Ван Е отнёсся к этому скептически:
— Ему просто рисовать не нравится, а я вообще это терпеть не могу.
— Знаю, ты ещё в день Густого тумана об этом говорил, — Линь У всё-таки не удержался и протянул руку. Правда, погладить по голове не рискнул, лишь похлопал тигра по плечу. — Твоими молитвами: теперь во всём мире людей не осталось.
Ван Е:
— ...
Пророчество сбылось: вину за всемирное Пробуждение дикой природы одногруппнику Вану теперь точно нести до конца дней.
Время было ещё раннее. Линь У надеялся урвать два-три часа сна, чтобы не клевать носом на дневной встрече, но настроение у него было слишком приподнятое — он только зря ворочался в постели, сон не шёл.
А вот Ван Е с комфортом проспал все три часа. Затем накинул куртку, обулся и спросил:
— Где вы встречаетесь? Я подвезу.
Его машину покрасили ещё до Нового года. В первый день праздников он приехал к Линь У на ней, и с тех пор она так и стояла на подземной парковке апартаментов «Сад».
— Не надо, — Линь У не хотел его утруждать. — Я на такси доеду.
Ван Е легонько шлёпнул его по затылку:
— Меньше болтай.
И тут же пару раз взъерошил ему волосы.
Линь У:
— ...
Может, ему тоже подстричься под машинку?
Во второй день Нового года народ повалил на улицы, так что на дорогах то и дело возникали пробки.
Ван Е крутил баранку около сорока минут, пока они наконец не добрались до нужной улицы и той самой кофейни.
Он припарковался у обочины и заметил, что двери заведения плотно закрыты — кофейня не работала.
Линь У тоже это увидел, но, похоже, ожидал чего-то подобного. Он достал телефон и отправил дяде голосовое сообщение:
— Я на месте.
Вскоре дверь открылась изнутри, и на крыльцо вышли двое мужчин. На вид они были ровесниками, оба лет на шесть-семь старше Линь У и Ван Е. Тот, что повыше и покрепче, в рабочей куртке, отличался волевыми чертами лица. Второй, более худощавый, кутался в длинный пуховик, капюшон которого почти полностью скрывал его небольшое лицо.
— Дядя! — Линь У распахнул дверцу, выскочил из машины и направился прямиком к мужчине в пуховике. Остановившись перед ними, он вежливо поздоровался со вторым: — Брат Чжао Ли.
Мужчина по имени Чжао Ли слегка кивнул.
Тот, что был в длинном пуховике, мягко улыбнулся, ущипнул Линь У за щеку и перевёл взгляд на Ван Е, сидевшего в машине.
Только теперь Ван Е смог как следует разглядеть Тао Цэжаня. Светлокожий, утончённый, с печатью благородства на лице. Он походил скорее не на художника-масляника, а на мастера традиционной китайской живописи — было в его облике что-то неземное, отрешённое от мирской суеты.
— Твой одногруппник? — спросил Тао Цэжань у Линь У.
Линь У чуть не забыл про приятеля и поспешно ответил:
— А, да, одногруппник...
Понятно, просто одногруппник.
Ван Е отвёл взгляд, снова посмотрел на дорогу перед собой, выжал сцепление и включил передачу.
Линь У торопливо добавил:
— Очень близкий друг.
Одногруппник Ван, который уже готов был нажать на газ и умчаться прочь, с самым невозмутимым видом убрал ногу с педали.
— Очень близкий? — с мягкой усмешкой повторил Тао Цэжань и, с улыбкой глядя на Ван Е, предложил: — Оставайся с нами пообедать.
Разрез глаз Тао Цэжаня немного напоминал глаза Линь У, но взгляд производил совсем иное впечатление.
В глазах Линь У словно вечно витал легкий туман, скрывая невысказанные чувства и тайны в густой чаще.
В глазах же Тао Цэжаня раскинулось бескрайнее и чистое небо. Казалось, он видит собеседника насквозь, но при этом принимает всё как есть.
Ван Е не собирался оставаться. Линь У приехал повидаться с родными, и со стороны Ван Е было бы глупо лезть в чужую компанию.
Он уже собирался вежливо отказаться, но Линь У опередил его: подбежал обратно к машине и радостно повторил приглашение:
— Да, давай с нами!
Для Линь У это была не просто семейная посиделка, а встреча, объединяющая всё самое дорогое его сердцу. Слева — самый близкий родственник, справа — лучший друг, и все рядом с ним. Разве не здорово?
Ван Е понимал, что Линь У зовёт его искренне, а не ради приличия, но всё равно не видел в этом смысла, поэтому прямо ответил:
— Да мне...
В глазах Линь У промелькнуло разочарование.
Ван Е договорил:
— ...негде припарковаться.
Линь У уже приготовился услышать сухое «некогда» или «не стоит», но после этих слов тут же приободрился:
— Как это негде? Прямо перед кофейней можно! — И, боясь, что Ван Е передумает, обернулся к Чжао Ли: — Брат Чжао Ли, ведь перед твоим заведением можно припарковаться?
Чжао Ли подтвердил:
— Без проблем.
Линь У тут же отступил в сторону, освобождая место перед входом, и махнул Ван Е:
— Давай, паркуйся прямо здесь!
Ван Е:
— ...
Вот что значит вырыть яму собственной машине.
Стоило Ван Е припарковаться и выйти из салона, как Линь У принялся их знакомить:
— Это мой дядя, Тао Цэжань. А это Чжао Ли, можешь звать его просто брат Чжао Ли. Он лучший друг моего дяди с самого детства, они водой не разлить...
— Пойдёмте внутрь, — немногословно, но уверенным голосом произнёс Чжао Ли. — На улице холодно.
Тао Цэжань обрадовался этому предложению больше всех: он плотнее закутался в пуховик и первым поспешил в тепло.
Чжао Ли пошёл следом.
— Эту кофейню открыл брат Чжао Ли, — негромко пояснил Линь У Ван Е. — Мой дядя каждый раз, когда возвращается в Шэньян, обязательно приходит сюда.
Ван Е посмотрел вслед Тао Цэжаню и с недоумением спросил:
— Твой дядя разве не из семейства волчьих?
Согласно статистике Пробуждения, у кровных родственников виды обычно были схожими или родственными.
— По идее, должен быть... — Линь У ещё не расспрашивал Тао Цэжаня о его зверином семействе, но, глядя на то, как тот съёжился от холода, начал сомневаться в теории о наследственности Пробуждения.
Волки, конечно, уступали в морозостойкости обитателям Сибири, но всё же холод переносить умели.
Интерьер кофейни был оформлен в винтажном стиле. Первым, что бросалось в глаза при входе, был старинный граммофон.
Ван Е терпеть не мог подобные вычурные штуки, зато картины, которыми были увешаны все стены, показались ему любопытными. Масляная живопись, наброски карандашом, импрессионизм, абстракционизм — такое разнообразие стилей и жанров выглядело полнейшей мешаниной. Казалось, их повесили специально, чтобы разрушить единую концепцию заведения, напрочь разбивая изысканную, приглушённую ретро-атмосферу, созданную интерьером и граммофоном.
— Брат Чжао Ли, ты сегодня не работаешь? — спросил Линь У, заметив, что тот снова запер за ними входную дверь.
Раньше, когда они собирались здесь, кофейня продолжала принимать посетителей.
— Не только сегодня, — Чжао Ли снял куртку и перекинул её через руку. — Она вообще больше не откроется.
Линь У удивился. Первое, что пришло ему в голову:
— Сдал помещение в аренду?
Оба этажа этого здания принадлежали Чжао Ли. Бизнес шёл со скрипом, так что сдать площадь в аренду действительно было бы куда проще и выгоднее.
Но Чжао Ли покачал головой и спокойно ответил:
— Продал.
— Продал? — Линь У опешил.
— Ладно, — Чжао Ли слегка улыбнулся, отчего его суровое лицо смягчилось, явив благородные, мужественные черты. — За обедом поговорим.
У Линь У в голове крутилась куча вопросов, но раз Чжао Ли не хотел сейчас это обсуждать, расспрашивать не стоило — в конце концов, это его личное дело.
Вот только дядя очень любил это место. Знал ли он о продаже?
Линь У огляделся в поисках Тао Цэжаня и увидел, что тот вместе с Ван Е стоит на лестнице, ведущей на второй этаж.
Стена вдоль лестницы была буквально усыпана картинами — здесь их висело больше всего.
Подойдя ближе, Линь У понял, что это Ван Е рассматривает работы, а его дядя просто с праздным видом ошивается рядом.
Впрочем, Линь У и сам мог бы перечислить все эти картины с закрытыми глазами, не говоря уже о Тао Цэжане. Для них тут не было ничего нового.
Ван Е разглядывал простой карандашный набросок: несколько быстрых штрихов изображали хижину в горах. Рисунок был блёклым, даже немного небрежным, и совершенно терялся на фоне соседних ярких, насыщенных полотен.
Линь У удивился: среди всех выставленных в кофейне работ эта была единственной, которую действительно нарисовал Тао Цэжань — обычный набросок времён старшей школы. Все остальные картины Чжао Ли просто накупил с рук у уличных торговцев.
А у одногруппника Вана неплохой вкус.
Стоило Линь У об этом подумать, как Тао Цэжань спросил у Ван Е:
— Нравится?
Ван Е, засунув руки в карманы, ответил:
— Не особо.
Линь У мысленно поперхнулся.
— Плохо нарисовано? — поинтересовался Тао Цэжань.
— Обычное дело.
Линь У до смерти захотелось подняться и натянуть ему мешок на голову.
Тао Цэжань, едва сдерживая смех, изобразил притворную грусть:
— Вообще-то, это единственная моя работа здесь.
Ван Е кивнул, ничуть не смутившись:
— Тем не менее, из всего, что тут есть, только на неё и можно смотреть.
Тао Цэжань перестал паясничать и посмотрел на парня с заметным интересом:
— Рисуешь? На втором этаже есть мастерская, не хочешь попробовать?
Линь У поспешил вмешаться:
— Да откуда ему уметь? Он же на машиностроении учится. Максимум чертежи делает, а это совсем другое дело.
Ван Е молча перевёл на него взгляд.
Линь У лишь вскинул брови: «Что смотришь? Я тебе вообще-то помогаю красиво выйти из положения!»
http://bllate.org/book/18288/1753642
Готово:
