Готовый перевод The Cannon Fodder's Guide to Surviving as a Heartthrob [Transmigration] / Руководство по выживанию для красавицы-пушечного мяса: Глава 24

Хао Синь бросила быстрый, живой взгляд на медные монеты, которые Янь Цинли положила на деревянный стол, и с улыбкой произнесла:

— Это я поначалу торопилась, а теперь, похоже, занервничала ты. Неужели эта старшая сестрица для тебя так особенно важна?

— Мы со старшей сестрой росли вместе с самого детства, и она... она самый прекрасный человек из всех, кого я встречала.

При упоминании Янь Чисюэ Янь Цинли вечно не могла подобрать точного определения. В ее памяти старшая сестра любила тишину; часто бывало так, что та безмятежно сидела на подвесной галерее Тропы Свободы от Забот и протягивала руку, чтобы собрать утреннюю росу с цветов. Ласковый полумрак окрашивал ее виски, брови и глаза, а сильное сияние вокруг казалось настолько прекрасным, что у Янь Цинли слепило глаза.

— Она — дочь главы, и каждое ее слово, каждый поступок влияют на репутацию всей секты. Там, в горах Лао, она вымолила у главы Указ об освобождении из горы Лао ради меня, а когда явилась ко мне, была сплошь покрыта ранами. Вернись она в секту, глава непременно ее накажет. Теперь же здешние адепты из Бессмертной Секты Бэйюань считают меня злодейкой, убившей наставницу, и я решительно не стану раскрывать ей свою личность, чтобы снова не ставить ее в неловкое положение.

Янь Цинли молча опустила голову, привязала на груди ремни ножен, закинула руку за спину, вложила меч в ножны, подошла к конюшне и развязала веревку, привязанную к деревянному столбу. Ловким движением она вскочила на верблюда и заверила Хао Синь:

— Можешь не переживать, что я выдам свою личность. Люди из Бессмертной Секты Бэйюань для меня — враги, и если они посмеют поднять на нас руку, я ни за что не проявлю милосердия.

Хао Синь неторопливо забралась на верблюда, пристроилась позади небольшой группы бродячих заклинателей, повернула голову к Янь Цинли и произнесла:

— Сейчас твоя база культивации даже ниже моей. Заклинательница, которая не в силах одолеть даже Стадию Закладывания Основы, — не стоит бросаться громкими словами. Когда вернешься к боковой ветви клана, с таким уровнем совершенствования над тобой будут только смеяться и измываться. Лучше подумай о том, как поднять собственные силы. Я ведь не могу сказать людям, что мой брат — тупица, который уже двадцать лет не может переступить порог Закладки Основы?

И правда, в мире смертных люди старше двадцати лет, не достигшие Закладки Основы, встречались на каждом шагу, но здесь, в землях Бэйдяня, среди таких крупных кланов заклинателей, как род Хао, неспособность заложить основу к двадцати годам становилась лишь поводом для всеобщих насмешек.

Думая об этом, Янь Цинли рассуждала совсем не так, как остальные, и вовсе не сосредоточивалась на вопросе повышения своей базы культивации.

Лучше вести себя скромно. Закладка Основы в двадцать лет в сочетании с ее незаурядными боевыми навыками и мастерством владения техникой, превосходящим этот уровень, легко могли вызвать у кого-нибудь подозрения.

Пустыня Черного Ветра с древних времен была местом, за которое велижестокую борьбу все смертные династии прошлого, и под каждым дюймом этой земли покоились кости и души павших героев.

Еретики и неортодоксальные практики мира заклинателей, а именно мастера демонического пути, почитали эти края как священную обитель. Каждый год в Праздник Середины Одиноких Душ, именуемый буддистами праздником Уллана, бескрайняя пустыня озарялась зрелищем Шествия Ста Призраков: призрачные практики, держащие в руках погребальные посохи плакальщиков, проносили по воздуху белые паланкины, чтобы почтить память призрачного короля, а блуждающие огни полыхали по всей дикой равнине и вдоль великих рек.

Все, что видели простые смертные, заставляло их цепенеть от ужаса, словно они провалились в чистилище реки Забытья, а торговые караваны то и дело бесследно исчезали здесь. Из уст в уста передавалось предостережение: В седьмой лунный месяц призрачные огни приходят на Блуждающую реку, караванам следует соблюдать осторожность.

Отсюда и появилось название Реки Блуждающих Огней — самой известной постоялой гостиницы во всей этой пустыне.

Едва отряд бродячих заклинателей прибыл к постоялому двору Реки Блуждающих Огней, как верблюдов, на которых они ехали, отгородили за защитный барьер. Служители гостиницы увели животных и, повесив на них бирки, завели в конюшню.

Внутри гостиницы кипела жизнь. В просторном и простом по убранству главном зале первого этажа стояло множество жаровен с древесным углем для обогрева, адепты самых разных школ и направлений кучками сидели вокруг столов, рассредоточившись по углам.

Служители сноровали вверх и вниз по лестнице, разнося закуски и кушанья.

Соломенный манекен восседал за стойкой, ведя учет, а хозяйка в одежде из звериных шкур держала в руках три кувшина вина; змеиный хвост, извивающийся под ее юбкой, волок за собой деревянный ящик с вином, и она торопилась разнести вино гостям за столиками.

Дверь внезапно распахнулась, и вошел отряд бродячих заклинателей. На плече каждый нес по тяжелому мечу — судя по всему, они только что вернулись после выполнения задания с доски наград.

— Хозяйка, подай-ка десять кувшинов лучшего вина моим братьям!

Главарь ватаги, здоровяк со шрамом, опустил тяжелый меч и передал слова с помощью истинной ци так, что чашки и палочки на столах зазвенели.

Остальные посетители разом обернулись, но, увидев грубых, неотесанных вояк из города бродячих заклинателей, не стали удивляться и продолжили чокаться кубками, оживленно беседуя и смеясь.

— Сию минуту, уважаемые!

Хозяйка расплылась в улыбке, движением змеиного хвоста подтянула деревянный ящик с отменным вином и швырнула его на деревянный стол здоровяка со шрамом. Ящик треснул, и из десяти кувшинов повеяло густым, ароматным духом.

Здоровяк со шрамом стал раскидывать кувшины по столам своим товарищам-бродягам, бросил на стол несколько камней духа высшего качества и обратился к хозяйке:

— А где госпожа Юньпин? Еще позавчера я видел, как она играла здесь на пипе, но сейчас же час Ся, почему ее нигде не видно?

Хозяйка радостно загребла камни духа, указала пальцем на комнаты третьего этажа и произнесла:

— Госпожа Юньпин все еще готовится к сегодняшним песням и танцам для дорогих гостей, так что прошу всех оказать ей самую горячую поддержку.

— Кто это тут зовет девчонку? Если так не терпится со мной увидеться, придется сначала спросить, пожелает ли она сама～.

С третьего этажа донесся нежный, сладкий до боли в костях женский голос, сопровождаемый переливчатым серебристым смехом.

В уединенной беседке на втором этаже Янь Цинли, сидя в обтянутом воловьей кожей кресле и разглядывая развернутую генеалогию клана Хао, внезапно услышала этот голос, от которого у нее по спине побежали мурашки, и посмотрела вниз, за перила.

Какая-то женщина была облачена лишь в тонкий нагрудник-модус, а ее бедра прикрывал лишь негустой ряд серебристых пластин цвета глазури. С обнаженными длинными ногами и в наброшенном поверх развратном цветастом шелковом халате, она с пипой в руках неторопливо спускалась по лестнице.

Многие посетители со второго этажа украдкой через перила разглядывали эту соблазнительную, но с виду чистую лицом женщину, а гости внизу, в главном зале, вовсю требовали, чтобы Юньпин сыграла мелодию.

Взгляд Янь Цинли упал на беседку напротив на втором этаже: Янь Чисюэ и Бу Юньлоу сидели лицом к лицу. Когда появилась Юньпин, взгляд Бу Юньлоу, обжигающий и жадный, прилип к этой женщине. Он изумленно осматривал ее со всех сторон, и казалось, лишь нехватка рук мешала ему вывернуть эту лисью демоницу наизнанку своими глазами.

Она безмолвно сделала глоток чая: нет в этом мире мужчин, равнодушных к женской красоте. Бу Юньлоу уже столько времени пялился на формы этой лисицы, и кто знает, что именно он там разглядывал.

Мэй Сюаньинь лениво произнесла в море сознания:

— Чего он там разглядывает — и спрашивать нечего! Разве у твоей сестрицы Янь такая же грудь и бедра, как у этой лисицы? Тощая, как бамбуковая палка, хоть личико и уродилось неплохим. Будь я нормальным мужчиной, я бы тоже отвернулся от твоей сестры и стал смотреть на нее.

Янь Цинли прикусила губу и мысленно ответила:

— Учитель, с какой стати вы вдруг стали слушать мысли ученицы? Вы меня напугали.

Мэй Сюаньинь отозвалась:

— Можешь не беспокоиться: твои бестолковые мысли мне и самой слушать докучливо. Просто я увидела, что ты неотрывно смотришь на эту лисицу, и испугалась, как бы тебя не околдовали ее чары, вот и подслушала пару фраз.

Услышав фырканье в море сознания, словно насмехавшееся над тем, что она могла польститься на столь заурядную красотку, Янь Цинли невольно судорожно усмехнулась.

Когда она снова перевела взгляд на беседку напротив на втором этаже, Янь Чисюэ, судя по всему, из-за недомогания уже ушла первой, оставив Бу Юньлоу в одиночестве вскрыть кувшин вина и пить в одиночку.

Хао Синь сделала жест подойти и прошептала ей на ухо:

— Эта лисья демоница по имени Юньпин — известная куртизанка из Пустыни Черного Ветра, бессердечная и ветреная, а поклонников у нее не счесть. Хао Сянчи в свое время из-за попытки выкупить эту лисицу в постоялом дворе Реки Блуждающих Огней даже устроил грандиозный скандал с отцом, главой боковой ветви. Но мой второй дядя, глава боковой ветви, тоже не подарок: легкомысленный и сладострастный, он давным-давно за спиной тетушки крутил с этой лисицей тайные романы.

Янь Цинли убрала генеалогию клана Хао, потерла глаза, утомленные мелкими, словно муравьиные лапки, иероглифами, и снова посмотрела вниз, на женщину, обнимающую пипу.

— Отец и сын делят одну женщину — довольно абсурдно и забавно, — произнесла она.

В общем зале Юньпин уже закончила играть на пипе, и толпа недоброжелательно настроенных гостей принялась бросать ей камни духа и золотые слитки, желая выкупить ее на ночь.

Хозяйка приказала слугам собрать все ценности с пола и по очереди поблагодарила каждого из гостей.

Заметив, что желающих предостаточно, лисица решила немного отсеять будущих поклонников. Она вынула из рукава склянку, внутри которой трепетала крыльями голубая бабочка.

— Это рожденная в пустыне голубая духовная бабочка, проворная и резвая. Любому, кому удастся ее поймать, суждено стать моим суженым.

Юньпин застенчиво улыбнулась, обведя взглядом людей в гостинице.

— Интересно, с каким же господином мне довелось провести эту ночь.

Едва она договорила, как некоторые заклинатели в зале зашевелились, готовясь действовать.

Янь Цинли бросила взгляд на сидевшего в беседке напротив Бу Юньлоу, который тоже явно загорелся этой затеей. Помимо внутреннего презрения к нему, в ее голове возник один вопрос.

Бу Юньлоу — главный герой этого романа, а значит, обладает покровительством главного героя. По законам жанра тот, кого он пожелает заполучить, непременно должен оказаться в его руках.

Она посмотрела на толпу гостей в зале, тут же придвинула к себе тарелку с семечками и принялась их лузгать, с интересом готовясь к зрелищу. Дальше неизбежно должна была разгореться схватка, и ей следовало получше присмотреться к Бу Юньлоу, чтобы оценить, насколько далеко продвинулось совершенствование главного героя за то время, пока они не виделись.

Высвобожденная в гостинице заклинательная ци заставила потоки воздуха в помещении двигаться быстрее, и многие из тех, кто грелся у жаровен с углем, почувствовали, что температура вокруг упала еще на несколько градусов.

Мэй Сюаньинь, до этого лениво сидевшая в море сознания, внезапно распахнула глаза. Ее демонические зрачки сузились в вертикальные щели, и она резко бросила:

— Берегись тех, кто в гостинице! Здесь полно скрывающих свою истинную силу мастеров.

Янь Цинли взяла лежавший на столе меч и, неторопливо похрустывая сладким печеньем и наблюдая за обстановкой, уже собиралась мысленно ответить, что поняла, как на ее плече внезапно появилась зевающая кошечка.

Она машинально, по привычке протянула руку, чтобы погладить ее, но тут же вспомнила, что эта кошка — совсем не простая кошка, неловко отдернула руку и произнесла:

— Учитель, вы же любите сидеть в море сознания, с чего вдруг решили выбраться наружу?

Кошечка лениво изогнула хвост и протянула:

— Аромат твоего духовного корня лекарства слишком сладок. И хотя я кое-как скрыла его для тебя, для обладающих тонким нюхом демонических практиков он по-прежнему обладает смертельным притяжением. Сейчас в этой гостинице полно заклинателей, и наверняка кто-то из них уже почуял неладное.

Янь Цинли замерла с семечкой в руке, с дурным предчувствием подумав о кое-чем, и произнесла:

— Этот духовный корень лекарства случайно не приманивает ко мне голубую бабочку?

Кошечка принюхалась к ее шейке, прильнула к плечу, тяжело вздыхая, словно ей не хватало воздуха, и бросила:

— Вполне возможно.

http://bllate.org/book/18616/1792321