Чу И немного приподнял бровь:
— Тебе тридцать лет. Неужели, кроме твоей мамы, тебя никто больше не торопил?
Цинь Ихэн качнул головой:
— Нет.
Впрочем, пораскинув мозгами, Чу И решил, что это вполне естественно. Будь у него такой друг, как Цинь Ихэн, он бы тоже не стал уламывать его встречаться с кем-то или жениться. Он бы лишь бездумно восхищался им и заставлял сосредоточиться на карьере.
Хотя Цинь Ихэн и обладал врождённым умением очаровывать, сам того не замечая, Чу И никак не мог представить его искренне и всерьёз влюбленным.
Это казалось абсолютно нереалистичным и даже диким.
Если бы кто-то и захотел его подтолкнуть к браку, то делал бы это обиняками — как, например, уборщица, которая не посмела бы сказать ничего самому Цинь Ихэну, но намекнула бы маме Цинь.
Но из-за того, что Цинь Ихэн был слишком выдающимся человеком, никакой подходящей партии для него не нашлось бы, и всё просто сошло бы на нет.
— А ты? — спросил его Цинь Ихэн. — Раньше часто ходил на свидания вслепую?
Чу И вспомнил тот период, когда его жизнь превратилась в сплошной кошмар из постоянных свиданий:
— Да, бывало.
— Тебе кто-нибудь... приглянулся?
Чу И повернулся к Цинь Ихэну. Ему показалось, что перед этой фразой тот запнулся.
Впрочем, возможно, это просто показалось.
Чу И покачал головой:
— Нет. Я словно выполнял домашнее задание, заданное родственниками. Почти всё заканчивалось просто совместным обедом или ужином.
— Но Чжао Чжунлян, похоже, очень увлечён тобой.
Чу И улыбнулся:
— Ты даже помнишь, как его зовут.
— Угу.
— В чувствах нужна взаимность. Симпатия в одни ворота ни к чему не приводит.
Цинь Ихэн задумчиво помолчал.
— Цинь Ихэн, тебе кто-нибудь признавался в любви?
Цинь Ихэн кивнул:
— Да.
Чу И охватило любопытство:
— Парни или девушки?
— И те, и другие.
В груди у Чу И кольнуло ревностью, но любопытство взяло верх:
— И как это было?
— Случаев слишком много. О каком именно ты спрашиваешь?
Чу И едва не поперхнулся воздухом. Он понимал, что Цинь Ихэн просто констатирует факт — тот всегда так разговаривал.
Но звучало это...
До чего же высокомерно!
— Расскажи о том, которое запомнилось больше всего.
Цинь Ихэн слегка приподнял подбородок и всерьёз задумался, выбирая самое яркое воспоминание.
Он молчал целую минуту. Чу И уже решил, что тот просто не хочет об этом говорить, как Цинь Ихэн наконец произнёс:
— Расскажу про случай на третьем курсе, — Цинь Ихэн, похоже, усиленно пытался вспомнить детали. — Меня тогда обманули. Кто-то соврал, что вечером будет пара, и заманил меня в аудиторию.
Чу И не удержался и рассмеялся.
Слова Цинь Ихэна «меня обманули» звучали ужасно мило.
Прерванный его смехом, Цинь Ихэн обернулся.
Чу И тут же взял себя в руки:
— Прости-прости, продолжай.
Цинь Ихэн продолжить:
— Когда я пришёл, свет в аудитории был выключен. Но до звонка оставалось всего три минуты, поэтому я заподозрил неладное и решил уйти.
Чу И почувствовал, что подбирается кульминация, и с искренним интересом уставился на Цинь Ихэна.
Встретившись с ним взглядом, Цинь Ихэн внезапно улыбнулся.
Чу И растерялся:
— Что такое? Чему ты улыбаешься?
— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень красивые глаза?
Чу И кивнул:
— Да, довольно часто говорят.
Цинь Ихэн мгновенно перестал улыбаться.
Он продолжил:
— Я успел сделать лишь пару шагов, как в аудитории вспыхнул свет. Я оглянулся и увидел парня. Он развесил по всему кабинету гирлянды, — Цинь Ихэн изобразил пальцами маленькие огоньки, — с крошечными лампочками, похожими на те, что вешают на рождественскую ёлку.
Чу И представил себе эту картину.
— Тот парень стоял с гирарой перед стойкой с микрофоном и пел.
Чу И мысленно восхитился:
— И что за песню он пел?
— Без понятия.
— А красиво пел? — переспросил Чу И.
— Не знаю, я развернулся и ушёл.
Чу И: «...»
— Очень скучно.
Чу И: «...»
Ладно.
А по-моему, подумал Чу И, всё звучит вполне неплохо: без лишней помпезности и вычурности.
К тому же, если человек решился петь с гитарой, наверное, и голос у него был хороший.
— И вы потом общались? — спросил Чу И.
Цинь Ихэн покачал головой:
— Нет. — И помедлив, добавил: — Не знаю, общались ли. Вечером было слишком темно, я даже не разглядел его лица.
Чу И удивился:
— И ты не стал узнавать, кто это?
— Нет, мне было не интересно.
Чу И глубоко вздохнул.
Что ж, ясно.
— А другие случаи были? Ну, похожие необычные признания?
— Возможно, но я плохо помню.
Чу И удивлённо протянул:
— А почему этот случай запомнился так чётко?
Гирлянды, гитара, стойка с микрофоном — он запомнил каждую деталь!
Цинь Ихэн пояснил:
— Потому что меня обманули.
Чу И не сдержался и прыснул со смеху.
Ну конечно! Дело не в самом признании, а в том, что нашего студента Цинь провели вокруг пальца.
— А ты? — спросил Цинь Ихэн. — В тебя кто-нибудь влюблялся?
Спроси его Цинь Ихэн об этом раньше, Чу И, скорее всего, перевёл бы всё в шутку.
В вопросах чувств смущение всегда брало над ним верх: из-за застенчивости он молчал, отрицал всё и ни за что не проявлял инициативу.
Так что признаться, что кому-то нравился, для него было делом крайне смущающим.
Однако они только что договорились быть честными друг с другом.
— Да, — ответил Чу И и почувствовал, как уши заливает жаром.
Цинь Ихэн перенял манеру задавать вопросы у Чу И и спросил:
— И есть то, что запомнилось больше всего?
— У меня всё было не так романтично, как у тебя. Максимум — любовные записки.
Цинь Ихэн с искренним недоумением переспросил:
— Романтично?
Чу И рассмеялся, не намереваясь спорить с ним об этом:
— Нет-нет, ни капли не романтично.
— И что писали в любовных письмах?
— Да что там можно написать? Сочинение сотен на восемь иероглифов на тему «Ты мне нравишься».
Цинь Ихэн улыбнулся:
— У тебя отличное чувство юмора.
Чу И тоже улыбнулся.
Цинь Ихэн уже второй раз назвал его остроумным.
И снова сделал это с совершенно невозмутимым видом.
Чу И и представить не мог, что когда-нибудь будет вот так запросто беседовать с собственным мужем на подобные темы.
Словно двое приятелей, едва успевших познакомиться, делятся друг с другом историями из прошлого.
— Цинь Ихэн, — Чу И нашёл новую тему для разговора, — а когда ты решил, что женишься именно в этом году?
Цинь Ихэн ответил без колебаний:
— Около двадцати пяти лет.
Чу И удивился:
— Почему? Как тебе тогда вообще пришло это в голову?
— Тогда компания только начинала развиваться. На одном из совещаний мы обсуждали планы на будущее, и, вернувшись к себе, я попутно распланировал и свою жизнь, — Цинь Ихэн повернулся и посмотрел на Чу И. — В тридцать лет, когда компания встанет на ноги, я смогу заняться личной жизнью.
Чу И очень хотелось поаплодировать директору Циню. Идти по жизни строго по собственному графику — это же просто невероятно.
Пять лет назад...
Какая там пять лет назад! Для самого Чу И всё было иначе: после выпуска он какое-то время пребывал в растерянности, потом открыл студию, но из-за отсутствия известности заказов почти не было, и он снова погрузился в неопределённость.
Будь то работа или брак — он просто плыл по течению, решая проблемы по мере их поступления.
Чу И снова спросил:
— Год уже подходит к концу... Если бы ты тогда не встретил меня, — Чу И запнулся и понизил голос, — ты бы женился на ком-то другом?
Цинь Ихэн кивнул:
— Нашёл бы кого-то подходящего и женился бы.
Чу И: «...»
До чего же обидно!
И зачем он вообще спросил?
Он ведь прекрасно знал, что ответит Цинь Ихэн.
И всё равно напросился!
— Но, — продолжил Цинь Ихэн, — я очень рад, что встретил тебя. До тебя мне никто не припадал так к душе и никто не казался настолько подходящим.
Чу И изо всех сил постарался улыбнуться:
— Вот как?
— Да, — кивнул Цинь Ихэн. — Нам самой судьбой предначертано быть вместе.
Чу И немного отлегло.
Но лёгкая досада всё ещё оставалась.
Чу И спросил снова:
— А если бы до конца года ты так и не встретил кого-то по душе и подходящего?
— Тогда отложил бы. Подобные вещи не случаются по заказу.
Чу И от досады решил придраться:
— А если бы вообще никогда не встретил? До каких пор ты бы откладывал?
Цинь Ихэн задумчиво помолчал.
На самом деле, кроме Чу И, он действительно никого не видел рядом с собой.
— Откладывал бы до тех пор, пока не встретил тебя.
Ах!
Цинь Ихэн!
Всё, досада испарилась.
Разница была очевидной: сегодня Цинь Ихэн заговорил куда охотнее, чем обычно.
За всё время с момента свадьбы это был их самый долгий разговор.
У Чу И было прекрасное настроение. Начать их отношения с дружбы — отличная идея.
Если он хочет по-настоящему влюбиться в Цинь Ихэна, это начало подходило как нельзя лучше. Главное — двигаться шаг за шагом.
Время давно перевалило за четыре часа, но Чу И совершенно не хотелось возвращаться домой.
http://bllate.org/book/18385/1767832
Готово:
