Когда Чжоу Уюй получил сообщение от Шэнь Яня, он сидел в холодном операционном зале. Слабый свет коммуникационного устройства озарил его суровое лицо. Он слегка опустил ресницы и бросил взгляд на экран — сообщение было от Шэнь Яня.
Готовься к возвращению.
Последний приказ предписывал ему продвигаться дальше, но Шэнь Янь велел готовиться к обратном пути.
Однако, если это приказ Шэнь Яня, ошибки быть не может. Раз он сказал готовиться к возвращению, значит, он сможет заставить высшее руководство вновь изменить свое решение.
*
Имперская столица, Военно-стратегический институт.
Как и в других учреждениях Имперской столицы, здесь работали в три смены, отмечаясь на входе и выходе. Самой строгой проверке подвергались дежурные на постах, за ними следовали различные оперативные группы по ликвидации чрезвычайных ситуаций в столице. Самая же глубокая, центральная часть была закрыта для посторонних — это было самое тихое и строго засекреченное место.
Шэнь Янь шел по коридору, и его полутвердые армейские ботинки издавали едва слышный стук при соприкосновении с полом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками его шагов.
Остановившись перед плотно закрытой дверью, он поднял взгляд на табличку с надписью: Военно-стратегический институт, — после чего поднял руку и постучал костяшками пальцев по створке.
— Войдите, — донесся откуда-то изнутри невнятный холодный мужской голос.
Шэнь Янь толкнул дверь, и его взгляд, упав на обстановку в кабинете, на миг замер. За письменным столом сидел Си Гуюань, на черном кожаном диване сбоку расположились двое Альфа, а на высоком круглом табурете у другой стены — еще один.
Перед ними парил виртуальный звездный маэстро-планшет, и крошечные флажки были расставлены на маленьких межзвездных планетах.
Заметив вошедшего Шэнь Яня, Альфы тоже слегка замерли, задерживая на нем взгляды чуть дольше обычного. Хотя он всегда одевался так же, а его форма оставалась неизменной год за годом, сегодня в его облике почему-то чувствовалось что-то неуловимо иное, чем прежде.
Военные ботинки были сшиты на заказ, на размер меньше, чем у большинства Альф: узкий, изящный подъём переходил в стройные, обтянутые штанинами голени. Заправленные в ботинки края брюк сидели туго и безупречно, еще больше подчеркивая прямые, длинные ноги.
Те, кто сидел здесь, отнюдь не были подчиненными Си Гуюаня — просто их звания уступали его собственному. Заметив очерченную ремнем узкую талию, они перевели взгляд выше и столкнулись с холодным и отстраненным взглядом Шэнь Яня.
Выдержав их نگاه [взгляды], Шэнь Янь бесстрастно бросил:
— Налюбовались?
Один из Альф тихо усмехнулся: по его выражению лица было ясно, что он задел командира, но ответил вежливо, с извиняющейся ноткой:
— Высшие Омеги — редкость, Командующий, не вините нас за излишнее любопытство. Независимо от того, проявилось ли его второе полание или нет, красота Командующего у всех на виду.
Шэнь Янь бросил на него легкий, равнодушный взгляд и оставил слова без ответа. Опустив глаза, он перевел взгляд на парящую перед ним голографическую карту.
— Обсуждаете дела?
Си Гуюань сидел за массивным письменным столом, а за его спиной виднелся переплетенный узор из мечей и терний. Он слегка приподнял руку, знаком показывая, что совещание временно окончено, и отпуская остальных.
— Планируем карту территорий на следующие три года, — пояснил он.
Холодное выражение на лице Шэнь Яня немного смягчилось. Межзвездные карты выглядели примерно одинаково, и с первого взгляда он решил, что они обсуждают вопросы стратегии. Планирование границ — это определение общего направления, и лишь затем стратегии реализации попадают в ведение командного штаба; в этом вопросе у каждого была своя зона ответственности.
Альфы проходили мимо него, то и дело бросая многозначительные взгляды. Редкий визит Шэнь Яня к Си Гуюаню давал пищу для размышлений.
Когда все ушли, Шэнь Янь не стал садиться, а посмотрел на него:
— Чжоу Уюй должен вернуться.
От этих слов выражение лица Си Гуюаня неуловимо изменилось, и он поднял на Шэнь Яня холодный, пронизывающий взгляд.
Шэнь Янь никогда прежде не приходил в его кабинет по собственной воле — если они и виделись здесь, то исключительно по служебной необходимости, когда остальные сидели или стояли по углам. Это был первый раз, когда Шэнь Янь пришел к нему сам, и спросил он при этом о Чжоу Уюе.
От взгляда Си Гуюаня по спине Шэнь Яня пробежал холодок, словно от острых иголок. Руки, опущенные вдоль тела, чуть сжались. Они оба прекрасно знали, какими бывают, когда злятся, и хотя со стороны это могло быть незаметно, они искусно избегали моментов пугающей, звенящей остроты в отношениях друг с другом.
— Это твой приказ?
— Нет.
Шэнь Янь помолчал немного. Си Гуюань не стал бы лгать в таком деле, да и не опустился бы до подобной лжи.
— Чей же тогда?
— Этот приказ не проходил через меня и не поступал ко мне. Нужно проверить, чтобы узнать, — Си Гуюань не сводил с Шэнь Яня холодных глаз. — Командующий пожаловал сюда из-за Чжоу Уюя?
— А то как же?
— Тебе этот приказ не отменить. Подобные распоряжения может отдавать только клан Си: либо он сам, либо его отец, либо брат. Полномочия Шэнь Яня превосходят всё остальное, но полномочия — не значит власть.
Си Гуюань терпеть не сносил Чжоу Уюя. Без каких-либо иных причин: с самого того момента, как тот появился в Имперской столице, каждое мгновение, проведенное им рядом с Шэнь Янем, до боли резало глаза.
Однако он не опустился бы до злоупотребления служебным положением ради такой мелкой сошки, лишь бы помешать ему вернуться в столицу.
— Шэнь Янь, я знаю, зачем ты ко мне пришел.
Только он один мог отменить этот приказ, только он мог отклонить волю клана Си, не заплатив при этом страшную цену.
— Что ты можешь мне предложить?
В его голосе зазвучал холод и едва скрытое раздражение. Хотя Чжоу Уюй не стоил того, чтобы он пускал в ход личные привилегии, сам факт того, что Шэнь Янь явился сюда из-за него, заставлял бурлить темную, свирепую ярость в глубине души Си Гуюаня.
Если Шэнь Янь не хочет, чтобы за это расплачивался кто-то другой, что он сам готов отдать?
Чем он готов пожертвовать ради Чжоу Уюя...
Шэнь Янь долго смотрел на него. В тишине кабинета его сердце билось все быстрее и громче. Ему практически нечего было предложить: власть в его руках принадлежала Командующему Шэню, а не Шэнь Яню как таковому. То, что он держал в своих руках, он не мог никому отдать, а те немногие козыри, что у него оставались, перед лицом клана Си даже не стоило называть козырями.
Си Гуюань прекрасно это понимал.
— Чего... ты хочешь?
Его голос на мгновение запнулся, выдав неловкость, спрятанную за чуть хрипловатым тембром.
Си Гуюань прищурился, глядя на него. Заминка в голосе задела струны в его душе, словно он только сейчас осознал, что может потребовать с Шэнь Яня что угодно.
— Подойди.
Шэнь Янь остался стоять на месте. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. В затянувшемся противостоянии взглядов Шэнь Янь наконец сделал шаг и направился к письменному столу.
Его сердце колотилось как безумное. Почему? Из-за отвращения, ненависти, неловкости, безвыходности? Смесь самых противоречивых чувств вихрилась в голове, лишая способности мыслить, и все же он шаг за шагом шел к нему.
Остановившись перед столом, Си Гуюань легким взмахом руки велел ему подойти ближе. С ледяным выражением на лице Шэнь Янь обошел стол и встал прямо перед ним.
Шэнь Янь стоял, а Си Гуюань сидел. Опустив глаза, он смотрел на Си Гуюаня едва ли не свысока, и в то же время отчетливо слышал собственный гулкий, оглушающий пульс.
Что задумал Си Гуюань?..
Он понятия не имел.
Это чувство напоминало подвешенный над головой тяжелый груз на тонкой нити: он не знал ни что к ней привязано, ни когда она оборвется.
Си Гуюань тоже смотрел на него, а затем медленно поднялся. Он был чуть выше Шэнь Яня — на добрую половину головы, — и вмиг заслонил собой весь обзор, нависши над ним, словно тень.
— Настолько любишь Чжоу Уюя? — бесстрастно спросил он.
Шэнь Янь нахмурился:
— Нет.
Все вокруг почему-то решили, что он неравнодушен к Чжоу Уюю, и Си Гуюань туда же. Отец Чжоу Уюя был подчиненным его собственного отца, сам Чжоу Уюй — его подчиненным, которого дядя Чжоу после отставки пристроил под его крыло. Помимо субординации, забота о Чжоу Уюе была долгом семьи Шэнь.
Си Гуюань оставил его возражения без ответа, продолжая вглядываться в лицо напротив — в его брови и глаза, в подрагивающие от дыхания ресницы, в нос, в чуть сжатые губы.
Слово нет он счел за упрямство, свойственное одному лишь Шэню, и оттого его взгляд стал еще холоднее. Подняв руку, он кончиками пальцев легко коснулся пряди волос на лбу Шэнь Яня.
Одна выпавшая прядка закрывала ему глаза.
— Подойди еще ближе.
Шэнь Янь не шевельнулся, но Си Гуюань вдруг подался вперед и, словно хищник, прижался губами к его губам.
Шэнь Янь широко раскрыл глаза. Ощущение тепла и мягкости на губах заставило кожу на голове покрыться мурашками, а по всему телу от самых конечностей побежали мелкие, частые разряды тока, похожие на электрические.
Си Гуюань обнял Шэнь Яня за талию, заставляя его откинуться назад под натиском этого поцелуя.
Он целóвал ожесточенно, словно с затаенной обидой. Он столько раз размышлял о будущем: как они будут мирно сосуществовать с Шэнь Янем, как тот женится и заведет семью, как найдет свою истинную любовь. Но когда Шэнь Янь обратился в Омегу, все прежние расчёты полетели к чертям, и он мысленно взял свои слова назад — пусть даже у Шэнь Яня уже появился кто-то на сердце.
У него есть рычаги давления, у него есть способы мало-помалу прибрать Шэнь Яня к рукам.
И начать можно с поцелуя.
Темные мысли мгновенно пустили корни, заслоняя собой весь свет, и безумно разрослись посреди холода.
Это был всего лишь поцелуй, но ему хотелось вплавить Шэнь Яня в собственные объятия.
А в голове у Шэнь Яня царил полный кавардак: Си Гуюань и правда вырос.
Раньше он не опустился бы до подобных наглых выходок. Он всегда был рассудительным и обладал твердыми принципами — пусть в основе этой правильности лежала его врожденная гордость, но совершать поступки, подрывающие его образ человека разумного, он бы в жизни не стал.
Сердце Шэнь Яня колотилось как сумасшедшее.
Ему следовало бы оттолкнуть его, сопротивляться.
Но казалось, этот поцелуй вытянул из него все силы, оставив лишь легкое опьянение, похожее на хмель от вина, пока их сбитые дыхания смешивались воедино.
Лишь когда Си Гуюань наконец отпустил его, Шэнь Янь приоткрыл тонкие губы, тяжело задышав, и качнулся от неожиданной слабости в ногах, едва устояв на месте.
Си Гуюань попытался поддержать его, но Шэнь Янь тут же отступил на два шага, разрывая дистанцию. Подняв влажные глаза и сглотнув панику, застрявшую в горле, он попытался вернуть остатки самообладания, сдерживая сбивчивое дыхание.
— Ты сошел с ума?
Си Гуюань сверлил его темно-черными глазами, сдерживая движение кадыка:
— Днем поезжай ко мне.
Шэнь Янь широко раскрыл глаза, не веря своим ушам. Как Си Гуюань смеет заявлять подобное? Неужели власть и впрямь делает людей бесстыдными?
Заметив с трудом скрываемый шок на его лице — безупречно белая кожа алела лишь на кончиках ушей, причем легкий румянцем покрывал даже мягкие мочки, — Си Гуюань с усмешкой добавил:
— В клан Си.
Шэнь Янь замер, но тут же взял себя в руки, возвратив на лицо невозмутимость и спрятав за ней все предыдущие эмоции. Только уши стали еще багровее, полускрытые прядями мягких волос.
— Понял.
Бросив это короткое слово, Шэнь Янь развернулся и ушел.
Их с Си Гуюань кабинеты находились на разных этажах. Пройдя по коридору к служебному лифту, он столкнулся с Бай Бином, который как раз шел навстречу с папкой электронных документов. Увидев Шэнь Яня, тот озарил его лучезарной улыбкой:
— Командующий.
Шэнь Янь рассеянно угукнул в ответ и, добравшись до своего кабинета, запер дверь и тяжело опустился в кресло, только тогда позволив себе тайком выдохнуть.
Подняв руку, он кончиками пальцев легко коснулся губ. Во взгляде читались тревога, растерянность и даже секундное недоумение.
Как они с Си Гуюань дошли до такого?
Его сердце до сих пор колотилось вразнобой, пульс никак не приходил в норму, и происходящее казалось столь же ненормальным.
Разве можно использовать поцелуй как разменную монету?
К тому же, это был его первый поцелуй.
С каких пор Си Гуюань стал таким?
Такой... опытный, легкомысленный, небрежно источающий ауру хищника. Казалось, в вопросах межполовых отношений он разбирался лучше, чем в рабочих делах с коллегами.
При этой мысли легкий румянц на ушах Шэнь Яня окончательно угас, выражение лица постепенно похолодело, и он открыл на экране первый попавшийся электронный документ, чтобы приступить к проверке.
В последнее время из-за недавней великой победы Военно-стратегический институт переживал самые спокойные дни за весь год: дел, требующих их личного вмешательства, почти не было. Они оба явились скорее для галочки, и ближе к полудню на коммуникатор Шэнь Яня пришло сообщение от Си Гуюаня.
Всего два слова.
Выходи.
Он отключил световой мозг и поднялся с места.
Дом Си Гуюаня и клан Си — вещи разные. У Си Гуюаня давно уже было собственное жилище, хотя большую часть года он по-прежнему проводил в родовом поместье.
В резиденции же обитали родители Си Гуюаня и Си Цзяньчжи. Раньше Шэнь Янь бывал там, но с тех пор прошло немало времени. Чтобы заставить клан Си аннулировать уже отданный приказ и не ударить при этом в грязь лицом перед подчиненными, ему неизбежно придется показаться там лично.
Когда Шэнь Янь вышел на улицу, Си Гуюань уже ждал его. В приоткрытое окно машины виднелось его лицо, и он едва заметным кивком указал Шэню на салон.
Шэнь Яню показалось, что сегодня Си Гуюань выглядит несколько иначе. Хотя на его лице по-прежнему застыла привычная ледяная маска, у Шэня возникло смутное предчувствие: с этого момента Си Гуюань всерьез начал воспринимать его как добычу. От этой мысли на затылке у Шэнь Яня вновь защипало от легкого жара, но выражение лица стало еще более надменным и холодным — бросив на Си Гуюаня мимолетный взгляд, он подошел и забрался внутрь.
Едва он устроился на сиденье, как перед ним протянули бутылку напитка — это оказался черничный сок.
Пальцы Си Гуюаня обхватили тонкое горлышко, упираясь подушечками в крышку. Видя, что Шэнь Янь не спешит брать угощение, он с легким щелчком отвинтил ее:
— Смочи губы.
Он знал, что Шэнь Янь никогда не принимает от него ничего лишнего и никогда не давит на него, но на этот раз сам открыл крышку и протянул бутылку.
Шэнь Янь на секунду замер. Взяв напиток, он сделал лишь крошечный глоток чисто из вежливости, но машинально облизал губы, тут же сообразив, что сухости не было и в помине. Сжав пальцами стеклянную бутылку, он больше не притрагивался к ней, но его пальцы нервно переплелись, тесно притираясь к холодному стеклу — казалось, на нем до сих пор оставалось тепло рук Си Гуюаня, отчего суставы пальцев Шэня непроизвольно согнулись.
Машина плавно катила вперед. Си Гуюань скосил глаза на его чуть подрагивающие пальцы и вдруг протянул руку, касаясь затылка Шэня. Нежная кожа там, где был наклеен пластырь для феромонов, мгновенно вспыхнула от приближения его пальцев.
Шэнь Янь сурово вскинул взгляд:
— Что ты делаешь?
— Твои феромоны бушуют.
— Не твое дело.
Не успели холодные слова сорваться с губ, как горячие пальцы уже намертво впились в его затылок. Шэнь Янь дернулся, пытаясь отстраниться, но его прижали к металлической перегородке перед сиденьями. Си Гуюань навис прямо над ним, удерживая за плечо, а второй рукой залез под воротник и сорвал защитный пластырь.
— Стоит тебе приблизиться ко мне, как твои феромоны теряют всякий контроль.
Си Гуюань свысока смотрел на напряженное лицо Шэня; его бледная кожа алела еще сильнее, а легкий румянц у уголков глаз заметно расплылся.
— Вместо того чтобы избегать этого, лучше привыкай.
Легко сказать.
Стоило сорвать пластырь, как привыкшая к изоляции мягкая кожа тут же ощутила чужие феромоны. Ледяная волна чужого аромата обожгла ее острой болью, железа словно пошла в рост, и это жгучее ощущение пронзило позвоночник вплоть до самого копчика. Шэнь Янь сжал губы в тонкую линию, храня абсолютное молчание — он не позволит себе потерять контроль из-за каких-то феромонов.
В следующий миг выражение его лица неуловимо изменилось, и ноги на мгновение подкосились. Си Гуюань коснулся его железы: подушечки пальцев с грубоватой мозолистостью легко прошлись по затылку, медленно надавливая на уязвимое место. Жгучая боль в основании позвоночника от его движений сменилась томительной, сладостной негой. Шэнь Янь опустил глаза, пряча всю с трудом сдерживаемую бурю за часто трепещущими ресницами, густыми и мелкими, от одного вида которых начинало щемить в груди.
На занятиях пару дней назад говорили: если из-за нестабильных феромонов возникает боль, ее можно облегчить легким массажем и надавливанием на железу... Шэнь Янь крепче закусил губы.
Но эта глава учебника предназначалась для периода после заключения брака.
Си Гуюань силой приучал его к своему аромату, действуя безапелляционно и властно. Его крепкие пальцы давили на затылок, жесткая ткань форменного кителя не была закатана, и грубый край рукава шуршал по коже, вызывая щекотку. Когда запястье опустилось ниже, металлические запонки легко и холодно звякнули о кожу.
Шэнь Янь потупил взор, напрягая все тело, чтобы не выдать и намека на терзающую его истому, и так просидел до самого прибытия левитирующего автомобиля к воротам клана Си.
Подняв руку, Шэнь Янь попытался оттолкнуть Си Гуюаня:
— Отпусти.
Его ладонь уперлась в чужую грудь, но ощущаемое сквозь ткань тепло чужого тела заставило Шэня так и не поднять глаз, резко вывернувшись из хватки.
Выбравшись из салона, Шэнь Янь выглядел слегка потрепанным, хотя не мог не признать — ноющая боль в железе и вправду значительно утихла.
— Насчет Чжоу Уюя...
Шэнь Янь обернулся к Си Гуюаню, но, взглянув на его выражение лица, так и не договорил.
Си Гуюань выбрался следом, и на его обычно холодном, отрешенном лице проступило редкое выражение удовлетворения. Он неторопливо и плавно разглаживал заломы на рукаве, но при звуках имени Чжоу Уюя пальцы на манжете замерли. Подняв взгляд на стоящего впереди Шэнь Яня, он посмотрел на него так, будто собрался сожрать живьем.
Имя Чжоу Уюя подействовало словно какое-то заклятие, и Шэнь Янь счел за благо вовремя умолкнуть, молча направляясь внутрь поместья.
http://bllate.org/book/18568/1787110
Готово:
