Однако Император был завален государственными делами, а закончив с ними, торопился к си-фэй, так что редкие минуты общения с сыновьями он уж точно не стал бы тратить на маленького компаньона. Лу Цзыяо так и не представилось случая присосаться к императорской милости. Это повергало его в панику.
В оригинальном романе князь Нин в это время должен был пристально наблюдать за придворными, учиться читать в человеческих сердцах и ступать на путь коварного Лун Аотяня. А его маленький толстячок... разгильдяйничал на плацу с надкушенным яблоком в руке.
— В этом приеме «атака как защита» я никак не могу уловить момент, как правильно приложить силу к древку, — пятый принц утер пот и со звонким «дон» вонзил оружие в землю. Он поманил седьмого принца: — Подойди, порепетируй со мной еще пару раз.
Седьмой принц помахал яблоком в правой руке, показывая, что занят.
Пятый принц задрал подбородок и, насупившись, прочитал нотацию:
— Во время занятий боевыми искусствами принимать пищу запрещено! Если инструктор заметит, плетей не миновать!
Седьмой принц ухмыльнулся, поднял второе яблоко в левой руке и, задействовав обе руки, уставился на пятого и дерзко запихал оба яблока в рот… Демонстрируя мужество и аппетит «настоящего мужчины, который отродясь не боялся инструктора».
— Выпендривайся-выпендривайся! — качнул головой пятый принц и уже собрался подозвать компаньона для спарринга.
Тут седьмой принц, пытавшийся пропихнуть оба яблока в рот, неожиданно подобрался, и его взгляд стал предельно серьезным.
Только что поднявший оружие пятый принц заметил обеспокоенный взгляд седьмого брата. Решив, что совершил ошибку, он озадаченно спросил:
— Что такое? Что-то не так?
Седьмой принц стремительно подошел к пятому принцу и, насупившись, вполголоса произнес:
— Отдай оружие.
Пятый принц подумал, что его одаренный младший брат хочет поправить его стойку, и тут же послушно передал оружие.
Но у седьмого принца обе руки были заняты яблоками, поэтому он протянул их пятому:
— Подержи за меня. Смотри не съешь!
Еле сдержав желание закатить глаза, пятый принц взял у него два погрызенных яблока.
И ровно в момент передачи—
Вернулся дежурный инструктор. Он решительно вошел на площадку, поднял глаза и увидел: седьмой принц, стремительно развернувшись, наносит точный удар, усердно упражняясь в боевых искусствах.
А повернув голову к пятому принцу, обнаружил, что тот держит в руках надкушенное яблоко.
Да еще и два сразу!
Инструктор так сжал плеть в кулаке, что затрещали костяшки:
— Во время тренировок запрещено принимать пищу! Ваше Высочество забыли правила?
Пятого принца с яблоками в руках точно громом поразило!
Он с немыслимым изумлением уставился на подставившего его седьмого брата!
Этот негодник, оказывается, услышал шаги инструктора, не успевал спрятать яблоки и подбежал подсунуть их ему в обмен на оружие!
— Нет... инструктор Чэнь, вы не так поняли... — Пятый принц спешно попытался впихнуть яблоки обратно в руки седьмому брату!
Но седьмой принц с благородной праведностью оттолкнул свое недоеденное угощение:
— Брат, не надо так, во время тренировок нельзя есть.
— Даже седьмой принц помнит о правилах! — Инструктор с возмущением и досадой воззрился на пятого принца.
— Да нет же! Послушайте! — Лицо пятого принца выражало абсолютное отчаяние. — Седьмой брат только что...
...
Лу Цзыяо отчаянно отвернулся, не в силах больше смотреть, как мелкий проказник издевается над несчастным пятым принцем.
Как «старый отец», он категорически отказывался признавать, что вырастил Лун Аотяня не с теми жизненными ориентирами!
Коварство этого маленького толстячка явно было врожденным.
Радовало лишь то, что ладонь Багуа Лу Цзыяо за этот год совершила колоссальный рывок вперед.
В оригинальном романе шестой принц не обучался у Чжан Сы, он постоянно практиковал искусство владения мечом и не добился никаких выдающихся успехов.
В этой жизни Чжан Сы взял троих маленьких принцев в ученики, а наследный принц перевел его на плац в качестве слуги.
Хотя ему и не дозволялось входить во внутренние покои дворца, через пятого принца Чжан Сы мог обмениваться вестями с хуэй-фэй.
И пусть они не могли видеться, это все равно было намного лучше, чем в оригинальной истории.
В оригинала Чжан Сы описывался скупо и оставался крайне таинственной фигурой. Вероятно, истратив все сбережения, он так и не смог перевестись на службу в дворец хуэй-фэй, а потому изо всех сил пытался завлечь пятого принца учиться боевым искусствам, чтобы изредка узнавать через него о жизни хуэй-фэй.
Вплоть до самой развязки хуэй-фэй так и не узнала, что этот мужчина до конца своих дней оберегал ее в стенах дворца.
Читая оригинал, Лу Цзыяо полагал, будто этот таинственный мастер был введен в сюжет лишь для того, чтобы стать очередным «читом» для седьмого принца. Лишь теперь он осознал, что у Чжан Сы были собственные скрытые мотивы и нелегкая доля.
В оригинальном романе Чжан Сы, должно быть, случайно заметил поразительное «Телосложение гуйю» седьмого принца и из уважения к таланту обучил его базовым основам.
В этой же жизни Чжан Сы не стал раскрывать местонахождение Святого Меча седьмому принцу, однако во время дружеской попойки по секрету рассказал об этом Лу Цзыяо, попросив никому не распространяться, ведь Святой Меча не любил, когда его беспокоят чужаки.
Лу Цзыяо действительно никому чужому не рассказал, зато передал информацию своему «подопечному» — маленькому толстячку, наказывая при первой же возможности отправиться на ту гору и засвидетельствовать почтение Святому Меча.
Однако маленький толстячок не проявил к этому особого интереса.
В бедствиях закаляется жизнь, в неге и покое кроется гибель.
В этой жизни карапуз жил слишком привольно и совершенно не стремился к постижению высшего боевого мастерства. Лу Цзыяо уже готовился силой пригнуть его голову, чтобы заставить учиться у Святого Меча.
*
В начале зимы того года дворец озарила неожиданная радостная весть: у наследной принцессы обнаружили пульс беременности, она была на третьем месяце.
Это казалось настоящим чудом. В оригинале наследная принцесса испробовала кучу снадобий традиционной медицины и обошла всех знаменитых врачевателей, но так и не сумела забеременеть.
В этой жизни она, казалось, даже не спешила с этим, и ребенок зачался сам собой.
Раньше Лу Цзыяо слышал о бесплодных парах, которые перепробовали все способы безрезультатно, но стоит им усыновить ребенка, как у них один за другим рождаются собственные дети.
Поговаривают, это связано с гормональным фоном: расслабленный и радостный настрой способствует естественному зачатию.
Наследная принцесса в этой жизни действительно стала куда более непринужденной и легкой, похоже, завуалированные советы Лу Цзыяо сыграли свою роль.
Хоть он и не знал, как именно изменилось ее общение с наследным принцем наедине, бросалось в глаза, что наследная принцесса все свободнее проявляла свою милую, искреннюю природу — она была поистине очаровательной девушкой.
К тому же ее беременность оказалась как нельзя кстати.
С наступлением весны официально грянули барабаны войны, о которой так тревожился Лу Цзыяо.
Лу Цзыяо думал, что наследный принц, возможно, откажется от участия в походе, чтобы остаться с беременной женой.
Однако указ об императорском личном походе все же был обнародован. Император тайно готовился к войне семь месяцев, устремленный к тому, чтобы во главе войска разгромить киданей и прославить свое имя в веках.
К этой битве подготовились сполна, сведения о противнике были предельно точны: четырехсоттысячной армии отборных войск Великой Ци противостояли двести тысяч киданьской конницы. Победа казалась практически гарантированной.
Однако после оглашения указа произошла неожиданная коллективная подача прошений от принцев, заставшая Лу Цзыяо врасплох.
Сначала наследный принц первым изъявил желание сопровождать отца в военном походе.
Было ли это от чистого сердца или же он лишь желал продемонстрировать августейшему родителю свой патриотический порыв, итог оказался один: довольный Император милостиво «удовлетворил прошение».
Вслед за ним прошение подал третий принц.
Затем — пятый принц.
Четвертый принц, видя, что даже младшие братья рвутся в бой, не мог проявить трусость и тоже опустился на колени с прошением.
Когда целая комната старших братьев стояла на коленях, в атмосфере всеобщего воодушевления шестой принц и седьмой принц обменялись взглядами и один за другим, поддавшись общему порыву, тоже опустились на колени, просясь на войну.
Такого исхода Лу Цзыяо никак не ожидал.
В оригинальном романе сопровождение составляли лишь низложенный наследный принц и пятый принц.
Низложенный принц не обладал авторитетом, поэтому его прошение не спровоцировало соперничества между третьим принцем и четвертым принцем.
Пятый принц был ребенком, мечтавшим о войне более десяти лет, а шестой принц и седьмой принц остались во дворце.
В этой же жизни наследный принц, третий принц, четвертый принц и пятый принц получили высочайшее дозволение отправиться в поход.
Шестому принцу и седьмому принцу разрешили следовать за армией, но запретили пересекать границу и вступать в бои — им надлежало оставаться в полевом штабе.
Лу Цзыяо едва не сошел с ума от досады.
Трое детенышей, которых он взрастил с такой заботой и трудом, за его спиной сговорились и попросились на войну!
Это означало, что если Император, как и в прошлой жизни, попадет в окружение врагов, то не только наследный принц устремится ему на выручку, но и трое его карапузов могут на эмоциях броситься за ним и сгинуть ни за что.
В этот раз поход против киданей готовился чрезвычайно тщательно.
Лу Цзыяо слышал разбор от наследного принца: Великая Ци превосходила соперника не только численностью войск и припасами. С точки зрения «пяти факторов и семи расчетов», то есть военного учения о «Пути, Небе, Земле, Полководце и Законе» —
«Путь» означает единодушие народа и государя, солдат и военачальников. Это полностью соответствует правилу из главы о военных стратегиях: «Побеждает тот, у кого высшие и низшие одержимы одним желанием».
Северо-западные рубежи долго страдали от набегов киданей, поэтому местный люд, едва уловив слухи об императорском карательном походе, стал добровольно жертвовать кожу и сыродутное железо для поддержки армии государя.
Число молодых людей, добровольно вступающих в армию за последний год, возросло втрое по сравнению с прошлым.
Воины трех пограничных армий кипели накопленной яростью, которая преобразилась в неукротимую жажду битвы — боевой дух войск находился в наивысшей точке готовности.
http://bllate.org/book/18379/1767109
Готово:
