Готовый перевод Reincarnated in the Ming Dynasty to Pass the Imperial Examinations / Переродился в эпоху Мин и сдал государственные экзамены: Глава 144

Повар, видя, что Се Ин не выглядит сердитым, продолжил:

— Если господину ещё что-то нужно из их лавки, то дня через два всё снова появится. Я слышал от приказчиков: после того как они распродадут испорченный товар, поторгуют ещё несколько дней. А ровно через десять дней лавку заберёт новый хозяин. Остатки же отправят в приют для бедных и престарелых — не занимать же помещение.

Устроить публичную библиотеку, чтобы люди бесплатно читали книги, а оставшийся товар отдать в приют — всё это поступки одного порядка. Сразу видно, что он человек сострадательный, проявляющий заботу о бедных и стариках.

Даже намерение сжечь испорченные товары не удивило Се Ина: в конце концов, Цуй Се всегда отличался такой предусмотрительностью. Опасался, вероятно, как бы кто-нибудь в такую жару не подобрал выброшенную гниль, не съел и не заболел.

Повар, стоя рядом и опустив руки, спросил:

— Через пару дней сходить к ним снова купить чего-нибудь?

Се Ин слегка кивнул:

— Много не покупай.

Помощь сиротам и старикам — дело благородное. Учёным мужам после сдачи столичного экзамена выпадает воздаяние от загробного мира, так пусть у него будет возможность накопить побольше добродетели.

Пока Се Ин присматривал за его лавкой, в Гоцзыцзяне тоже немало народу проявляло к ней интерес. В конце концов, в Государственном училище выдавали на месяц всего два доу и восемь шэнов риса да несколько шэнов пшеницы и бобов, а остальное выплачивали бумажными деньгами, которые было не так-то просто потратить. Редко выпадал случай услышать о скидках в какой-нибудь лавке, поэтому бедные гуншэны охотно делали лишние шаги, чтобы закупиться там.

Весть о том, что лавка южных товаров Цуй распродаёт старый и залежалый товар, обошла всех студентов и в итоге дошла до ушей самого Цуй Се.

Слыша, что работники честно исполняют его указания, он остался доволен, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Разговаривавший с ним цзяньшэн со вздохом заметил:

— А хозяин той лавки — поистине совестливый человек: продаёт дёшево и подделки за хорошую вещь не выдаёт. Не мешало бы повеситься тем торговцам, у которых снаружи всё блестит, а внутри подсунута гниль. Жаль только, распродажа быстро закончится, много не накупишь. Вот если бы они всегда так продавали!

Цуй Се стало неловко от такой бурной похвалы, но признаться, что он и есть владелец лавки, он не мог, поэтому непринуждённо перевёл разговор:

— Мест для покупок предостаточно, а вот времени на повторение у нас остался всего один день. Завтра и послезавтра два дня подряд будут повторные лекции, неизвестно, чей черёд настанет. По-моему, нам лучше больше читать и повторить тексты, чтобы подготовиться к разъяснениям.

Собеседник, соглашаясь, произнёс:

— И то верно. К тому же работы с ежемесячного испытания уже должны быть проверены. Интересно, когда их вывесят снаружи лекционного зала? Я как раз жду.

Стоп! Что?! В Гоцзыцзяне вывешивают даже экзаменационные работы?!

Раньше самым зверским методом, о котором он слышал, был общий рейтинг класса или параллели, вывешенный в коридоре. Да и то потом из сострадания к чувствам учащихся рейтинги перестали публиковать. А тут, в Гоцзыцзяне, вывешивают прямо сами работы!

Как после этого жить?.. И почему он тогда не боролся до последнего, чтобы остаться в уездном училище?

Цуй Се в напряжении прижал ладони к столу и спросил:

— Неужели вывесят работы абсолютно всех? А те, кто сдал плохо...

— Все работы, конечно, не вывесят, — с улыбкой отозвался моложавый цзяньшэн лет тридцати с небольшим. — Отбирают только самые лучшие, чтобы студенты читали и списывали. Обычно лучшие статьи у брата Е Тинцзиня, брата Чэн Шихэна, брата Сунь Ючжэня... А в этом году к нам в Государственное училище поступил цзеюань Фэй из Цзянси, так его имя тут же прогремело, а работы стали вывешивать для примера. Хоть он и молод, сочиняет замечательно: слог изящный, умиротворённый, мысли глубокие. К тому же его наставляет сам сые Фэй, так что с каждым разом его работы будут всё лучше и лучше.

Значит, вывешивают только лучшие? Вот теперь он спокоен. Цуй Се тихонько выдохнул и поддакнул соученику:

— Как вывесят эти замечательные работы, мне тоже нужно будет хорошенько их изучить. Почаще читая статьи цзеюаня, глядишь, и сам без труда сдашь на цзюйжэня.

Пока его собственные сочинения не выставляют на публичное порицание, ему нечего бояться. Расслабившись, он оживился при мысли о том, что его книжная лавка «Цзюаньчжай» как раз издаёт книги для учёных мужей. Если найдутся отличные сочинения, можно лично обсудить с авторами и составить сборник работ Гоцзыцзяня.

Отсчитав от первого дня пятого месяца два дня совместных лекций и один день повторения, незаметно подошёл праздник Дуаньу. Утром Цуй Се встал и потихоньку достал ту самую пятицветную нить, завязав её повыше на левом плече. Если опустить рукава, никто ничего не увидит. А когда пойдёт дождь, её нужно сбросить в воду — по обряду вместе с водой уходят все болезни и хвори.

Он не был суеверным человеком и даже в прошлой жизни, будучи настоящим ребёнком, не придавал особого значения подобным обычаям. Просто цветную нить ему подарили, и носил он её в знак благодарности за чужую заботу.

На праздник Дуаньу занятий в училище не отменяли. Перед уходом Цуй Се велел слугам разнести приготовленные цзунцзы по правилам, заведённым ещё при советнике Цуе, добавив к ним изящных тигров из полыни, а для семьи Се приготовил особенно щедрый подарок.

Сам он, захватив корзинку с цзунцзы, привязал к поясу ароматический мешочек, отгоняющий злых духов, и с сумкой за плечами отправился в Гоцзыцзянь. В училище служащие повсюду развесили драконов из аира и тигров из полыни — толстеньких, коротконогих, с торчащими ушками, совсем как глиняные или тканевые тигрята в народных промыслах. Всю аудиторию заполнил приятный аромат, и с наступлением лета насекомых в комнатах поубавилось.

Цуй Се первым делом оставил корзину с цзунцзы в жилых комнатах, после чего вместе со старостой отправился в лекционный зал слушать повторные выступления студентов.

Лекцию второго числа проводил лично цзицзю Цю Цзюнь. Он разбирал одиннадцатую главу «Лунь юй» — «Сянь цзинь». Первый раздел «Учитель сказал: первопроходцы в ритуалах и музыке — неотёсанные люди» как раз совпадал с темой их первого сочинения по Четверокнижию на ежемесячном испытании. Это напоминало то, как в школах будущего учителя после экзаменов заново разбирают пройденный материал и задания из билетов, чтобы закрепить знания учащихся.

Когда дошли до второго раздела «Учитель сказал: те, кто сопровождал меня в Чэнь и Цай, ныне не входят в мои двери», черёд наконец дошёл до него. После стольких дней ожидания и выступлений десятков человек настал его черед... впрочем, удача всё равно была не на его стороне.

Выйдя на трибуну и взглянув на бурлящее море из более чем шестисот черных шапок в зале и на строгие, исполненные важности лица наставников на помосте, Цуй Се подумал, что, скорее всего, первого числа слишком весело развлёкся в поместье семьи Се и разбазарил всё своё везение, раз именно его выкликнули держать ответ.

К счастью, конспекты у него были полными, а во время повторения он даже нарисовал интеллект-карту, включив дополнительную информацию в подходящие места. Если поразмышлять о том о сём, три минуты он точно продержится.

Поклонившись цзицзю, сые и другим наставникам на сцене, он повернулся к публике и громко прочитал наизусть:

— Учитель сказал: «Те, кто сопровождал меня в Чэнь и Цай, ныне не входят в мои двери».

Завершив цитирование этого раздела, он начал с истории о том, как Конфуций попал в бедствие между государствами Чэнь и Цай.

В «Лунь юй» бедствию в Чэнь и Цай посвящено всего лишь несколько фраз в главе «Вэй Лин-гун спрашивает о войне у Конфуция». Он сначала процитировал наставление Конфуция Цзы Лу: «Благородный муж твёрд в нужде, а низкий человек в нужде распускается», разъясняя смысл того, что «святой мудрец действует, когда долг требует действовать, не ведая колебаний», «стойко переносит лишения» и «не питает обид и сожалений».

Завершив цитирование канона, он сослался на «Конфуций цзя юй». Хотя со времён династии Сун эту книгу считают апокрифом, в сборнике «Чжу-цзы юй лэй» в комментариях к разделу «Нань Жун трижды повторял стих о белом нефрите» есть фраза: «Сей случай описан в "Цзя юй", там всё предельно ясно». Отсюда видно, что Чжу Си признавал исторические сведения из «Цзя юй».

Чжу-цзы ныне почитается учёными как святой мудрец, и раз сам он ссылался на этот источник, Цуй Се без колебаний мог использовать его.

И он подробно изложил причину бедствия Конфуция в Чэнь и Цай из двадцатого раздела «Цзя юй» — «В бедствии», а также диалоги Конфуция с Цзы Лу:

Оставив правителя Лин-гуна из царства Вэй, Конфуций по приглашению правителя Чжао-вана отправился в Чу. Дафу государств Чэнь и Цай посчитали, что Конфуций — великий мудрец, и если он займёт должность в Чу и станет исправлять пороки, Чу непременно возвысится, что навредит их землям. Поэтому они отправили войска заблокировать ему путь.

Семь дней Конфуций оставался без пропитания, помощи извне не было, его спутники заболели, и даже у учеников пошатнулась вера в его Учение. Но он продолжал вдохновенно вести беседы, исполнять песни под цитру и не падал духом. Он по очереди призывал учеников и наставлял их, вопрошая, почему же его Путь не может восторжествовать в мире и отчего они попали в такое бедствие. И в зависимости от ответов Цзы Лу, Цзы Гуна и Янь Хоя давал каждому своё учение.

Именно к этому эпизоду восходит вопрос Цзы Лу «Оказывается ли благородный муж в нужде?», упомянутый в главе «Вэй Лин-гун спрашивает о войне».

Закончив с первоисточником «Лунь юй», следовало перейти к комментариям. Толкования Чжу-цзы в «Чжан цзюй» и «Юй лэй» совпадали: в них говорится, что учеников, сопровождавших Учителя в бедствиях в Чэнь и Цай, в тот момент не было рядом, и Конфуций с теплотой вспоминал тех, кто делил с ним невзгоды.

http://bllate.org/book/18372/1761373