Трудовая повинность существовала при каждой династии, и империя Цзин не стала исключением. Здесь соблюдался Указ Цзинтянь, по которому простолюдины не только платили различные налоги*, но и были обязаны отработать повинность около двадцати дней в году.
Если же возникали важные государственные дела, этот срок могли продлить ещё на полмесяца.
В империи Цзин трудовая повинность делилась на три вида: служебную*, каторжную* и крестьянскую*.
То, о чём на этот раз объявил староста, было именно крестьянской повинностью — работой, возлагавшейся на простой люд. Правила отличались крайней строгостью: каждое домохозяйство было обязано предоставить взрослых мужчин, которым надлежало выполнять любые поручения властей.
Для деревенских жителей трудовая повинность была сущим кошмаром. Простые люди страшились чиновников, ведавших набором, словно свирепых демонов*.
Стоило зазеваться или замедлить шаг, как надсмотрщики тут же хватались за плети. Кормили из рук вон плохо, спать толком не давали, а поднимать приходилось ещё до рассвета. Трижды в день выдавали лишь жидкую похлёбку.
За время такой отработки человек мог сбросить больше десяти цзиней — с него будто сдирали шкуру. Слабые здоровьем часто не выдерживали и погибали.
— Эх, если бы Шэн сдал экзамен на сюцая в прошлом году, нашей семье не пришлось бы отправлять мужчин на повинность... — со вздохом произнесла Чжан Синхуа.
В их семье насчитывалось семеро взрослых мужчин: Сун Лаода, Сун Лаоэр, Сун Лаосань, Сун Пин, Сун Фэн, Сун Чэн и Сун Шэн. По правилам, если в семье имелось пятеро мужчин, требовалось выделить одного работника, а если семеро — двоих. Поскольку у семьи Сун их было семеро, от них требовалось отправить двоих.
В прошлый раз очередь дошла до Сун Пина и Сун Чэна, но Сун Лаода и Сун Лаоэр пожалели сыновей и пошли вместо них.
Так как Сун Шэн учился, Чжан Синхуа, разумеется, и помыслить не могла о том, чтобы отпустить внука. Но в этом году решить, кому идти, оказалось совсем непросто.
Старуха открыла было рот, но слова застряли в горле. Мужчин в доме много, да и земли немало — сыновьям и так доставалось от тяжёлого труда в поле. Сердце у неё обливалось кровью.
— Разве нельзя откупиться? — спросил Сун Шэн. — Почему бы нам не заплатить откуп?
У него всё ещё оставалось несколько лянов серебра, вырученных сегодня за продажу книг, и он мог отдать их бабушке на откуп.
Во все времена от трудовой повинности можно было откупиться деньгами. Зажиточные семьи, не желавшие, чтобы их сыновья терпели лишения, платили откуп и избавляли их от тяжкого труда.
— Наша семья должна отправить двоих. По правилам откупить можно только одного. К тому же откуп стоит слишком дорого — десять лянов серебра за человека, — сокрушённо ответила Чжан Синхуа. — Шэн, у нас нет таких денег. Все те крохи, что у нас есть, должны идти на твоё обучение.
Сун Шэн нащупал в кармане пять лянов, и на душе у него стало тяжело. Впервые он осознал, насколько важно и срочно нужно сдать экзамен на сюцая.
Видя, как все расстроены, Лу Цин произнёс:
— Бабушка, у меня в приданом всё ещё есть восемь лянов серебра. Почему бы нам не сложить деньги и не откупить одного человека?
Он знал, что у мужа оставалось пять лянов от продажи книг: за вычетом двух лянов за обучение в школе оставалось три. Вместе с его приданым получалось одиннадцать лянов — как раз достаточно, чтобы откупить одного человека.
Чжан Синхуа знала, что Лу Цин принёс богатое приданое, когда выходил замуж. Семья Сун не смогла дать большой свадебный выкуп, так что они оказались в долгу перед семьёй Лу.
И вот теперь Лу Цин снова предлагал своё приданое.
Старухе было совестно, но по сравнению с жизнью сыновей и внуков деньги казались не столь важными. В конце концов, она всегда сможет возместить это супругу своего внука позже.
Она вспомнила, какими изнемождёнными и полуживыми вернулись с прошлых работ Сун Лаода и Сун Лаоэр. От этой мысли у неё слёзы наворачивались на глаза.
— Бабушка, у меня тоже есть пять лянов, — добавил Сун Шэн. — Нам хватит на откуп.
Увидев, как он достаёт серебро, Чжан Синхуа задрожала:
— Шэн, откуда у тебя столько? Ты ведь не ввязался ни во что дурное? Я слышала, некоторые семьи нанимают подставных лиц для сдачи уездных экзаменов. Внук, ты ведь не рискнул пойти подставным туншэном? За такое можно и за решётку угодить!
— Нет, бабушка, ничего подобного, — поспешно объяснил Сун Шэн. — Я просто продал сегодня в городе несколько бесполезных книг. Вот откуда эти пять лянов.
— Ах ты, мот! — принялась ругаться Чжан Синхуа, услышав о продаже книг. — Зачем было продавать книги?! Наша семья не настолько бедствует, чтобы менять книги на деньги! Где ты их продал? А ну марш забирать их обратно!
— Бабушка, это были бесполезные книги — всякие описания земель и сказания о духах, — поспешил разъяснить Сун Шэн, ожидавший её гнева. — Для экзаменов они совершенно не нужны, да к тому же уже плесенью покрылись. Лучше превратить их в деньги на случай крайней нужды. К тому же лавка, купив книги, назад их не отдаст. А выкупать их обратно обойдётся ещё дороже.
— Шэн, не обманывай меня, — вздохнула Чжан Синхуа. — Книги для учёного — самое ценное. Даже если мы бедны, мы всё равно сможем оплатить твоё обучение. И никогда не думай, будто мы дошли до жизни такой, чтобы продавать книги. Ты меня понял?
— Внук всё понял, — послушно ответил Сун Шэн.
Убедившись, что Сун Шэн говорит искренне, Чжан Синхуа немного успокоилась. Деньги теперь были собраны, и она наконец решила:
— Ладно, в этом году наша семья откупит одного человека от трудовой повинности.
Но даже если откупить одного, второму всё равно придётся идти. По закону каждая семья могла освободить за деньги лишь одного человека, а значит, из двух положенных работников кому-то из мужчин всё равно надлежало отправиться на повинность.
Сун Лаосань ненадолго умолк, а затем сделал шаг вперёд:
— В этом году пойду я. В прошлый раз ходили старший и второй братья, теперь мой черёд. К тому же семья потратила столько сил на обучение Шэна. Я подхожу для этого лучше всех.
Его слова звучали разумно. Хотя Чжан Синхуа и жалела третьего сына, она понимала, что кандидат из него и впрямь самый подходящий, да и то, что он вызвался сам, глубоко её тронуло.
Услышав это, семьи Сун Лаода и Сун Лаоэра перевели дух. Трудовая повинность была суровым испытанием, и втайне никто не хотел отправлять никого из своей ветви.
Благодаря тому что Сун Шэн и Лу Цин сложили серебро и откупили одного человека, старшую и вторую ветви семьи эта участь миновала.
Все были глубоко тронуты — особенно тем, что Сун Шэн ради общего блага даже продал собственные книги. Дяди почувствовали облегчение: все те годы, что они помогали оплачивать его учёбу, прошли не зря.
Раньше они опасались, что племянник слишком угрюм и замкнут, и боялись, будто, добившись успеха, он забудет о родных. Но теперь они увидели, как сильно он ценит семейные узы.
Дяди решили и впредь во всём слушать мать и поддерживать его учёбу. Ведь если он сдаст экзамен на сюцая, вся семья будет освобождена от трудовой повинности.
Но когда Сун Шэн услышал, что пойдёт его отец, у него сжалось сердце.
Отец всегда отличался молчаливостью, но относился к нему с искренней добротой. Женившись поздно, он был уже далеко не молод, и повторно терпеть тяготы повинности... это могло окончательно подкосить его здоровье.
— Отец, давай лучше я пойду вместо тебя, — не выдержав, произнёс Сун Шэн. — Я умею вести учёт. Как-никак я грамотный, умею писать и считать. Мог бы попросить надсмотрщиков доверить мне счетоводство, а это куда легче.
Стоило ему произнести эти слова, как вся семья единодушно отвергла эту мысль — даже Лу Цин выступил против.
— Муж, ты забыл про сегодняшнее пари? — тихо шепнул Лу Цин. — Если ты отправишься на повинность, что станет с экзаменами в школе?
Сун Шэн горько усмехнулся. Он уже пожалел об импульсивном вызове, брошенном Ли Хунъюню. Можно было найти другой способ преподать ему урок, а не заключать очертя голову пари.
Но даже без этого пари Чжан Синхуа и вся семья Сун ни за что не согласились бы его отпустить.
Сун Шэн был учёным. С тех пор как он начал учиться, его никогда не привлекали к тяжёлому труду в поле. Он отличался щуплым телосложением и был куда слабее своих двоюродных братьев.
Даже если бы ему и доверили счетоводство, еда во время отработок для всех оставалась одинаковой. Чем бы ты ни занимался, порции строго ограничивались. Опоздаешь — останешься ни с чем и будешь работать на голодный желудок.
Кормили и без того скудно, а Сун Шэн никогда не смог бы растолкать других в борьбе за кусок еды. Отправься он туда, он лишь сильнее ослабеет, а в случае болезни может и вовсе не выжить.
Семья ни за что не позволила бы ему пойти. Они надеялись, что он продолжит усердно учиться и сдаст экзамен на сюцая.
В тот миг Сун Шэн наконец отчётливо понял, насколько важно получить звание сюцая. Освобождение от налогов было лишь приятным дополнением — настоящая ценность заключалась в том, чтобы избавить семью от трудовой повинности.
— Бабушка, старший дядя, второй дядя, отец, не волнуйтесь. Я буду учиться не жалея сил, — произнёс Сун Шэн, твёрдо намеренный приложить все старания.
Увидев его решимость, Чжан Синхуа почувствовала глубокое удовлетворение:
— Вот и отлично! В нашей семье Сун трусов нет. Ты только учись спокойно, а всё остальное оставь нам.
— А когда начинается повинность? — спросил Сун Шэн.
— Староста сказал, через десять дней, — ответила Чжан Синхуа. — Какую именно работу поручат, пока неизвестно. Остаётся только уповать на судьбу.
Из-за известий о повинности за ужином все ели без аппетита. В тот вечер мытьё посуды досталось второй невестке Ли, а Лу Цин лишь помог собрать миски.
***
После ужина Сун Шэн и Лу Цин вернулись к себе в комнату. Не зажигая лампы, умылись и легли в постель.
За ужином Лу Цин выглядел обеспокоенным. Сун Шэн подумал, что тот расстроился из-за восьми лянов приданого. Он взял его за руку и произнёс:
— Лу Цин, спасибо тебе за серебро. В будущем, когда я начну зарабатывать, я верну тебе всё до последнего медяка. Я буду учиться изо всех сил, чтобы ты стал супругом сюцая.
Далеко не каждый новоиспечённый супруг добровольно отдал бы своё приданое ради родственников мужа. Лишь Лу Цин, этот искренний глупыш, поступил так от всего сердца.
— Муж, тебе не за что меня благодарить. Мы же одна семья, — ответил Лу Цин. — И я вовсе не из-за приданого переживаю. Я беспокоюсь о младшем дяде. Раз уж деревню Сунцзя привлекают к повинности, то и деревня Сицунь наверняка не избежит этой участи.
— Но разве нельзя откупиться деньгами? — спросил Сун Шэн. — Семье Лу нужно выставить лишь одного взрослого мужчину. Если они соберут немного серебра, то смогут откупить его.
Семья Лу жила зажиточнее семьи Сун. Судя по одному только приданому Лу Цина в восемь лянов, откупить одного человека для них вовсе не было неподъёмной задачей. Захоти они — и легко собрали бы нужную сумму.
Но Лу Цин лишь вздохнул. Повернувшись к Сун Шэну и подложив руку под голову, он сказал:
— Муж, ты не знаешь, каково положение в нашей семье. Моя старшая тётушка ни за что не согласится потратить десять лянов серебра на откуп. Так что на этот раз отдуваться наверняка придётся младшему дяде. Он ведь всё никак не женится, — продолжал Лу Цин, — и старшая тётушка считает, что на старости лет он станет для них обузой. Из-за этого она постоянно притесняет его дома. А старший дядя боится своей жены и слова против сказать не смеет... Эх.
— Ничего, — ответил Сун Шэн. — Вот женится твой младший дядя и отделится, и тогда старшая тётушка больше не сможет им командовать. Если ты всё ещё переживаешь, завтра мы купим свинины специально для него, чтобы он набрался сил.
Тех, кому выпадало идти на повинность, в семье всегда старались кормить получше. Мясо доставалось им в первую очередь, чтобы они могли подкрепить силы перед тяжёлой работой.
Но Лу Цин лишь покачал головой:
— Лучше не стоит. Даже если мы купим мясо, младшему дяде оно вряд ли достанется. Старшая тётушка ни за что не отдаст всё ему.
Видя озабоченное лицо Лу Цина, который в столь юном возрасте уже хмурился и вздыхал, Сун Шэн похлопал его по плечу. Не задумываясь, он положил руку на затылок и притянул к себе, заключив в объятия. Ему больно было смотреть, как тот печалится.
Это задумывалось как самое обычное утешение, но Лу Цин всё ворочался у него на груди, пытаясь устроиться поудобнее, и в Сун Шэне неожиданно пробудилось чувство, спавшее слишком долго.
Лу Цин вздрогнул от столь неожиданной реакции. Он замер, не смея шелохнуться. Однако рука Сун Шэна всё так же крепко удерживала его за спину, не выпуская.
Залившись румянцем, Лу Цин опустил глаза и смущённо спросил:
— Муж... может, мы?..
Примечание:
Система «цзу юн дяо» — традиционная налоговая система, при которой домохозяйства платили налог зерном (цзу), тканью (дяо) и отработкой (юн).
Служебная повинность (ли яо) — работы в государственных учреждениях и уездных управах.
Каторжная повинность (ту яо) — тяжёлые принудительные работы, назначаемые преступникам в качестве наказания.
Крестьянская повинность (минь яо) — обязательная отработка, возлагаемая на обычные простолюдинские домохозяйства.
Быкоголовый и Лошадиноголовый (Нютоу и Мамянь) — стражники подземного царства в китайской мифологии; их имена используются как метафора для обозначения свирепых и внушающих страх чиновников.
http://bllate.org/book/18150/1752411
