Таракан-гу, шевеля усиками, осторожно выглядывал из щели между мешками с рисом, наблюдая за разговором симпатичного парня-слуги и цзяована. Ян Сюань глазами своего питомца с интересом рассматривал юного совершенствующегося.
Красив, однако. Очень красив…
Сейчас, без свидетелей, юноша позволил своей силе проявиться, и она мерцала в невидимом для людей спектре, переливаясь оттенками весенней листвы и морских волн.
Вода и дерево… До чего ж вкусно, но уж слишком этот парень слаб…
Ян Сюань не стал посылать свою духовную энергию, чтобы определить уровень силы красавца, но и так было очевидно, что тот пока даже не построил основание, не говоря уж об ядре.
Очевидно, ничего интересного для Ян Сюаня в этом пареньке не было: ни в плане пользы, ни в плане опасности, но почему-то на него хотелось смотреть. Юноша двигался с какой-то текучей грацией, полной скрытого соблазна. В его взгляде, даже когда он был серьезен или зол, таилась некая томность, а грушевидные ямочки на щеках полнились медом. В нем имелось что-то от демонического лиса-хулицзиня: невероятное обаяние, порочная притягательность, чувственность. Ян Сюань непроизвольно облизнул губы.
Послушав рассказ о себе любимом, третий господин Секты Гу Западного Леса усмехнулся. Ну и что этот паренек теперь будет делать? Придет ли выразить свое почтение или подастся в бега?
Интересно, из какой же он секты или школы?
Иллюзии, искусная маскировка, использование ядов... Вряд ли он практикует праведные техники.
Когда парень направился в отдаленный двор, где проживали девицы из Шаньмэнь, питомцы Ян Сюаня последовали за ним.
Потом очень долго ничего не происходило и мужчина заскучал, переключив свое внимание на суету возле бани.
Когда все утихло, и постояльцы разошлись по комнатам, во дворе «Утренней росы» снова стало интересно: парень опять изменил облик. То ослепительное существо, что теперь узрел Ян Сюань, наблюдая за происходящим сразу с нескольких ракурсов, заставило его тихо ахнуть. Даже расстояние и восприятие через фасетчатое зрение питомцев почти не снижали дозу убийственного соблазна. Ян Сюань почувствовал, как по коже побежали горячие мурашки, а в штанах стало тесно. Он тихо выдохнул:
Хэ Хуань...
С трудом беря себя в руки, он прикусил губу, усилием воли стряхивая похоть.
Юный мастер из Хэ Хуань (а может, и не юный: эти любители и любительницы свадебных одежд были единственной сектой, чьи представители выглядели едва ли не подростками вне зависимости от возраста и силы) неспешно пересек двор, отправил в глубокий сон двух девушек и вплотную занялся третьей.
Наблюдение за поведением «лисенка» оказалось для Ян Сюаня новым и неожиданно приятным опытом. Он был далеко не мальчик, многое пробовал и многое умел, да и дома наслаждений посещал неоднократно, но почему-то на этот раз чувства оказались особенно острыми. Когда охотник за ци опустился между широко раздвинутых бедер девушки и впился в ее губы поцелуем, аура соблазна накрыла Ян Сюаня так, что он непроизвольно сунул руку под одежду и, обхватив свой горячий возбужденный орган, начал толчками его подергивать. А когда красавчик из Хэ Хуань поднял полы одежды и обнажил пухлые белые ягодицы, Ян Сюань почти кончил. Увы, но в тот момент, когда оргазм должен был вот-вот накрыть мужчину, у ворот двора раздался шум и лисенок спрятал свой невероятно соблазнительный и аппетитный задок, вызвав у Повелителя Гу чувство невероятного разочарования и желание кого-нибудь убить...
…............................................
Проведя в небе более двух суток, Бай Сяньхэ вернулся в «Танцующий медвежонок» ранним утром. Устало спрыгнув с меча, он услышал оживленные голоса и смех соучеников. Дверь самой большой комнаты, где жили девушки, была распахнута настежь. Вся их группа в полном составе сидела вокруг пары сдвинутых столиков, заставленных чайными чашками и выпечкой.
Лю Сиэр, не замечая собственных движений, держала в руках булочку и махала ей над столом, звонким голосом рассказывая:
- Представляете, все вокруг затянуто горячим паром, не видно абсолютно ничего! ЯоЯо продолжает визжать, где-то камни трещат, будто стены и потолок вот-вот рухнут, у меня руки дрожат – вообще не понимаю, что делать…
- Ну не так уж я и визжала. По любому, потише вас с ТинТин, - возмутилась Цзинь Яо.
Узкоглазый крепыш У Фэйсинь расхохотался:
- Эй, а давайте мы соревнование устроим, кто из вас троих громче визжит! Вот только гостиницу жалко, вряд ли она это переживет!
- Ах ты нахал! – девушки на редкость дружно кинулись на языкастого товарища.
Под общий смех, парень закрылся руками:
- Ладно, ладно, виноват! Вы самые сильные и отважные воительницы Шаньмэнь! Нет, всего мира!
Девушки повалили здоровяка на пол, желая, видимо, его еще и отпинать, и тот, продолжая смеяться, покатился по полу, едва не сбив с ног вошедшего в помещение Бай Сяньхэ.
В карательном мероприятии наступила пауза, прерванная восторженным воплем Цзинь Яо:
- Братец Бай! Наконец-то!
Девушка бросилась ему навстречу и схватила за рукав, теребя ткань и радостно заглядывая в лицо, из-за разницы в росте высоко задирая голову.
Аккуратно перехватив ее запястье двумя пальцами, Бай Сяньхэ высвободился из захвата, молча прошел в комнату и устало опустился за стол. Все тут же расселись рядом, выжидательно глядя на командира. Бай Сяньхэ придвинул к себе пустую чашку, и Сюэ Мин торопливо подлил в нее горячий чай. Залпом выпив ее и даже не заметив вкуса, Бай Сяньхэ хрипло заговорил:
- Есть новости?
Испытав мгновенную неловкость от собственного голоса, юноша откашлялся и заговорил уже нормально:
- До Дунгуаня караван не дошел. Я проверил еще города по маршруту – Хэдао и Лунсинь. Тоже ничего. Что у вас?
Сюэ Мин вновь наполнил ему чашку, спокойно пояснив:
- Почти то же самое. Мы с Фэнсинем прошлись по деревням по ту сторону лесов Мо. Ни о людях, ни о грузе из этого каравана нам ничего узнать не удалось.
- Шиди* Дань, а у тебя что?
Невысокий интеллигентный юноша прикусил губу и поморщился:
- Ничего хорошего, шисюн**. Деревню Шилинь, последнюю перед входом в леса Мо, караван миновал в самом конце двенадцатого месяца. Обратно он не выходил. Я побывал еще в четырех деревнях с этой стороны, но больше ничего узнать не удалось. Всё то же: ни людей, ни товаров.
Дай Тин вздохнув, добавила:
- В гостинице тоже ничего нового. Мы с Сиэр допросили и хозяина, и слуг. И даже пару домашних духов. Все соответствует той информации, что предоставили магистрат и начальник стражи. С ним мы тоже еще раз подробно поговорили. Чи Луотан ушел с караваном незадолго до нового года. Кстати, с этим купцом – Цао Цзинем из Хэйаня – он сотрудничал далеко не в первый раз.
Бай Сяньхэ задумался, постукивая по столешнице пальцами. Он осознавал, что шансы найти следы пропавшего Чи Луотана с самого начала были невысоки, но все же рассчитывал, что маршрут каравана ему проследить удастся, ведь между последним сообщением в секту и угасанием лампы мастера Чи прошло более двух месяцев. Однако, судя по той информации, что удалось получить, ситуация оказалась гораздо хуже, чем он думал.
Караван пропал, а мастер жил еще два месяца. В лес он вошел, но оттуда не выходил…
Караван, однозначно, уничтожен. Людьми, зверями или демонами. Причем именно тогда же, перед новым годом. Но Чи Луотан выжил при нападении и погиб позже.
Вариантов с таким расхождением по времени на самом деле имелось довольно много: плен и последующее убийство, попадание в формацию-ловушку, провал в закрытое царство, и, наконец, использование его тела рядом демонических зверей или сущностей. Все это были обычные риски, от которых никто в мире совершенствующихся не застрахован. Оставалось лишь непонятным, почему это банальное дело вдруг привлекло внимание отца: адепты Шаньмэнь гибли или пропадали без вести достаточно регулярно. Что насторожило знаменитого бессмертного, что показалось странным? Или он просто выбрал это дело наобум, чтобы испытать Бай Сяньхэ?
Все это откровенно раздражало.
Делать нечего. Придется идти в лес.
Смертные проложили дорогу в довольно узкой части этого неприятного места. От Шилиня до Далиня на противоположной стороне опасных дебрей четыре дня караванного пути. Нужно будет осмотреть хотя бы известный маршрут, потому что в целом в лесах Мо легко могли пропасть не только несколько телег в сопровождении четырех десятков человек, но и целая армия. Прецеденты, кстати, были…
Бай Сяньхэ принял решение:
- Ладно. Сегодня отдыхаем, а завтра выдвигаемся к лесу. Пройдемся по дороге, посмотрим, что к чему.
Возражать никто не стал. Лишь Цзинь Яо сложила руки перед лицом и льстиво улыбнулась:
- Брат Бай! Господин Е сказал, что сегодня вечером в «Танцующем медвежонке» будет выступать знаменитая труппа из столицы. Они здесь будут всего один день, проездом. Сходим, послушаем?
Ученики оживились:
- Да! Почему бы и нет?
Бай Сяньхэ лишь тяжело вздохнул и утвердительно кивнул. Глупо упускать возможность посмотреть представление. Родившись на Семи Пиках и проведя там всю жизнь, Бай Сяньхэ никогда ничего подобного не видел. Хоть будет, что вспомнить об этом дурацком задании…
……………………….
Весть о выступлении столичной труппы взбудоражила весь Линьи. Столики и ложи были зарезервированы заранее, и господину Е пришлось проявить немало находчивости и смекалки, чтобы не обидеть никого, кого обижать ни в коем случае не следовало. Ученики Шаньмэнь выразили желание посетить представление слишком поздно, но, к счастью, столь значимой бессмертной секте были рады многие. Магистрат, собиравшийся изначально привести на представление жену, двух наиболее любимых наложниц и четверых старших детей, спешно пересмотрел свои планы. Взяв с собой лишь законную жену, он пригласил бессмертных с Семи Пиков разделить с ним комнату. Бай Сяньхэ решил благосклонно принять это предложение.
В начале часа собаки*** ученики Шаньмэнь, следуя за знакомым миловидным юношей-слугой, прошли в ложу на втором этаже главного здания гостиницы, где их уже ожидал улыбающийся магистрат:
- Господа бессмертные, для меня большая честь оказать вам услугу…
Прерывая явно не слишком короткую будущую речь, юноша дипломатично склонил голову:
- Я, Бай Сяньхэ, благодарю вас.
Магистрат запнулся и скомкал то, что желал сказать:
- Чувствуйте себя, как дома, господа… Прошу вас разделить со мной и моей супругой стол.
Немолодая, но ухоженная женщина сложила у талии ладони, присела в поклоне и кокетливо улыбнулась:
- Прошу вас, бессмертные господа.
Ученики Шаньмэнь с комфортом устроились на широких скамьях с подушками, с любопытством рассматривая многоцветье холодных закусок на столе.
Двери юноша-слуга распахнул полностью, закрепив их у стены, чтобы открыть обзор на узкий проход с балюстрадой, откуда открывался прекрасный вид на высокую сцену, расположенную в центре зала первого этажа.
Внизу было шумно и оживленно. Носились слуги, занося дополнительные столики и плетеные бамбуковые стулья, общались между собой гости в ожидании представления, басисто рокотал зычный голос хозяина.
Лу Тяньбао скромно встал у входа, ожидая приказаний. Сделать так, чтобы хозяин гостиницы поручил ему обслуживать именно эту высокопоставленную компанию, оказалось совсем легко, ему даже просить не пришлось.
Девушка, которую он присмотрел в качестве свой добычи, сегодня была особенно хороша. Хотя ночью он так и не успел «съесть» ее, поведение девушки как-то незаметно изменилось. Оставшись девственницей физически, Цзинь Яо теперь излучала чувственную мягкость новобрачной. Ее глаза будто полнились влажным туманом, а взгляд нет-нет, да и задерживался на красивом лице «Лу Ми». Девушка сама не понимала, почему низкорожденный смертный так притягивает ее внимание. Она смотрела на нежное фарфоровое лицо с грушевидными ямочками на щеках и чувствовала, как в животе собирается горячий пушистый шар. Вероятно, волшебный «весенний» сон, который она пережила сегодня, подсознание как-то связало с внешностью этого слуги.
Великолепный мужчина из сна, назвавшийся мужем, и паренек-слуга не были похожи, но что-то общее между ними, безусловно, имелось.
Взяв себя в руки, девушка демонстративно повернулась к Бай Сяньхэ, ведущему вежливую бессодержательную беседу с магистратом. Вот на кого ей надо смотреть! Не только красив, но и талантлив, умен, знатен… К тому же, бабушка Не перед поездкой четко выразила свое желание: Цзинь Яо обязательно должна понравиться этому человеку.
Заметив, что девушка-совершенствующаяся смотрит в их сторону, магистрат расплылся в улыбке:
- Господа, нам обязательно нужно выпить за знакомство! Местное персиковое вино чудо как хорошо! Сладкое, душистое, совсем не крепкое – девушкам тоже подходит. Неправильно будет, если, посетив Линьи, вы так и не попробуете нашу знаменитую «Янтарную принцессу»!
Не дожидаясь согласия, мужчина крикнул Лу Тяньбао:
- Эй, красавчик****! Вино согрелось? Неси его нашим гостям!
Юноша с улыбкой поклонился и пошел на кухню.
Завтра ученики Шаньмэнь покинут гостиницу. Если он действительно хочет полакомиться силой этой девицы, то у него осталась всего одна ночь. Придется либо отказаться от своего намерения, либо попробовать предпринять последнюю попытку.
Девицу надо как-то отделить от остальных. Если он пойдет к ней после того, как ученики вернутся с представления и отправятся спать или медитировать, то кто-нибудь обязательно почувствует колебания силы в процессе двойного совершенствования. Усыпить всех, как он накануне поступил с ее подругами, теперь не получится – слишком много народу, чтобы проделать такое незаметно.
Пожалуй, надо попробовать ее «напоить». Тогда, если Лу Тяньбао улыбнется удача, будет шанс, что, отправив отсыпаться сомлевшую с одной чаши вина девицу, соученики предпочтут досмотреть концерт.
Пройдя через кухню с суетящимися поварами и официантами, адепт Хэ Хуань выпросил у управляющего ключ от кладовой, достал из сундука набор зеленого фарфора из Лунцюаня, который подавали только самым почетным гостям, выставил посуду на коротком столе в два ряда и извлек из красного бархатного мешочка цянькунь пузырек с настойкой. Отмерив в одну из чашек две капли зелья, он аккуратно растер жидкость по внутренней переливающейся малахитом поверхности и подул на нее, чтобы быстрее высушить.
В это время в ресторанном зале столичные артисты начали свое представление, и до ушей Лу Тяньбао донеслись выразительные звуки циня. Юноша отвлекся, встал и подошел к дверному проему, прислушиваясь к знакомой мелодии. «Феникс ищет пару»… В глазах юноши мелькнула ностальгия. Он вдруг понял, что безумно соскучился по Весеннему дворцу, сестрам и Ло Ванжую. Послушав немного музыку, Лу Тяньбао загрузил поднос, поставив обработанную чашу в самый низ, прихватил из кухни подогретое вино и понес все это наверх, в комнату магистрата и учеников Шаньмэнь.
Когда «Лу Ми» вошел в комнату, на сцене к музыканту присоединилась красивая юная девушка в воздушном розовом наряде. Медленно поднимая руки и кружась, она пела:
На свете есть такая красота —
Увидишь и вовек не забываешь.
Лишь день не встретишь — и уже беда,
Подумаешь — и разум потеряешь.
Как феникс-муж зовет свою жену,
Мир облетая в поисках любимой —
Так вижу я теперь ее одну,
И без нее мне жить невыносимо.
О друг мой цинь, слова мне замени,
Скажи про все, что в сердце я скрываю!
От всей души признания мои,
С ней об руку вперед идти мечтаю!
Когда же доведется повидать?
Когда страданьям будет утешенье?
Неужто с ней мне в небе не летать?
Но если так — погиб я, нет спасенья!
- Какая прелестная птичка, господа бессмертные, не так ли? – восхитился магистрат. – А как двигается, как поет! Настоящая столичная штучка!
Юноши и девушки охотно с ним согласились. Лишь жена покосилась неодобрительно, заподозрив, что в их доме вскоре может появиться еще одна чересчур красивая наложница.
Лу Тяньбао, взглянув на актрису, подумал, что любая из его сестер двигается изящней, да и поет красивее.
Опустив поднос, он начал выставлять чашки, подав их, по правилам этикета, сначала старшему ученику Шаньмэнь, потом магистрату и его жене, затем всем юным адептам праведной секты поочередно, причем последней оказалась Цзинь Яо. Выстраивать иерархию по собственному усмотрению было несколько рискованно, но, заботясь о лице, недовольства никто не выразил.
Разлив вино, Лу Тяньбао снова тихо занял свое место у стены возле входа.
Магистрат встал, поднял руки с чашей и поклонился Бай Сяньхэ:
- Бессмертный господин Бай, позвольте мне выразить уважение вам и вашим спутникам. Для меня большая честь познакомиться со столь выдающимися талантами.
- Благодарю вас, господин Си. Хотя мы задержались в Линьи ненадолго, но все же заметили, что небо весьма благосклонно к этому городу: вряд ли в срединном мире существует более добродетельный и заботливый градоначальник, чем вы. – Старший ученик Семи Пиков встал с чашей в руках, вежливо опустив голову. Адепты Шаньмэнь повторили движение командира.
Выпив вино, все снова сели и начали смотреть на сцену, где появились еще музыканты – с флейтой и барабанами, - а в центре, готовясь к танцу, выстроились два ряда девушек с разукрашенными веерами.
Услышав музыку, магистрат оживился:
- О, «Полет танцующих бабочек»! Мне рассказывали, что это любимый танец императора!
- Действительно красиво! – восхитился Сюэ Мин.
Неслышно скользнув к столу, Лу Тяньбао снова начал разливать вино, присматриваясь к возбужденно-радостной Цзинь Яо. Щеки девушки слегка покраснели, но захмелевшей она отнюдь не выглядела. Как странно…
В этот момент за спиной Лу Тяньбао мягко осело что-то большое и тяжелое, гулко стукнувшись о стол. Юноша вздрогнул, с трудом удержавшись от прыжка и едва не выдав себя.
Под аккомпанемент удивленных возгласов он оглянулся и увидел безнадежно пьяного бессознательного Бай Сяньхэ.
………………………
Маленький театр.
Богиня Судьбы (хихикая и радостно потирая руки):
- Вот и сошлись… Вот и встретились…
…………………
*Шиди – младший брат-соученик
**Шисюн – старший брат-соученик.
***Час собаки – 19.00-21.00
****Красавчик (帅哥) – популярное обращение к официантам в Китае.
http://bllate.org/book/18439/1792963
