Готовый перевод Blood of the Old Ones / Кровь Древних: Глава 25

На диске, напоминающем магический предмет, были вырезаны узоры в различных стилях, повествующие о его прошлом.

Солнечная вспышка.

Солнечная вспышка жадно впитывала кровь из рук Хьюберта, и её сияние становилось всё ослепительнее. От неё исходил такой жар, что температура воздуха вокруг заметно поднялась.

Лицо Хьюберта покраснело от яркого света, но он с бесстрастным видом смотрел на то, во что превратилась Эмма: теперь она представляла собой лишь бесформенную груду плоти, покрытую странными насекомыми.

— Повелитель пламени, владыка солнечного света, сверши Суд над твоими грехами и изгони тебя из этого мира, — произнёс Хьюберт, превозмогая острую боль в руках.

В этот миг Солнечная вспышка перестала впитывать кровь, и из неё хлынула густая, похожая на морские волны красная жидкость. Эти волны то принимали форму огненного меча, то превращались в карающее око, а затем разлились раскалённым морем.

Из этого моря начали подниматься кроваво-красные щупальца, на которых проступали глаза. Поначалу они растерянно озирались, изучая окружающих людей и предметы. Затем глаза на щупальцах закрылись, а на их месте проросли человеческие ладони, в центре каждой из которых открылся красный глаз.

Эти ладони потянулись к Эмме.

В следующее мгновение — трудно сказать, что именно сделали ладони или глаза в их центрах — Эмма издала мучительный рёв. Звуки дикого зверя смешались с человеческими криками, превращая всё вокруг в настоящий ад.

Тело Эммы начало съёживаться на глазах. Она словно превратилась в лист бумаги, который скомкали и бросили в огонь...

Вскоре Эмма испустила дух. Мир, созданный ею, исчез, уступая место миру снов Хьюберта, и ощущение землетрясения утихло. Раскалённое море вместе со всеми щупальцами и руками втянулось обратно в Солнечную вспышку.

Хьюберт убрал магический предмет.

Остальные подошли к Илайасу. Его раны были по-прежнему тяжелы, а дыхание смерти всё ещё окутывало его, но жажда жизни помогала ему держаться. Под воздействием способностей Ребекки его раны начали затягиваться, а утраченная плоть восстанавливалась на глазах.

Как только Илайас оказался вне опасности, Ребекка прекратила лечение.

— Отвезите его в больницу, — распорядилась она.

Остальные молчали, не сводя с него глаз.

Два дня спустя. Городская больница Виса.

Илайас внезапно почувствовал резкую боль в голове. Одурманенный, он схватился за виски и открыл глаза.

Чёрт, где это я?

Первое мгновение он не мог сообразить, что происходит, и снова потёр глаза...

Больница? Я жив? Я не умер!

От нахлынувшего волнения Илайас попытался приподняться на кровати.

— Ай! Чёрт побери! — едва он напрягся, как в поясницу пронзила острая боль.

Не удержавшись, Илайас с глухим стуком рухнул обратно на матрас.

Спустя некоторое время послышался звук открывающейся двери. Илайас слегка приподнял голову — это была Аликья. Она заметила, что он очнулся.

— Илайас, ты пришёл в себя.

— Угу.

Аликья подбежала к нему.

— Как ты себя чувствуешь?

— Кроме боли, ничего особенного.

Аликья слегка кивнула и произнесла:

— Говорили, что в доме объявился зверь...

Илайас слабо улыбнулся и кивнул:

— Да.

— Ноа и Эмма мертвы, а ты ранен. — Голос Аликьи дрогнул, а глаза покраснели.

В этот момент из живота Илайаса раздалось громкое урчание.

— Ты голоден? — Аликья посмотрела на его живот, а затем вопросительно взглянула на него самого.

Илайас коротко кивнул.

— Эм... в это время булочные должны быть ещё открыты, я схожу куплю чего-нибудь.

— Хорошо.

Аликья ушла. Илайас взглянул на часы — три часа дня. Он перевёл взгляд на окно: шёл сильный снег, сугробы сползали с крыш и тут же покрывались новым слоем.

Превозмогая боль, он приподнялся и прислонился к стене, глядя на падающие хлопья. Первый снег выпал в самом начале зимы — это было редкое явление. Он помнил, что раньше в это время снега не бывало, а если и шёл, то обычно с дождём. Прохожие за окном кутались в толстые ватники, снег оседал на их головных уборах и волосах. Вдалеке Дета тоже утопала в снегах, и весь город мгновенно остыл.

Илайас погрузился в свои мысли.

— Думаю, весна тоже придёт очень рано.

Голос Хьюберта вырвал его из задумчивости. Илайас обернулся. Хьюберт выглядел иначе: поверх своего неизменного чёрного плаща он надел что-то тёплое, отороченное мехом, но даже в такой одежде для обычного человека в этот сезон этого было бы недостаточно.

— Так легко одет? Тебе не холодно? — спросил Илайас.

Хьюберт покачал головой:

— Надень я больше, вспотел бы.

Затем Хьюберт указал на Илайаса и усмехнулся:

— Ты такой же.

Илайас на мгновение замер:

— Из-за того, что я стал Иноземцем?

Хьюберт кивнул:

— Разве не заметил? Несколько дней назад, когда ещё не было таких холодов, ты ходил в осенней одежде и даже не чувствовал мороза.

Илайас задумался:

— И правда.

Хьюберт придвинул стул и сел рядом.

— Знаешь, ты проспал два дня.

— Так долго!

Хьюберт кивнул и добавил:

— Расходы на больницу взяло на себя Бюро исполнения. С твоим телосложением через неделю уже сможешь выписаться.

Затем Хьюберт вытащил из плаща десять фунтов:

— Это твоя зарплата за неделю.

— Спасибо.

Какое-то время они молчали. Хьюберт о чём-то размышлял, а Илайас смотрел в окно. Тёплые воспоминания нахлынули на него. Времена, когда он в детстве играл с друзьями в снежки и пускал фейерверки, уже не вернуть. Те ночи, когда отец, будучи пьяным, вытаскивал его играть в снежки в двадцатиградусный мороз, остались в прошлом. Теперь он вышел из того мира, где хранились его светлые воспоминания... но, к счастью, он всё ещё мог туда вернуться.

— Это слишком опасно, Илайас, — внезапно нарушил тишину Хьюберт.

Илайас повернулся к нему и усмехнулся:

— Да ладно, нормально.

— Ты чуть не погиб, и это нормально?

Илайас промолчал.

— Я никак не ожидал, что они окажутся у тебя дома... И что они на самом деле животные.

— Всё уже позади.

Спустя паузу Илайас спросил:

— Почему они выглядели так странно?

— Нестабильность. Нестабильность Останков Осквернителя.

— Нестабильность? Но почему мы...

Илайас не успел договорить, как Хьюберт перебил его:

— Судя по догадкам и сведениям, полученным от священника, они не проходили через Первое клеймо, а поглотили Останки Осквернителя напрямую, перескочив через ступени: один — Третье клеймо, другой — Второе.

— Разве так можно? — Илайас был крайне удивлён.

Хьюберт кивнул:

— Это и привело к их нестабильности. Отсутствие перехода через Первое клеймо почти наверняка должно было убить их, превратив в бродячих монстров.

— Даже в том виде они были достаточно жуткими.

— Это ты ещё не видел настоящих монстров — тех, что когда-то были людьми.

— Почему они превращаются в монстров? А Ланс Лотт — разве он не монстр?

Хьюберт покачал головой:

— Такие, как он, сохраняют сознание. А что касается того, как они рождаются... Останки Осквернителя обладают собственным разумом, они живые.

Илайас слегка кивнул.

— Знаешь, как называют этих монстров?

— Нет, я ещё не дошёл до этого места.

— В книге «Полное собрание знаний об оккультизме»?

Илайас кивнул:

— А что?

— Там этого нет. Об этом нужно читать в книге «Останки Осквернителя». Там записано общее название этих существ — Осквернители.

Снова послышался звук открывающейся двери. Вернулась Аликья, в руках у неё были ланч-бокс и стакан молока.

— Обсудим это, когда поправишься, а я пойду, — Хьюберт попрощался с Илайасом, увидев Аликью.

— Хорошо.

Илайас по привычке попытался встать, но боль пронзила всё его тело, заставив снова откинуться на подушки.

— Мистер Эйнхойн, добрый день.

— Добрый день, мисс Грейд.

Аликья поставила ланч-бокс и молоко на тумбочку возле кровати. Внутри были две булочки с кремом и стейк слабой прожарки.

…………

http://bllate.org/book/18560/1786862