Чу И сглотнул, подошел еще чуть ближе и попытался сменить тему, чтобы разрядить обстановку. Улыбнувшись, он приподнял пакетик в руке:
— Жунжун угостила мясными шариками.
Цинь Ихэн перевел взгляд на фрикадельки, а через секунду снова посмотрел на Чу И.
У Чу И сердце ушло в пятки.
«Господин Цинь, ну не надо так, а? Мне аж жутко становится».
Повглядывавшись в него пару секунд, Цинь Ихэн вдруг произнес:
— На сегодняшнем ужине был преподаватель по имени Сюй Чжимин.
Чу И опешил:
— А, он тоже там был?
Цинь Ихэн кивнул:
— Угу.
Чу И улыбнулся:
— Он после магистратуры остался в университете преподавать.
— Он вспоминал о тебе, — сказал Цинь Ихэн.
Чу И удивленно приподнял брови:
— И что он говорил?
Цинь Ихэн помолчал несколько секунд и вдруг передумал продолжать эту тему. Опустив взгляд на руки Чу И, он спросил:
— Вкусные мясные шарики?
— А, — Чу И снова приподнял пакетик. — Не знаю, но Жунжун сказала, что вкусные. — Он усмехнулся: — Думаю, и правда вкусные, иначе ей было бы неудобно приносить их и угощать всех.
Цинь Ихэн кивнул.
Чу И спросил:
— Будешь? Сварить тебе тарелочку?
— А ты будешь? — переспросил Цинь Ихэн.
— В них лук.
Цинь Ихэн с видом запоздалого озарения ответил:
— Верно.
Чу И подошел еще ближе:
— Но если ты хочешь, в холодильнике есть рыбные шарики, я поем за компанию.
Цинь Ихэн кивнул:
— Буду.
— Отлично. Сколько тебе?
— А тебе сколько?
Чу И: «…»
Ему кажется, или у Цинь Ихэна какой-то пунктик появился? Почему он во всем за ним повторяет?
Поэтому Чу И ответил:
— Наверное, четыре. Они довольно крупные.
И точно, Цинь Ихэн тут же отозвался:
— Мне тоже четыре.
Чу И улыбнулся:
— Ладно.
С этими словами Чу И унес пакет на кухню, отсчитал четыре штуки и достал из холодильника четыре рыбных шарика. Вскипятил воду, опустил туда шарики и занялся приправами.
Когда он резал имбирь, в кухню вошел Цинь Ихэн. С тем же самым нечитаемым, хмуроватым выражением лица он встал рядом, наблюдая за Чу И.
Сейчас Чу И уже мог спокойно общаться с Цинь Ихэном, так что присутствие мужа неподалеку его ничуть не смущало. У него даже оставались силы поддерживать разговор.
— Ты пробовал такие мясные шарики? — спросил Чу И.
— Нет, — ответил Цинь Ихэн.
— Моя мама тоже их готовит, хотя не знаю, похож ли вкус.
Сказав это, Чу И приоткрыл крышку кастрюли, посмотрел внутрь и забросил имбирь.
Когда крышка со стуком опустилась, Цинь Ихэн спросил:
— Кроме меня и своей мамы, ты кому-нибудь еще готовил?
Чу И засмеялся:
— Чжан Каю. В прошлый раз дома я же варил ему лапшу.
Цинь Ихэн моргнул, будто только сейчас вспомнил об этом.
— А кроме Чжан Кая? — продолжал допытываться он.
Чу И снова ухмыльнулся:
— Да многим. Когда мы собираемся с друзьями и сами готовим барбекю, хого или обычные блюда, я почти всегда принимаю участие.
Договорив, Чу И опять заглянул в кастрюлю, зачерпнул немного бульона на пробу и закрыл крышку.
Как раз в этот момент стук крышки заглушил слова Цинь Ихэна.
Подув на бульон в ложке, Чу И спросил:
— Что ты только что сказал? Я не расслышал.
Цинь Ихэн поглядел на пробующего бульон Чу И, на мгновение замер с открытым ртом и лишь потом произнес:
— Ничего.
Ладно. Он передумал это выяснять.
Чу И показалось, что сегодня вечером Цинь Ихэн ведет себя странно. Но в чем именно заключается эта странность, сформулировать не мог. Вроде бы Цинь Ихэн оставался прежним — таким же молчаливым и бесстрастным, как и всегда, но Чу И не покидало ощущение, что атмосфера между ними стала какой-то натянутой.
И эта неловкость отличалась от той, что была при первой встрече, — она была тонкой, неуловимой и не поддающейся объяснению. Чу И казалось, будто Цинь Ихэн не в духе.
Неужели у него действительно возникли неполадки в работе?
Размышляя об этом, Чу И проглотил кусочек рыбного шарика и как бы невзначай поинтересовался:
— Как у тебя дела на работе в последнее время?
Услышав вопрос, Цинь Ихэн немного опустил ложку и поднял взгляд на Чу И. Его лицо выражало недоумение.
Впрочем, логично: Чу И никогда прежде не спрашивал о его работе, так что вопрос звучал неожиданно.
— Ха-ха, — Чу И попытался сгладить неловкость. — Ты ведь сказал, что вернулся раньше срока. Вот я и подумал спросить, не скажется ли твой досрочный отъезд на делах.
Цинь Ихэн качнул головой:
— Нет.
Чу И немного опустил голову и тихо добавил:
— Все проходит гладко?
— Да.
Значит, дело не в работе.
Тогда Чу И попытался зайти с другой стороны:
— А за ужином ничего не произошло?
Цинь Ихэн вновь посмотрел на него. На этот раз в его взгляде читалось нечто иное — он слегка нахмурил брови.
Чу И на секунду подумал, что перегнул палку со своими расспросами.
— Ничего не произошло, — ответил Цинь Ихэн.
— А-а, — протянул Чу И.
И когда Чу И уже решил, что просто накручивает себя, Цинь Ихэн неожиданно спросил:
— А что, по-твоему, должно было произойти?
Чу И на несколько секунд опешил:
— А?
— Зачем ты спрашиваешь про сегодняшний вечер? — понизив голос, давил Цинь Ихэн.
— Я… э-э…
— Что именно ты хочешь узнать?
— Что?..
Разговор принимал все более странный оборот. Чу И облизнул губы и решил сказать прямо:
— Ты что, не в духе?
После этих слов за обеденным столом воцарилась тишина. Цинь Ихэн молча смотрел на Чу И, тот замер в ожидании ответа.
Спустя пару секунд Цинь Ихэн чуть наклонил голову набок и спросил:
— С чего ты взял, что у меня плохое настроение?
Чу И осекся и тут же пожалел, что сунул нос не в свое дело. Он неловко рассмеялся:
— Да нет, вовсе нет, ха-ха… Прости, я ошибся, просто ляпнул не подумав.
Но Цинь Ихэн не отставал:
— У меня плохое настроение?
Казалось, он задает этот вопрос совершенно искренне.
Чу И похлопал глазами. Он окончательно зашел в тупик.
«Господин Цинь, вы у меня спрашиваете, хорошее у вас настроение или нет?»
— Нет-нет, все в порядке, — Чу И попытался свести разговор на нет, зачерпнул ложкой бульон и сменил тему: — Уже поздно. Давай доедим, примем душ и ляжем спать, завтра ведь на работу.
Цинь Ихэн больше не стал цепляться к его словам:
— Угу.
Но после этого разговора Чу И лишь укреплялся во мнении, что Цинь Ихэн ведет себя странно. Во-первых, его подавленный вид сам по себе выбивался из нормы; во-вторых, складывалось впечатление, будто Цинь Ихэн даже не осознает собственного дурного расположения духа.
Закончив ужинать, они по очереди приняли душ и легли в постель.
Когда свет погас, Чу И стал мысленно готовиться: как-никак они не виделись две ночи, а Цинь Ихэн был совсем не прочь провести с ним время в постели. Стоило об этом подумать, как тело Чу И само собой отозвалось.
И действительно, вскоре Цинь Ихэн включил настольную лампу. Затем они с полуслова поняли друг друга и приступили к делу.
Поскольку завтра нужно было идти на работу, Чу И рассчитывал ограничиться одним разом. Но, к его удивлению, не прошло и пары минут после первого захода, как Цинь Ихэн резко перевернул его и укусил за плечо.
Мысль о том, что Цинь Ихэн все-таки чем-то расстроен, снова вспыхнула в голове Чу И. Впрочем, эта мысль быстро улетучилась, потому что Цинь Ихэн возобновил действия.
На этот раз все длилось неимоверно долго. Цинь Ихэн не торопился, отводя душу и изматывая Чу И до предела. Когда они закончили, он так и не перевернул Чу И обратно на спину и не дозволил ему сделать это самостоятельно.
Чу И вымотался настолько, что был готов заснуть прямо так, уткнувшись лицом вниз. Но на грани сна и яви он услышал голос Цинь Ихэна:
— Если бы ты узнал, что мне раньше кто-то нравился, ты бы расстроился?
Чу И пробыл в полузабытьи еще полсекунды и моментально протрезвел. Он хотел было обернуться и посмотреть на Цинь Ихэна, но тот прижал его обратно к матрасу.
Чу И был в полном замешательстве.
«Цинь Ихэн, но ты ведь раньше говорил мне, что тебе никто не нравился?!»
— Ну так что? Расстроился бы? — Цинь Ихэн торопил его с ответом.
В голове у Чу И царил полный хаос: только-только закончился выматывающий забег, а теперь приходилось ломать голову над таким непростым вопросом. Даже без всяких гипотетических «если» Чу И уже прямо сейчас почувствовал, как испортилось настроение.
Но он понятия не имел, какой ответ будет правильным и будет соответствовать «своду брачных правил» Цинь Ихэна. Показать, что его это задевает, или проявить великодушие?
— Думаю, нет, — выговорил Чу И.
Он выбрал вариант с проявлением великодушия, рассчитывая, что Цинь Ихэна это устроит. Если они хотят уважать друг друга как равных партнеров, то не стоит ворошить прошлое.
Произнеся эти слова, Чу И окончательно сник и вяло уткнулся лицом в подушку. Сонливость как рукой сняло, и он просто ждал, желая услышать, что же Цинь Ихэн скажет дальше.
http://bllate.org/book/18385/1767781
Готово:
