Готовый перевод Reincarnated in the Ming Dynasty to Pass the Imperial Examinations / Переродился в эпоху Мин и сдал государственные экзамены: Глава 126

Как и следовало ожидать, вскоре проверка наизусть закончилась. Назвали всего около двадцати человек — для Гоцзыцзяня с его более чем шестьюстами учащихся это составляло едва ли чуть больше трех процентов. Однако то удушающее чувство замирания сердца, когда выбирали жертву, было куда острее, чем в его прошлой жизни, когда среди обычного урока учитель вдруг приказывал убрать учебники и достать листочки для внезапной контрольной.

К счастью, его обошло стороной.

После ухода двух высших чинов наставники тоже разошлись, велев ученикам возвращаться в свои лекционные залы и ждать начала занятий.

Цуй Се приложил ладонь к груди, тихонько перевел дух и вместе со всеми встал в очередь вслед за старостами. На обратном пути он услышал, как староста Чжан с тихим смешком произнес:

— На уроке Хэчжуну стоит слушать и запоминать очень внимательно. Сегодня цзицзю показалось, что другие отвечают плохо, и он специально вызвал цзеюаня Фэя. А ну как завтра при жребии ему снова не понравится чей-то ответ, и он вспомнит, что есть еще один ученик примерно того же возраста, что и цзеюань Фэй, да возьмет и вызовет тебя?

«Что-то не так...» — Цуй Се припомнил обстановку и с сомнением спросил:

— Но я же отчетливо видел: цзицзю вытащил имя цзеюаня Фэя и только потом вызвал его?

Староста Чжан отвернулся и ухмыльнулся:

— Видел? Ох... А я-то думал, ты в тот момент еще даже на цыпочки не встал.

В Гоцзыцзяне было всего пять докторов Пятикнижия и пятнадцать чжуцзяо, заведовавших шестью залами. В этот день в зале Чэнъи лекцию читал чжуцзяо Се Цзин — цзиньши, назначенный в училище после недавних экзаменов.

В отличие от залов Чжэнъи, Чунчжи и Гуанъи, где обучались наукам и этикету юные наследники знати, в зал Чэнъи входили только те шэнъюани, которые уже досконально знали Четверокнижие и Пятикнижие и умели писать сочинения. По этой причине чжуцзяо Се не стал делать никаких поблажек шести новичкам и читал лекцию по «Да сюэ» согласно собственному плану.

Он как раз дошел до строки: «Посему благородный муж прежде всего печется о добродетели. Есть добродетель — есть люди; есть люди — есть земля; есть земля — есть богатство; есть богатство — есть потребление».

При этом разбирал он текст не по стандартным главам и фразам, а начал со слов: «"Прежде печется о добродетели" развивает мысль предыдущего отрывка о неразрывной связи...» Эта фраза показалась Цуй Се очень знакомой: именно так было написано в книге «Да цюань», подаренной ему советником Лю.

Гоцзыцзянь был училищем, учрежденным императором, поэтому вполне естественно, что в качестве учебного пособия здесь использовали «Да цюань», составленный в свое время по повелению Тай-цзу.

Цуй Се держал угольный карандаш над бумагой. Обширные цитаты из «Да цюань» он пропускал, делая лишь краткие заметки для памяти. И только когда чжуцзяо приводил ссылки из канонов «Шу» и «И цзин» — вроде «коли добродетель не едина, то всякое действие принесет несчастье» или «кто не сохраняет постоянства в добродетели», — разъясняя выведенную им истину об «эффекте просвещенной добродетели, заключающемся лишь в гэ-у, обретении знания, искренности помыслов и исправлении сердца», Цуй Се начинал стремительно записывать.

После «Да сюэ» лектор перешел к «Син ли» и «Цзычжи тунцзянь ганму» — все это Цуй Се уже знал наизусть. На этом уроке он наконец мог не торопиться с конспектом и спокойно сидеть с прямой спиной, слушая наставника вместе со всеми.

Закончив занятие, чжуцзяо Се подошел к его столу, взял гармошку-записную книжку и, открыв ее на страницах с сегодняшним материалом, сравнил с записями с лекций двух сые и доктора, сделанными в предыдущие дни. Подняв янтарные глаза, он с легкой улыбкой спросил:

— Почему лекции прошлых двух господ ты записал так подробно, а с моей записал лишь пару строк? Толкование, идущее после слов «Лу из Юйси», ты зафиксировал?

Цуй Се поднялся из-за стола и без колебаний ответил:

— Да. Находясь дома, ученик получил в подарок от старшего, господина Лю, книгу «Да цюань» и полностью выучил эту главу наизусть. Лу из Юйси говорил: «Добродетель есть просвещенная добродетель, а печься о добродетели значит высвечивать просвещенную добродетель. Прежде печься о добродетели — значит заложить великую основу для умиротворения Поднебесной...»

Се Цзин слегка удивился, однако на его лице тут же появилось выражение понимания. Он вздохнул:

— Обычно шэнъюани начинают читать «Да цюань» только после поступления в училище. К тому же сейчас на экзаменах «Да цюань» ценится не так высоко, и читают его немногие. Не думал, что ты выучил его еще дома. Впрочем, чему удивляться: ты ведь сумел составить «Парные изречения из Четверокнижия», да еще и заслужил уважение господина военного министра, поставившего тебя в пример ученикам воинского искусства...

Он положил блокнот обратно на стол, выпрямился, обвел взглядом учеников в лекционном зале и возвысил голос:

— Вы, новички, пришли поздно. Если пропустили что-то из прежнего материала, приходите ко мне после занятий — я объясню все с самого начала. Если в других книгах встретится что-то непонятное, тоже можете обращаться. Хотя мой основной канон — «Шан шу», я в той или иной мере изучил все Пятикнижие, так что обучить вас смогу.

Ученики дружно отозвались. Чжуцзяо Се забрал стопку учебных материалов и вышел из зала. Цуй Се быстро собрал свой маленький портфель и, позабыв об обеде, поспешил вслед за наставником.

Цуй Се занимался боевыми искусствами, поэтому шаг у него был легким и быстрым, а чжуцзяо Се шел не спеша. Выбежав из учебного корпуса Чэнъи, Цуй Се почти сразу догнал Се Цзина. Направление, в котором они шли, было противоположным пути к столовой или жилым комнатам, поэтому на дороге было очень тихо. Не успел Цуй Се приблизиться, как Се Цзин сам обернулся.

Встретившись с ним взглядом, Цуй Се остановился и произнес:

— Учитель только что сказал, что мы можем прийти восполнить пропущенное...

Чжуцзяо Се сначала взглянул на клепсидру у Зала Илунь и, убедившись, что времени еще достаточно, кивнул и повел его в комнатку для отдыха чжуцзяо. Внутри находились еще двое чжуцзяо; особых дел у них не было, они со скуки читали книги, поэтому с любопытством посмотрели на вошедшего юного ученика.

Чжуцзяо Се назвал им имя ученика и представил обоих чжуцзяо юноше. Когда Цуй Се засвидетельствовал свое почтение, наставник подвел его к своему столу и спросил:

— Хочешь восполнить материал за прошлые дни?

Цуй Се почтительно сложил руки в приветствии и ответил:

— Именно так... Позволительно ли мне также попросить чжуцзяо об уроках по канону «Шу»? Читая «Да сюэ», ученик часто встречает цитаты из «Шан шу». Хотя учитель объяснял, как их понимать, при чтении самого канона у меня то и дело возникают трудности. К тому же наставник ученика специализировался на «Ши цзин» и не мог разъяснить некоторые места подробно. Уповаю на то, что чжуцзяо согласится научить меня читать «Шу»...

Чжуцзяо Се проговорил:

— Твоим основным предметом является «Ши цзин», ты действительно хочешь учить со мной «Шу»? Это не принесет пользы твоему основному канону, да и для государственных экзаменов едва ли окажется полезным.

Цуй Се в замешательстве посмотрел на него.

Чжуцзяо Се бросил на него взгляд и пояснил:

— Если ты сосредоточишься на «Ши цзин», то, судя по сочинениям, написанным при поступлении в училище, на провинциальных экзаменах через два года у тебя будет отличный шанс побороться за успех, и в девятнадцать лет ты сможешь отправиться на столичный экзамен. Но если ты возьмешься за еще один канон, это отнимет то самое время, которое необходимо тратить на основной предмет и составление эссе. И если через три года ты не сдашь экзамен, то в мире, где постоянно появляются новые таланты, кто вспомнит, что ты был первенцем-сяньанем, взявшим сяосаньюань?

Цуй Се обомлел. Его и впрямь беспокоило, что если процесс затянется, Цуй Цюэ вернется из Юньнани и снова устроит ему неприятности.

Однако из Пятикнижия он пока систематически изучал лишь «Ши цзин», а остальные каноны зазубрил без глубокого понимания. Пиша сочинения, он был вынужден строго придерживаться традиционных комментариев и добавлять фрагменты из исторических хроник. Цитируя другие каноны, он вечно опасался допустить ошибку в аллюзии или толковании. И если продолжать в том же духе, он боялся, что когда багаж знаний из современной жизни истощится, его ход мыслей будет становиться все более узким, и в конце концов он станет лишь повторять сам себя из одной работы в другую.

В уездной школе еще удавалось как-то выезжать на этом, но в столице кругом настоящие мастера словесности и науки — разве здесь такое пройдет?

Он стиснул зубы, поднял взгляд на чжуцзяо Се и искренне произнес:

— Ученик лишь жалеет, что прежде прочел слишком мало книг. Теперь же, получив возможность учиться в Государственном училище, я хочу узнать как можно больше. Молю наставника обучить меня!

Сидевшие рядом чжуцзяо тоже стали уговаривать:

— Мы ведь и находимся в Государственном училище для того, чтобы учить. Редко встретишь такого прилежного ученика — что плохого, если ты научишь его большему?

Се Цзин возразил:

— В его возрасте и с его уровнем знаний отбрасывать основной канон ради другого — это всё равно что, едва женившись, тут же взять наложницу. В итоге пренебрежешь обеими, разве получится уделить должное внимание каждой?

Оба коллеги рассмеялись, шутливо прозвав его язвительным. Пошутив с коллегами, Се Цзин указал на стул рядом:

— Садись сюда, я сперва восполню с тобой уроки по предыдущим главам. Твой прежний учитель, похоже, сам понимал всё лишь наполовину, раз ты вырос таким дерзким и с ходу требуешь изучать каноны... На самом деле вам, ученикам, вовсе не обязательно глубоко изучать все Пятикнижие: достаточно досконально усвоить «Четверокнижие», и тогда каноны тоже станут понятны.

Цуй Се отозвался с почтением, пододвинул стул, раскрыл записную книжку и стал слушать, как наставник начинает объяснение со слов «Путь Великого Учения...».

До обеда оставалось совсем немного времени. Чжуцзяо Се успел лишь бегло дойти до фразы «Кто ведает, что первично, а что вторично, тот близок к Пути», после чего взглянул на солнце за окном и велел юноше отправляться в столовую, а после дневных занятий прийти снова. Цуй Се и сам видел, что время поджимает, и, испугавшись, что помешал обеду учителей, поспешно поднялся и принес извинения.

http://bllate.org/book/18372/1761355