун, крепче сжимая одеяло. — А я посмотрю по ситуации, ругаться на тебя или нет.

Шэнь Цюцзи усмехнулся:

— Мне кажется, проблема в тебе.

Звучало как обвинение, но Гу Жун не разозлился, а с глубоким раскаянием согласился:

— Да, моя вина. В будущем, будь то радостные похороны или обычные, любые похороны — я сразу буду отворачиваться и уходить.

— Я не только про сегодняшний случай, я вообще про всё, — Шэнь Цюцзи сел на край кровати и посмотрел Гу Жуну в глаза. Боясь напугать его, он говорил медленно: — Начиная с городской больницы, потом здание Минсинь, а теперь эти похороны. Я думаю, дело не в том, что нам попадаются проклятые места. Дело в том, что проклятый — ты сам.

— Я проклятый? — Гу Жун указал на себя, нахмурился и задумался. — Из-за того, что могу воскресать?

Шэнь Цюцзи покачал головой:

— Не знаю. Но я должен тебе кое-что рассказать. Ты ведь знаешь, что я вижу духов умерших рядом с теми, кто скоро умрет? Но до семи лет я видел гораздо больше.

Старики говорят, что у детей есть «третий глаз», чистый и невинный, который позволяет им видеть то, что скрыто от взрослых. Когда ребенок вырастает, этот глаз закрывается, и он перестает видеть «нечисть».

Но на практикующих это правило не распространяется.

— Сейчас я вижу это только потому, что изучаю искусство Цимень Дуньцзя, и я уже не такой, как обычные люди. Ты спрашивал, можешь ли тоже этому научиться, и я ответил, что нет. Это потому, что Цимень Дуньцзя — это неортодоксальное даосское учение. А те, кто практикует его... — Шэнь Цюцзи сделал паузу, — должны дать клятву и изменить свою судьбу. По правилам нашей школы, вступая на этот путь, ты принимаешь одну из трех судеб: Одиночество, Нищету или Раннюю смерть. Одиночество означает отсутствие потомков и жизнь бобылем до самой смерти; Нищета — жизнь в крайней бедности без шанса разбогатеть; Ранняя смерть — гибель до двадцати лет. Но у изучения этого искусства есть один плюс: за исключением тех, кто выбрал Раннюю смерть, остальные практикующие вряд ли умрут до семидесяти лет.

Семьдесят лет. Но для тех, кто обречен на одиночество или нищету, долгая жизнь — не всегда благословение. Трудно сказать, что это — наслаждение жизнью или затянувшаяся пытка.

А после семидесяти все беды и несчастья, которых удалось избежать в первой половине жизни, обрушатся с удвоенной силой и заберут жизнь.

Искусство Цимень Дуньцзя невероятно могущественно. Взмах кисти оживляет рисунки, превращая неживое в живое. Как можно легко овладеть такой магией? За знания нужно платить. Вступая в школу, Шэнь Цюцзи принял судьбу «Нищеты».

Глаза Гу Жуна расширились, и он тут же понял:

— Так вот почему ты бедный.

Шэнь Цюцзи горько усмехнулся. Слово «бедный» — это еще мягко сказано. После посвящения ему нельзя было иметь при себе больше тридцати юаней наличными — всё, что больше, обязательно терялось. Стоимость его личных вещей тоже не могла превышать тридцати юаней — иначе случался пожар, и всё сгорало дотла. Ему приходилось беречь даже старенький кнопочный телефон, ведь он был для него «дорогим», а стоило проявить небрежность — и он пропадал. А если он вставлял в него сим-карту с балансом больше тридцати юаней, телефон терялся в течение семи дней.

Но Гу Жун всё еще не понимал главного:

— Но это же твоя проблема. При чем здесь я?

— При том, что, вступив в школу, я практически застрахован от насильственной смерти до семидесяти лет. Даже если я сейчас возьму нож и попытаюсь покончить с собой, я выживу на сто процентов, разве что голову себе отрублю, — серьезно сказал Шэнь Цюцзи. — И как при таких условиях я мог бы так часто попадать с тобой в сверхъестественные и опасные ситуации?

Вот в чем была загвоздка, вот чего Шэнь Цюцзи никак не мог понять.

С такой судьбой он был ходячим талисманом, громоотводом. С того самого дня, как он дал клятву, изменил судьбу и разорвал кармические связи, было предрешено, что он никогда не окажется в опасных местах. Там, куда он шел, всегда было безопасно, а вся нечисть и зло сами обходили его стороной, чтобы не стать причиной его случайной гибели.

И при всём этом: коридор с призраками в больнице, временная петля на лестнице в Минсинь, а теперь еще и эти похороны, где половина группы увидела призраков. Казалось, Шэнь Цюцзи притянул к себе все самые смертоносные и жуткие паранормальные события.

И у всех этих событий была одна общая деталь — присутствие Гу Жуна.

Как будто там, где появлялся Гу Жун, темная энергия моментально сгущалась и порождала зло.

Но ведь Гу Жун, находясь рядом с ним, всё равно сталкивался с нечистью — а это была самая невероятная чертовщина!

Шэнь Цюцзи когда-то предполагал, что у Гу Жуна судьба «Одинокой Звезды Несчастий» (Тяньша Гусин), но это было невозможно. Во-первых, «вес костей» (астрологический показатель) у Гу Жуна был слишком велик — это судьба императора. Во-вторых, будь он действительно носителем такой судьбы, его семья никогда бы не разбогатела, а будучи вторым ребенком, он не позволил бы родиться младшим братьям и сестрам. Даже если бы они и родились, то не прожили бы и десяти лет. Однако у Гу Жуна был младший брат, ученик второго класса старшей школы, который, по слухам, обладал отличным здоровьем.

Да и если посмотреть на самого Гу Жуна с его нежной кожей — сразу видно, что он с детства жил в роскоши и не знал лишений. Если бы такой человек оказался носителем судьбы Одинокой Звезды, это было бы настоящим чудом.

Шэнь Цюцзи всё разжевал так подробно, что если бы Гу Жун и сейчас не понял, то его десять с лишним лет учебы прошли бы зря.

— Значит... с теми похоронами всё было в порядке? — Гу Жун ошеломленно уставился на Шэнь Цюцзи, охваченный тревогой и смятением. — Это из-за меня даже Лу Сяоюй и Се Цзыхань увидели призраков?

Гу Жун резко сел и вцепился пальцами в рукав Шэнь Цюцзи:

— Это из-за моей судьбы? Из-за того, что мой «вес костей» — семь лян и два цяня?

— Не знаю, — всё так же ответил Шэнь Цюцзи. — Это только мои догадки. Не накручивай себя.

Гу Жун с отчаянием спросил:

— А есть способ проверить, связано это со мной или нет?

— Пока нет, — Шэнь Цюцзи покачал головой. — Но я подумаю, что можно сделать.

Гу Жун в унынии откинулся на подушки.

Через пару секунд он перевернулся на бок и, помолчав, сказал, не глядя на Шэнь Цюцзи:

— Завтра после переклички вы вчетвером идите на пленэр. Я не пойду.

— Что ты несешь? — Шэнь Цюцзи нахмурился, услышав этот обреченный тон, и попытался развернуть его за плечо. — Даже если проблема в тебе, ты что, собираешься вечно прятаться в одиночестве и не выходить к людям?

И если ты останешься один и столкнешься с нечистью, как я смогу тебя защитить?

Шэнь Цюцзи открыл рот, но в итоге поджал губы и проглотил эти слова.

— Нет, я просто придумал способ проверить, — Гу Жун не сопротивлялся и позволил вертеть собой, тихо объясняя: — Судя по нашим прошлым двум столкновениям с призраками, после первой встречи всякая чертовщина начинала происходить одна за другой. Поминальный пир продлится три дня. Завтра вы снова пойдете к сцене смотреть оперу — проверьте, увидите ли вы снова нечисть. Если я ни при чем, то вы можете встретить ее, а можете и нет. Но если это из-за меня, то даже если вы ничего не увидите...

Гу Жун медленно сел, прислонившись к спинке кровати, и выдохнул. В его спокойных глазах появилась небывалая решимость:

— ...я увижу это сам, оставаясь здесь, в комнате.

Пленэр в Хуаньшане — это обязательный предмет, который университет каждый год проводит для студентов-дизайнеров. Столько поколений выпускников прошло через это место, и никто никогда не упоминал, что в студенческих виллах есть призраки. Завтра, после переклички, он вернется в комнату и останется здесь один.

Если даже при таких условиях он столкнется с нечистью, то Гу Жун будет уверен как минимум на девяносто процентов: всё это время дело было не в его неосторожности, а в том, что нечисть сама притягивается к нему.

Но Шэнь Цюцзи эта идея совершенно не понравилась. Нахмурившись, он холодно сказал:

— А если ты увидишь призрака и умрешь? Тебе-то, может, и плевать на собственную смерть, а что будет с твоей мамой?

— Я не умру, — Гу Жун прямо встретил взгляд Шэнь Цюцзи. — Я и так очень осторожен. Забыл? Перед поездкой в Хуаньшань мы узнавали, не сталкивались ли тут старшекурсники с паранормальщиной, и они не сталкивались. Но мы наткнулись на это в первый же день, причем еще даже не стемнело! А что, если завтра, послезавтра и каждый день мы будем встречать призраков?

— Я могу быть с тобой, — сказал Шэнь Цюцзи.

Но Гу Жун спросил в ответ:

— Я тоже так сначала думал, поэтому и попросил тебя поехать со мной. Но потом я с отчаянием понял, что ты не сможешь быть рядом всегда. Если я умру, оставшись один, то я умру и дома. Я могу столкнуться с нечистью и погибнуть где угодно. Как ты будешь меня защищать? Сейчас мы соседи и однокурсники, а что будет, когда мы выпустимся? Как ты сможешь быть со мной?

Шэнь Цюцзи промолчал.

Гу Жун опустил ресницы, глядя на тень перед собой, и тихо произнес:

— Если мне каждый раз перед выходом из дома придется быть таким осторожным, проверять информацию о месте, искать истории о призраках... Ладно еще поездки. А если я захочу пойти в торговый центр? Или в кино? А если заболею и нужно будет в больницу? Мне придется всю жизнь так дрожать от страха, лишь бы выжить?

— Я еще ни разу не был в кино и не гулял по торговым центрам. Причину ты, наверное, знаешь: под присмотром мамы у меня просто не было возможности делать такие обычные вещи. Первый месяц учебы — военные сборы, второй — городская больница, сейчас третий месяц, и мы в Хуаньшане.

Гу Жун издал пару смешков, полных самоиронии:

— Да, я боюсь призраков. Но это как смотреть фильм ужасов: в первый раз закрываешь глаза руками от страха, во второй — подглядываешь сквозь пальцы из любопытства, в третий раз уже смотришь, прячась за спиной друга. А в пятый, в шестой... Возможно, если я буду смотреть на это снова и снова до своей окончательной смерти, однажды я просто привыкну.

Шэнь Цюцзи слушал его, не говоря ни «да», ни «нет». В конце концов он произнес полуугрожающе, полус надеждой, что эти слова заставят Гу Жуна передумать:

— Железное правило фильмов ужасов: если разделишься с друзьями — обязательно умрешь. Гу Жун... Разве плохо, что мы будем вместе, и я буду защищать тебя? Я...

Шэнь Цюцзи резко замолчал. Гу Жун так и не узнал, что он собирался сказать дальше.

Но и этой фразы было достаточно, чтобы Гу Жун поднял голову, посмотрел на Шэнь Цюцзи и ответил:

— В фильмах ужасов также бывает, что если тот, кто притягивает призраков, уходит добровольно, его друзья могут остаться в безопасности и выжить.

— Шэнь Цюцзи, я попросил тебя поехать в Хуаньшань не только ради компании, но и потому, что здесь красивая природа и ты мог бы залечить рану. — Гу Жун достал телефон и показал переписку с Лу Сяоюем. — Я сказал Лу Сяоюю, что ты потерял телефон и у тебя нет наличных. Я перевел ему две тысячи юаней, чтобы завтра он взял тебя с собой развлечься, и если тебе что-то понадобится, он купит это за меня.

— Завтра меня с вами не будет. Развлекайтесь.

Последняя фраза Гу Жуна прозвучала так, словно он уже окончательно убедил себя, что все их встречи с призраками происходили исключительно из-за него.

Шэнь Цюцзи почувствовал необъяснимое раздражение, но сам не понимал почему. Он не мог заставить Гу Жуна передумать. Помолчав немного, он грубовато бросил:

— А твои наброски на завтра? Мне за тебя рисовать?

Но не успел он договорить, как Гу Жун наградил его надменным и презрительным взглядом, откинул одеяло, подошел к столу, достал альбом и принялся рисовать:

— Я нарисую их прямо сейчас.

Профессионал есть профессионал, особенно такой талантливый, как Гу Жун. Через час Шэнь Цюцзи посмотрел на четыре готовых наброска и заткнулся: даже нарисованные наспех работы Гу Жуна были лучше его собственных.

Гу Жун захлопнул альбом:

— Готово. Задания на завтра сделаны, так что идите спокойно на пленэр и отдыхайте.

У Шэнь Цюцзи не осталось больше аргументов, чтобы уговорить Гу Жуна пойти с ними. Ему ничего не оставалось, как достать из рюкзака бумагу и ручку и тоже начать рисовать.

Гу Жун заглянул к нему и спросил:

— Что ты делаешь?

— Рисую телефон, — раздраженно буркнул Шэнь Цюцзи. — Если что-то случится, звони, я прибегу спасать.

Но если он действительно столкнется с призраком, дозвониться, скорее всего, не получится.

Естественно, Гу Жун не стал напоминать об этом. Он с улыбкой придвинулся к Шэнь Цюцзи, лег грудью на стол и ласково произнес:

— Шэнь Цюцзи, как же здорово, что мы познакомились.

Шэнь Цюцзи замер с ручкой в руке и поднял взгляд на Гу Жуна.

А тот продолжил:

— Поспи со мной сегодня.

Шэнь Цюцзи: «...»

— Ты же завтра собираешься в одиночку встречать призраков, так? — со сложным выражением лица спросил Шэнь Цюцзи.

Гу Жун ответил тоном, не терпящим возражений:

— То будет днем, а сейчас ночь! Ночью у меня дебафф на слабость и трусость.

— По-моему, ты просто несешь чушь, как музыкант на кладбище, — проворчал Шэнь Цюцзи, но всё же не отказал и заодно нарисовал Гу Жуну пару амулетов для защиты.

Ночью они легли в одну постель.

В виллах были только односпальные кровати. Им пришлось отодвинуть тумбочку и сдвинуть кровати вместе. Гу Жун спал спокойно: лежал ровно на спине, скрестив руки на животе, а Шэнь Цюцзи отвернулся от него.

Гу Жун спросил:

— Шэнь Цюцзи, зачем ты велел мне вырвать волос, когда меня сглазили? Я такого в книгах не читал.

— Это южный способ защиты от сглаза на похоронах, — ответил Шэнь Цюцзи низким голосом. — Волосы впитывают жизненную энергию и несут твой запах. Если вырвать волос, блуждающие духи примут его за тебя и будут играть с ним, а к тебе не пристанут.

— Если я завтра что-то увижу, тоже вырву волос, — заявил Гу Жун.

— Это работает только на похоронах, — холодно усмехнулся Шэнь Цюцзи. — Если завтра наткнешься на сильного призрака, можешь хоть облысеть — не поможет.

— Завтра еще не наступило, а ты меня уже проклинаешь, — Гу Жун шлепнул Шэнь Цюцзи по спине и тоже отвернулся.

Шэнь Цюцзи закрыл глаза, но сон не шел. В темноте его голос прозвучал осторожно, словно он прощупывал почву:

— Гу Жун, если завтра ты столкнешься с призраком один... что ты будешь делать дальше?

Гу Жун, который уже почти заснул, пробормотал сквозь сон:

— Смотря какой будет результат: связано это со мной или нет.

— Если связано, — уточнил Шэнь Цюцзи.

— Тогда, наверное, отчислюсь, — ответил Гу Жун. — Слишком тяжело жить в постоянном страхе. Никуда не пойти, ничего не посмотреть... Как ты и сказал, если я умру, то умру, но я должен думать о маме. Буду сидеть дома и не стану обузой для вас. Разве не здорово?

Шэнь Цюцзи медленно открыл глаза. Благодаря своим способностям он мог видеть в темноте, но не осмеливался оглянуться на Гу Жуна.

Днем он замечал в Гу Жуне тысячи черт, которые трогали его сердце, а сейчас, лежа с ним в одной постели в темноте, в его голове не было ни одной непристойной мысли. Он лишь тихо спросил:

— Я не это имел в виду.

— Я не хотел тебя ругать. Я могу защитить тебя и хочу защищать. И мне всё равно, если ты будешь обузой.

— ...Пожалуйста, не отчисляйся, ладно?

Но ответом Шэнь Цюцзи было лишь мерное, спокойное дыхание уснувшего Гу Жуна.

На следующий день они, как обычно, собрались у виллы преподавателей на перекличку. После этого наступало свободное время: можно было позавтракать в столовой и пойти на пленэр в деревню, а можно было сразу пойти в деревню и поесть там — преподаватели не вмешивались.

Лу Сяоюй, Чэнь Цзинь и Се Цзыхань уже знали, что Гу Жун сегодня с ними не идет. Он сказал им, что плохо себя чувствует и хочет отдохнуть денек.

Но перед их уходом Гу Жун всё же вышел проводить Шэнь Цюцзи.

Шэнь Цюцзи закинул на правое плечо черный рюкзак. С самого утра его брови были хмуро сдвинуты, и он ни разу не взглянул на Гу Жуна. Даже прощаясь, он говорил, опустив глаза:

— Я хочу, чтобы ты мне сегодня позвонил, но в то же время надеюсь, что не позвонишь.

Если Гу Жун позвонит, он сможет примчаться и спасти его. Но если звонка не будет, значит, Гу Жун в безопасности, и ему не о чем беспокоиться.

Гу Жун улыбнулся и ответил:

— Я не позвоню.

Шэнь Цюцзи наконец поднял голову, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

— Останься в живых.

— Обязательно, — Гу Жун тоже дал ему наставление. — Рисуйте там хорошенько, не портите мне оценку.

Раз Гу Жун всё еще беспокоится об оценках, значит, он не собирается отчисляться. Эта мысль немного успокоила Шэнь Цюцзи, но лицо его оставалось мрачным. Не сказав больше ни слова, он развернулся и сел в автобус.

Гу Жун проводил их взглядом.

А затем вернулся на базу и остался один. Ну что ж, посмотрим, с чем он сегодня столкнется. Или с чем столкнутся Лу Сяоюй и остальные.

Вчера призрака видел не только он. За Лу Сяоюем присмотрит Шэнь Цюцзи, так что с ними ничего не должно случиться.

А что касается его самого...

Гу Жун сунул руку в карман и нащупал амулет, который дал ему Шэнь Цюцзи. Он сжал его в кулаке, словно черпая из него силы.

— Я не умру, — спокойно произнес Гу Жун, оглядывая опустевшую территорию вилл.

Он вытащил стул в небольшой сад при вилле и, греясь на солнышке, начал рисовать местные пейзажи в альбоме. И хотя по заданию нужно было рисовать виды деревни, Гу Жун сейчас просто тренировался, так что годилось всё что угодно.

К тому времени, как он закончил три наброска, было уже половина двенадцатого. За всё это время, что он был один, не произошло ничего странного.

Гу Жун достал телефон и написал Лу Сяоюю в WeChat, чтобы узнать, как у них дела:

[Гу Жун]: Лу Сяоюй, как вы там?

[Лу Сяоюй]: Всё супер! Скоро пойдем есть хого.

[Гу Жун]: Ешьте побольше и хорошенько отдохните! Завтра я пойду с вами.

[Лу Сяоюй]: Договорились! И ты там отдыхай.

[Гу Жун]: Угу.

Набрав последнее слово, Гу Жун встал, потянулся и понял, что ужасно голоден. Утром он съел лишь немного жидкой каши, а до обеда оставался еще целый час. Он решил сходить в местную столовую.

Хотя столовая не работала вне расписания, у входа был небольшой киоск, где продавали лапшу быстрого приготовления, колу и прочие мелочи для проголодавшихся студентов.

Гу Жун собирался купить там лапшу.

Но, подойдя к киоску, обнаружил, что внутри никого нет. Хозяин куда-то запропастился.

— Хозяин, вы здесь? — Гу Жун позвал пару раз, но никто не отозвался.

Он уже подумывал вернуться в комнату, попить воды и перебить аппетит, как вдруг из столовой вышла добродушная на вид старушка-повариха лет семидесяти-восьмидесяти и спросила:

— Студент, ты чего тут делаешь?

— Бабушка, я хотел купить лапшу, но хозяина нет, — ответил Гу Жун и тут же спросил: — Вы не знаете, куда он ушел?

http://bllate.org/book/18100/1745879

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь