Они остались в Дуньхуане на неделю.
Если бы кто-то передвигался побыстрее, за неделю мог бы проехать половину Большого кольца по Цинхаю и Ганьсу. За эти семь дней они каждое утро ровно в десять выходили из отеля, а возвращались когда как.
У Цзян И было много связей: фотографии, которые они ей отправляли, перекупали другие сайты и издательства, за эту неделю им перевели несколько гонораров. У Лян Юаньсина и так были приличные сбережения — наследство родителей, — но это совсем другое, когда деньги заработаны своими руками. Он то и дело поглядывал на уведомления от банка, потом на Дуань Циншэня, и так по кругу.
В ноябре в Дуньхуане холодало, туристов становилось меньше. Но пока ещё можно было долго находиться на улице: Лян Юаньсин, начавший с того, что носил куртку Дуань Циншэня, теперь добрался и до его свитера.
— Наконец-то солнце, — сказал Лян Юаньсин, возвращаясь по песку к Дуань Циншэню.
В Дуньхуане несколько дней подряд было пасмурно; снимки, сделанные в предыдущие дни, после цветокоррекции более-менее подходили, но сегодня наконец выглянуло солнце, и они с утра пораньше приехали в пустыню.
Он взглянул на Дуань Циншэня — тот надевал защитный чехол на камеру. Потом отошёл к машине, достал две бутылки воды, вернулся. Дуань Циншэнь протирал объектив салфеткой. Лян Юаньсин подошёл к своему мотоциклу, снял телефон с крепления на руле. Попытался обновить страницу — сети не было.
Он снова подошёл к Дуань Циншэню — тот всё ещё протирал объектив.
— Ты его до какого состояния хочешь довести? Чтобы капли воды ни в шарики не собирались, ни ручейками не стекали?
— … — Дуань Циншэнь обернулся. — Манера речи у тебя…
— Всё больше становится похожа на твою, — перебил Лян Юаньсин.
Они постояли в пыльном ветру, глядя друг на друга, и Дуань Циншэнь перестал протирать объектив. Сложил салфетку в несколько раз, убрал в рюкзак, поставил рюкзак на землю и спросил:
— Модель уже в пути?
— Сейчас проверю, — Лян Юаньсин открыл WeChat. — У меня нет сигнала. Посмотри у себя.
— У меня тоже нет, — Дуань Циншэнь посмотрел на телефон.
Снова помолчали.
Лян Юаньсин понимал, почему он так яростно протирал объектив: сегодня они снимают людей, и он нервничает.
Сейчас печатные СМИ переживают не лучшие времена; газеты и журналы уже много лет как перешли в цифру, онлайн-чтение заменило бумагу, часть изданий закрылась, часть адаптировалась.
«Увидеть. География» в последние годы активно развивал онлайн-присутствие и завёл собственный аккаунт с короткими видео. Сегодня они должны были снимать танец «летящая апсара» в пустыне. Танцовщица сотрудничала с журналом, приехала в Дуньхуан вчера, сегодня уже съёмка.
— Они не заблудятся? — забеспокоился Лян Юаньсин. — У нас обоих нет сигнала, у них тоже может не быть интернета.
— Должны доехать, в навигаторе обычно есть офлайн-режим, — ответил Дуань Циншэнь.
Пока они говорили, послышался шум мотора, и из-за дюны показался внедорожник.
С пассажирского сиденья выпрыгнула девушка и подбежала к ним:
— Простите, что заставила ждать, в пустыне очень трудно ехать. Я Янь Ци.
Она уже была полностью готова: макияж, костюм. С ней приехало несколько ассистентов, все с полными рюкзаками: оборудование, реквизит, косметички.
Погода в Дуньхуане стояла нестабильная — никто не знал, сколько ещё пробудет ясное небо. Они быстро поздоровались и сразу приступили к работе.
Сегодня их задача для журнала — добавить гуманитарный материал. А видео с танцем «летящей апсары» в исполнении Янь Ци появится в декабрьском электронном номере в разделе новогоднего спецвыпуска.
Ассистенты быстро разошлись по местам, включили музыку, проверили песок на предмет камней, поправили волосы Янь Ци.
Дуань Циншэнь и Лян Юаньсин стояли у машины, настраивали параметры. Оба смотрелись отлично: под метр восемьдесят ростом, в чёрных ветровках застёгнутых до подбородка, штаны заправлены в короткие ботинки.
Они стояли бок о бок, то и дело заглядывая в экраны камер друг друга, обмениваясь парой слов.
Лян Юаньсин поднял голову и посмотрел на Янь Ци: на ней было платье для танца «летящей апсары» с украшениями в западном стиле. Он понаблюдал мгновение и сказал:
— Нужно поднять немного песка, сегодня безветренно.
— Без проблем, — ответил Дуань Циншэнь и посмотрел на него.
За это время съёмок Лян Юаньсин многому научился и начал вырабатывать собственное видение. У фотографии, как и у игры в маджонг или торговли акциями, есть «защитный период для новичков», но не потому, что коллеги их жалеют, а из-за необъяснимой удачи.
Может случиться так, что в самом начале ты сделаешь один-два снимка, которые всех поражают. Как говорится, «когда мой друг, не умеющий играть в маджонг, тупо смотрит в свои кости, не зная, какую сбросить, я знаю, что он уже собрал комбинацию».
У Лян Юаньсина был такой «защитный период». Например, тот снимок, который взяла Цзян И. Но его прогресс удивлял и Дуань Циншэня: он не возомнил себя гением после публикации, напротив, старался учиться ещё усерднее, не только настройкам, композиции и ракурсам, но и умению смотреть на мир.
За эту неделю Лян Юаньсин надевал на камеру водонепроницаемый чехол, наполовину погружал объектив в воду, снимая поверхность озера, искал свет и тень у корней тростника, различал звёзды над пустыней.
За эту неделю и он, и его карта памяти были одинаково полны.
Лян Юаньсин опустил взгляд на камеру и ахнул:
— Чёрт, карта заполнена.
Физически заполнена. Он забыл её очистить.
Дуань Циншэнь фыркнул:
— Не снимать крышку объектива, не чистить память — из трёх основных навыков фотографа тебе не хватает только режима «забыл вставить флэшку».
— … — Лян Юаньсин посмотрел на него, быстро глянул в сторону Янь Ци, потом снова на него, понизив голос: — Сейчас время для таких шуток? Что делать? Если ты скажешь «снимай на телефон», я вытащу карту памяти из твоей камеры.
Дуань Циншэнь снова усмехнулся.
Лян Юаньсин мгновенно сменил тактику и жалобно протянул:
— Ну что мне делать… Шэнь-гэ, начальник, ты ноутбук взял?
— Нет, — Дуань Циншэнь посмотрел на него и выдержал паузу. — Снимай моей. Одной камеры достаточно, я побуду твоим ассистентом.
— Такие вещи нужно говорить более уверенно, — Лян Юаньсин протянул руку ладонью вверх. — Дай.
Тем временем Янь Ци уже начала. Её ассистенты и один оператор — три камеры с трёх точек — уже снимали. Из колонок играла музыка «летящей апсары», Янь Ци танцевала перед тремя объективами, её яркие одежды развевались, как цветы в пустыне.
Лян Юаньсин не разбирался в танцах, но в их университете был факультет хореографии, иногда экзамены проходили в одном здании. Всем было нелегко. Глядя на танцующую Янь Ци — на то, что выпускница творческого вуза работает по специальности, — Лян Юаньсин вдруг вспомнил свои собственные годы за пианино.
А Дуань Циншэнь, стоявший рядом, становился всё молчаливее. Он достал из машины ремешок для камеры и смотрел, как его маленький ассистент заворожённо глядит на такую красивую Янь Ци. На душе у него похолодело.
Ассистент вздохнул:
— Эх…
— Чего вздыхаешь? — спросил Дуань Циншэнь, протягивая ему ремешок.
— Да так, — Лян Юаньсин взял ремешок, закрепил камеру и повесил на шею.
Услышав это, Дуань Циншэнь понял, что он смотрел на Янь Ци не потому, что она красиво танцевала, а по другой причине. Дуань Циншэнь довольно наблюдателен — его первое чутьё редко его подводило, особенно когда дело касалось Лян Юаньсина.
Тот сказал «да так», но Дуань Циншэнь, заметив, как он пальцами проводит по корпусу камеры, спросил:
— Потому что увидел, как кто-то работает по специальности?
— А? — Лян Юаньсин поднял голову, снова посмотрел в сторону Янь Ци, на мгновение задумался. — Да, наверное. Странное чувство, когда творческая профессия оказывается востребованной.
Увидев его улыбку, Дуань Циншэнь успокоился:
— А сейчас?
— Сейчас? — Лян Юаньсин опустил взгляд на камеру в руках, потом поднял глаза и улыбнулся шире. — Сейчас мне это нравится больше.
Янь Ци отдыхала; скоро начнётся вторая часть. Дуань Циншэнь сказал:
— Пойдём.
Нужно было успеть сделать несколько снимков Янь Ци, она только что закончила первый танец.
Они обменялись взглядами — без слов. Дуань Циншэнь показал: «Снимай ты». Лян Юаньсин ответил неуверенным взглядом, Дуань Циншэнь — твёрдым. Лян Юаньсин взял камеру, Дуань Циншэнь принял роль ассистента.
— Ци-цзе, отойдите немного назад, чтобы та дюна была сбоку от вас... да-да, вот так, — сказал Лян Юаньсин. — Дайте посмотрю.
Янь Ци слегка запыхалась, но кивнула:
— Хорошо!
— Слишком пусто, — Лян Юаньсин сделал пару пробных кадров. — Шэнь-гэ, нужно сделать снимок более живым.
Для Дуань Циншэня это звучало сложно:
— Расшифруй.
Лян Юаньсин замолчал. Он посмотрел на позицию Янь Ци: солнце, пустыня. Но что можно добавить на задний план?... Только не заставлять же Янь Ци в костюме «летящей апсары» мчаться на мотоцикле по дюнам.
Если бы Цзян И это увидела, она бы их заблокировала.
Мотоцикл… Лян Юаньсин обернулся на свой байк:
— Придумал. Шэнь-гэ, садись на мой мотоцикл, подъезжай слева от Ци-цзе, разгонись и сделай занос, чтобы взметнуть песок в её сторону.
Дуань Циншэнь подумал, что это слишком внезапно.
Но Лян Юаньсин и сам спохватился:
— Хотя сначала мы должны ей сказать.
— Конечно, должны, — серьёзно ответил Дуань Циншэнь. — Она человек, а не тополь и не кактус. Ты что, за неделю съёмок совсем голову потерял?
Он с облегчением подумал про себя: «Зря я переживал, что он засмотрелся на танцовщицу. У него вообще нет таких мыслей — он собирается обсыпать девушку песком!»
Лян Юаньсин нахмурился и осознал:
— Точно-точно! Это было бы очень невежливо!
— Слабо сказано, за такое можно вызвать полицию.
Янь Ци стояла далеко и не понимала, о чём они говорят, и почему ещё не начали снимать. Они подошли и объяснили ей замысел — нужно обсыпать её песком.
Янь Ци ответила без колебаний:
— Хорошо, без проблем.
Лян Юаньсин вернулся, отдал ключи от мотоцикла Дуань Циншэню и начал объяснять:
— Ты подъезжаешь к ней слева, издалека, потом резко ускоряешься прямо на неё, чтобы колеса взметнули песок, и вот так выворачиваешь руль.
Он держал камеру двумя руками, изображая руль, и красочно повернул её, показывая движение, затем добавил:
— Только смотри, чтобы мотоцикл не попал в кадр, иначе будет трудно потом обрезать. Я хочу горизонтальный кадр, с пустым правым краем. Не сложно? — он подмигнул.
Дуань Циншэнь ответил спокойно:
— Нет, проще простого. На обратном пути я заодно избавлюсь от Танского монаха и его учеников.
— …
Но Лян Юаньсин, раз уж у него была идея, собирался её осуществить. Он объяснил Янь Ци, чего хочет: он заметил, что во время танца у неё есть очень изящное движение — правый поворот, и он хотел, чтобы песок взметнулся слева от неё как раз в тот момент, когда она повернётся, — чтобы казалось, что пустыня танцует вместе с ней.
Янь Ци кивнула. Затем Дуань Циншэнь надел шлем и завёл мотоцикл.
Дуань Циншэнь знал только теорию такого дрифта. Он получил права на мотоцикл ещё в старшей школе, когда они с Цзэн Сяояном решили сдать на права вместе. Тогда, летом, они катались, и Хэ Вэньбин показывал им трюки, которые выучил по видео, — среди них был и дрифт.
Дуань Циншэнь выдохнул, опустил защитное стекло, взялся за руль и нажал на газ.
Когда он проезжал мимо Лян Юаньсина, тот показал ему большой палец, а потом помахал. Дуань Циншэнь переключил передачу и помчался к Янь Ци. Как только он поравнялся с ней, Лян Юаньсин крикнул:
— Ци-цзе, приготовьтесь — поворот!
На слоге «по-» он уже нажал на спуск и начал быструю серию. Песок взметнулся идеальным веером рядом с Янь Ци, и в тот же миг танцовщица, с отличной профессиональной подготовкой, развернулась — сила в руках и спине придала движению размах, одежды и украшения взлетели. Кадр получился великолепным.
Дуань Циншэнь, взметнув песок, остановил мотоцикл поперёк, опершись ногой о песок; его самого и мотоцикл накрыло облаком пыли.
Лян Юаньсин тут же направил на него объектив и начал снимать серию.
Дуань Циншэнь опешил, потом понял, что его снимают, и усмехнулся в шлеме.
После этой части съёмок Янь Ци пошла отдохнуть в машину, ассистенты помогали ей убрать песок с волос и одежды, дали воды, поправили макияж.
Лян Юаньсин не терпелось показать Дуань Циншэню только что сделанные кадры.
— Потрясающе, просто потрясающе! Песок лёг идеально, модель в отличной форме, — он пролистывал снимки. — Я сделал около двадцати кадров.
Дуань Циншэнь снял шлем и вышел из машины:
— Дай посмотрю ещё раз, защитное стекло бликовало.
— Да!
Лян Юаньсин пролистал вперёд и наткнулся на тот самый кадр, где Дуань Циншэнь сидит на мотоцикле. Тот взял камеру и посмотрел на экран:
— Это я?
— Ага, — Лян Юаньсин почувствовал себя неловко, хотя и не знал, почему. — По-моему, получилось довольно круто… так что я снял.
— Ага, — он равнодушно кивнул, притворяясь спокойным. — Листай дальше, посмотрим, как получилась сцена.
Пока Янь Ци танцевала второй танец, они сидели в машине и болтали.
Солнце грело, в салоне было тепло.
Дуань Циншэнь протянул ему напиток:
— В твоём музыкальном институте были танцоры?
— Да, — Лян Юаньсин взял бутылку, она оказалась уже открыта, он отпил. — И танцоры, и дикторы. Но, честно говоря, из тех, с кем я до сих пор общаюсь, никто не работает по специальности.
— Ага, — кивнул Дуань Циншэнь. — Это нормально. Например, Юй-цзе училась на вещании, а теперь занимается одеждой.
— Вот именно. Но я не знаю точных цифр по трудоустройству. Недавно как раз мой бывший сосед по комнате зашёл в наш бар, и мы говорили об этом, — Лян Юаньсин завинтил крышку. — Он тогда сказал, что я, можно сказать, наполовину работаю по специальности. Сам он…
— Он чем занимается? — с недоумением спросил Дуань Циншэнь, когда тот замолчал на самом интересном месте. Эта неожиданная пауза наводила на мысль, что сосед делает что-то, требующее десятилетий.
Лян Юаньсин фыркнул от смеха:
— Он учился на академическом вокале, а теперь, с таким-то голосом, работает оператором телефонной поддержки.
Дуань Циншэнь вздохнул, улыбнулся и сказал:
— Вообще-то, в наше время уже хорошо, если вообще нашёл работу.
— Да, — серьёзно кивнул Лян Юаньсин. — Он тогда рассказал, что один выпускник-композитор уже торгует яичными бургерами с лотка. Сейчас полно таких мемов: на лотке написано «Слойки, яичные блинчики, дизайн интерьеров», или «Печёный батат, печёная кукуруза, юридические услуги».
Дуань Циншэнь расхохотался:
— А у тебя тогда кто?..
— У меня «Жареная баранья нога, лепёшки с мясом и фортепианные выступления», — ответил Лян Юаньсин.
— А я рядом с тобой открою «Абрикосовый чай, йогурт и замена тазобедренного сустава».
Лян Юаньсин одобрительно похлопал его по плечу:
— Ты прозрел, доктор Дуань.
_____
青甘大环线 (Qīng-Gān dà huánxiàn) — «Большое кольцо по Цинхаю и Ганьсу», популярный туристический маршрут по Северо-Западному Китаю, охватывающий озеро Цинхай, горы Цилянь, пустыни и другие достопримечательности.
«...избавлюсь от Танского монаха и его учеников»
Ну это отсылка на Путешествие на Запад, ну, кто не путешествовал на запад тот лох, а они как раз на северо-западе, как глубоко!
Апсара (飞天, fēitiān)
Летящие апсары — это небесные божества, которые свободно и без ограничений летают в небесах, разбрасывая цветы или играя музыку, танцуя и распевая, когда Будда проповедует Дхарму. Дуньхуанские летящие апсары являются продуктом слияния множественных культурных форм, их художественный образ отражает китайскую эстетическую духовность. Можете погуглить, это популярные образы для хореографических всяких номеров.
http://bllate.org/book/18450/2962519
