Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 7

Из-за сильного дождя им пришлось возвращаться в студию агентства и дальше снимать в помещении.

Обувь Дуань Циншэня промокла насквозь, носить её было невозможно, за руль в мокрых шлёпанцах тоже не сядешь. У Лян Юаньсина ноги остались сухими, поэтому вëл машину он.

Дуань Циншэнь молчал на пассажирском сиденье, вероятно, съёмка отняла слишком много сил. Лян Юаньсин не знал точно и не спрашивал.

Он вообще умел чувствовать чужое настроение и знал, когда лучше промолчать.

Они доехали за микроавтобусом свадебного агентства. Студийная фотография не была сильной стороной Дуань Циншэня, поэтому он решил обойти свои слабые места, снимая больше крупных планов и работая со светом. Съёмка прошла гладко. Пока Цзян Юй снимала макияж, Цзэн Сяоян начал обсуждать с агентством компенсацию.

Из агентства вышел представитель, которому на вид было лет тридцать пять — тридцать шесть, и вступил в переговоры с Цзэн Сяояном. Сначала он окинул взглядом Дуань Циншэня: — мокрые штанины, шлёпанцы — потом перевёл взгляд на Лян Юаньсина, похожего на совсем зелёного стажёра, и с ходу выдал:

— Ой, господин Цзэн, вы что же, наняли какого попало фотографа? У них же, наверное, и расценок-то никаких нет...

Цзэн Сяоян, человек рослый и решительный, не стал ходить вокруг да около:

— Это не обсуждается. Плачу по вашему прайс-листу.

Лян Юаньсин покосился на Дуань Циншэня. Они сидели на диване в холле агентства; Цзэн Сяоян и тот мужчина стояли посреди зала друг напротив друга. На стене за ними красовалось сердце из искусственных роз, а в центре его висела вывеска с названием агентства.

Зрелище было до того нелепым, что Лян Юаньсин едва сдержал смех и тихо сказал:

— Похоже, наш внешний вид станет поводом сбить цену.

Дуань Циншэнь посмотрел на него:

— Шлёпанцы с пляжа очень дорогие, наоборот надо прибавлять.

— … — Лян Юаньсин промолчал.

И впрямь, представитель агентства продолжал:

— Ой, господин Цзэн, вы говорите, что сами нашли фотографа, а мы оплатим съёмку и обеспечим визажиста — мы не против, раз уж наш фотограф вас не устроил. Но нельзя же... нанимать какого-то дикого фрилансера, у которого и портфолио-то нет!

Говорил он громко, в маленьком зале каждое слово слышно.

Лян Юаньсин вскочил, но Дуань Циншэнь снова усадил его на место.

— Ты чего меня останавливаешь? — удивился Лян Юаньсин. — Он же тебя оскорбляет!

— И что, ты ему голову открутишь? — Дуань Циншэнь вздохнул. — Сиди, я сам.

Лян Юаньсин снова вскочил и, схватив его за запястье, потянул назад:

— Нет, я сам. Это дело ассистента.

Дуань Циншэнь не ожидал такого движения, и в шлёпанцах чуть не споткнулся.

Он остановился и обернулся:

— Хорошо, что не упал в твои объятия, а то и правда пришлось бы тебе разбираться.

Лян Юаньсин опомнился и отпустил его. Но как только он отпустил, Дуань Циншэнь направился в центр зала, и Лян Юаньсин поспешил за ним.

— Здравствуйте, — сказал Дуань Циншэнь. — Прошу прощения, что вмешиваюсь. Скажите, с фотографиями что-то не так?

Представитель опешил:

— Фото... фотографиями?

Дуань Циншэнь, ростом 186 см, с тёмными глазами и без улыбки выглядел довольно сурово. Но не злобно. Представитель оглядел его и переспросил:

— А что с фотографиями?

Дуань Циншэнь коротко вздохнул:

— Я спрашиваю, не потому ли вы недовольны, что с фотографиями что-то не так?

— Ну, я... — замялся представитель.

— Вы ведь ещё не видели снимков, а уже делаете выводы, — спокойно продолжил Дуань Циншэнь. — Успеете ещё поторговаться, когда посмотрите.

Лян Юаньсин кивнул на камеру, а потом на стойку регистрации с компьютером возле входа и спросил:

— Посмотрим?

Это звучало разумно. Хочет агентство не доверять стороннему фотографу или просто сбить цену, но пусть сначала посмотрят работы. Неважно, понимают они в этом или нет, но посмотреть обязаны, иначе их претензии беспочвенны.

Лян Юаньсин ловко вытащил карту памяти, и представителю ничего не оставалось, как кивнуть.

Он взял карту, и они все вместе подошли к стойке. Сотрудники как раз были заняты, так что никто не видел, как их начальник два раза перевернул адаптер, так и не вставив его в USB-порт, и начал заметно нервничать.

— Синсин, — сказал Дуань Циншэнь, указывая на него.

Представитель подумал, что тот насмехается над ним, призывая «проснуться», и уже собирался вспылить, но Лян Юаньсин понял и объяснил:

— Синсин — это я. Дайте мне.

Лян Юаньсин взял картридер, вставил его, и на экране появилось окно.

Представитель молчал. Лян Юаньсин открыл снимок в чёрном платье на фоне молнии:

— Без обработки и обрезки, прямо с камеры.

Монитор на стойке оказался большим изогнутым экраном, и фотография на нём выглядела ещё более впечатляюще: словно чёрный лебедь на скалистом пляже в преддверии грозы.

Композиция, свет и удачное совпадение с природным явлением. Лян Юаньсин обменялся взглядами с Дуань Циншэнем.

Люди — существа, ориентированные на «первый взгляд». Большинство из них не могут скрыть своей естественной реакции: восторга, отвращения или недоумения. Эти непроизвольные эмоции трудно спрятать без специальной подготовки.

А у представителя подготовки явно не было.

Он даже выдохнул: «Ну ни хрена себе».

Это «ни хрена себе» доставило удовольствие и Цзэн Сяояну, и Лян Юаньсину. Особенно Цзэн Сяояну — он улыбнулся, хлопнул представителя по спине и сказал:

— Не стоит недооценивать южан в шлёпанцах.

Лян Юаньсин и Дуань Циншэнь синхронно чуть приподняли бровь. Лян Юаньсин притворно кашлянул:

— Вы бы не только ругались, сказали бы что-нибудь ещё.

Представитель не мог отрицать очевидное. Он признал, что сначала действительно отнёсся к ним с пренебрежением и даже подумал, что Цзэн Сяоян привёл знакомого с камерой, чтобы выманить у него деньги. Просмотрев все снимки до конца, он напрямую спросил:

— Вы не хотели бы работать у нас?

У Лян Юаньсина похолодело внутри. Он быстро взглянул на Дуань Циншэня. Цзэн Сяоян, до этого молчавший, тоже посмотрел на него.

Дуань Циншэнь ответил:

— Нет, спасибо.

Лян Юаньсин облегчённо выдохнул, а Цзэн Сяоян не сдержал «Ц-ц».

Как раз в этот момент Цзян Юй, сняв макияж и убрав причёску, переоделась в свою одежду и вышла. Увидев, что все стоят у стойки с разными выражениями лиц, она спросила:

— Что здесь происходит?

_____

— Почему ты не согласился? — спросил Цзэн Сяоян.

Они нашли кафе и присели. Цзян Юй спросила, в чём дело; Цзэн Сяоян пересказал ей сцену в агентстве. Она выслушала, замерла с вилкой в руке и посмотрела на Дуань Циншэня.

Судя по всему, Цзян Юй уже знала об обстоятельствах Дуань Циншэня от Цзэн Сяояна и, очевидно, знала гораздо больше, чем Лян Юаньсин.

— Я не силён в портретной съёмке, — небрежно отмахнулся Дуань Циншэнь. — К тому же эти кадры не подходят для традиционных свадебных фотографий. Хорошо, что Юй-цзе не стала придираться.

— Брось ты, — сказала Цзян Юй. — Ты никогда не был женат, сейчас свадебные фото совсем не такие, как ты себе представляешь. И к тому же они сказали, что могут взять и Синсина заодно.

— У Синсина ещё дела впереди, — ответил Дуань Циншэнь.

Дождь на улице постепенно стих, по стеклу кафе всё ещё стекали капли. Забавная погода: едва дождь кончился, как через пару минут выглянуло солнце. Лян Юаньсин смотрел на свой кофе; солнечный свет упал на пену с рисунком.

— Синсин?

Лян Юаньсин поднял голову, ища взглядом, кто его зовёт.

— Я здесь, — Дуань Циншэнь, сидевший рядом, слегка помахал рукой. — Ты меня видишь?

— Задумался, — сказал Лян Юаньсин. — Ты меня зачем звал?

— Я хотел спросить, не хочешь ли завтра утром поехать с нами за невестой, — сказал Цзэн Сяоян. — Мы будем забирать её по-культурному, очень весело, красных конвертов много. Правда, вставать придётся рано, очень-очень рано.

Лян Юаньсин покосился на Дуань Циншэня.

Цзян Юй рассмеялась:

— Ты на него смотришь?

Лян Юаньсин и сам не знал, почему он посмотрел на Дуань Циншэня. Это ведь не требовало его разрешения: он звал его «боссом», но никакого контракта не было, даже устной договорённости.

— А ты поедешь? — спросил он Дуань Циншэня.

— Я не встану, — ответил тот.

— А во сколько? — снова спросил Лян Юаньсин.

— Примерно в то время, когда ты соберёшься спать, они уже начнут забирать невесту, — сказал Дуань Циншэнь, отпивая кофе и глядя на него.

Тут зазвонил телефон Цзян Юй. Столики в кафе стояли тесно, поэтому она ответила прямо здесь. Звонили по рабочим вопросам. Лян Юаньсин держал чашку и рассеянно смотрел в сторону.

Дуань Циншэнь предложил:

— Может, вернёмся в отель и займёмся обработкой?

— Да-да, — Лян Юаньсин энергично кивнул.

Не то чтобы ему не нравилось сидеть с Цзэн Сяояном и Цзян Юй, просто сегодня они встали рано, и он очень устал.

Обработка стала отличным предлогом, ведь снимки нужно показать уже завтра на свадьбе. Так что чем раньше они их сделают и отправят в агентство, тем лучше.

— Мы пошли, — сказал Дуань Циншэнь, вставая и махнув рукой Цзян Юй, которая всё ещё говорила по телефону.

— Хорошо, давайте, — сказал Цзэн Сяоян. — Не гоните.

Лян Юаньсин так устал, что заснул на пассажирском сиденье.

Когда они заехали на подземную парковку отеля, машину подбросило на «лежачем полицейском», и он проснулся. Дуань Циншэнь взглянул на него и сказал:

— Поднимешься — сначала поспи. Я пока подрежу кадры, потом отдам тебе на ретушь.

— Хорошо, — кивнул Лян Юаньсин.

Однако, поднявшись в номер, Лян Юаньсин не лёг спать: он принял душ, чтобы взбодриться, и сел рядом с Дуань Циншэнем, наблюдая, как тот кадрирует. Дуань Циншэнь тоже только что принял душ: его намочило дождём, и он долго стоял в ледяной морской воде. Он открыл свой ноутбук, но карту памяти вставлял дважды, прежде чем она вошла в слот.

Лян Юаньсин понял, почему утром в агентстве Дуань Циншэнь попросил его вставить кардридер: на нём тоже лежало USB-проклятие.

— Ты не пойдешь спать? — спросил Дуань Циншэнь, на это раз дважды пытаясь воткнуть мышь.

— Нормально, после душа ещё немного продержусь, — Лян Юаньсин поставил аккумулятор камеры на зарядку. — Я хочу посмотреть, как ты кадрируешь.

Кадрирование — важная часть фотографического вкуса, и Дуань Циншэнь согласился. Сначала он перекинул те снимки Лян Юаньсина, которые делал, стоя в морской воде, в отдельную папку, а затем начал импортировать остальные.

За обеденным столом в гостиной люкса Лян Юаньсин сидел рядом с ним. Но постепенно он сполз вниз и положил подбородок на руки.

— Это не оставить? — спросил Лян Юаньсин, указывая на ветку, свисавшую в левой части кадра. Ему казалось, что эти свисающие ветки смотрелись довольно красиво.

Дуань Циншэнь покачал головой:

— Бессмысленный передний план.

— Он слишком близко?

— Перед человеком, — сказал Дуань Циншэнь. — Когда будешь снимать людей, запомни: при выборе элементов всегда ориентируйся на человека.

— Ага…

Вероятно, щелчки мыши, смешанные с гудением ноутбука, и то, что он как раз лежал напротив отверстия для вентиляции, — после душа и дождя тёплый воздух начал его убаюкивать.

Перед глазами стало расплываться, слух притупился.

К тому же в тихой комнате голос Дуань Циншэня, мягко отвечавшего на его вопросы, звучал так убаюкивающе, что, когда он снова открыл глаза, сам удивился.

Он редко засыпал так быстро и крепко.

Проснувшись, он обнаружил на плечах чужую широкую кофту. Ноутбук рядом был закрыт. Он повернул голову: за окном отеля разливался густой оранжевый закат.

Оконные створки в номере открывались лишь на ограниченный угол. Штатив Дуань Циншэня стоял у окна, и в щель между створками едва помещался объектив. Лян Юаньсин услышал несколько щелчков затвора. Он встал — стул скрипнул. Дуань Циншэнь обернулся и встретился с ним взглядом.

Лян Юаньсин не хотел, чтобы Дуань Циншэнь оставался здесь. Не потому, что здесь плохо, а потому что он хотел, чтобы тот вернулся в те выжженные просторы, чтобы снимал пустынные закаты, а не зажимал объектив в узкой щели окна высотного здания, фотографируя этот бледный городской вечер.

— Что с тобой? — спросил его Дуань Циншэнь. — Ты сегодня весь день рассеянный. Утром я думал, ты просто устал, но поспал — и всё равно такой задумчивый.

Лян Юаньсин хотел что-то сказать, но сдержался, боясь, что будет слишком откровенным для малознакомого человека, и вместо этого улыбнулся:

— Встал слишком рано, ещё не отошёл.

Дуань Циншэнь закрыл окно. Закат за ним будто отступал, покидая небо. Он снял камеру со штатива, опустил взгляд на экран и спросил не спеша:

— Мне показалось, или ты сегодня весь день хотел что-то сказать, но сдерживался?

— Наверное, не показалось, — Лян Юаньсин посмотрел на кофту, наброшенную на плечи.

Он опустил голову, а когда поднял, уже не мог сдержаться. Этот парень, на семь лет младше, только что проснулся, но казалось, стал другим человеком.

— Если есть что сказать — говори.

И тогда Лян Юаньсин произнёс слова, которые Дуань Циншэнь запомнил на долгие годы.

— Здесь никто тебя не понимает. Ты должен поехать со мной.

_____

醒醒 (Синсин) – удвоенные иероглифы из имени переводятся как просыпайся, просыпайся (сука, ъуъ).

http://bllate.org/book/18450/1929745