Глава 22
Но непонятно почему, в сердце Линь Сюэцзи зародилось какое-то странное чувство.
Оно до боли напоминало ощущения в тот день у горячих источников, но в то же время было куда более горячим.
И дело было не только в плотском желании.
Хотя Линь Сюэцзи уже однажды умирал, он должен был признать: с делами сердечными он сталкивался впервые.
Это биение сердца — неужели это и есть то самое влюбленность?
Линь Сюэцзи впервые в жизни растерялся.
Кажется, он действительно пропал из-за этого человека.
Взгляд Улю тоже упал на Цзи Синхэ, а затем переметнулся на его собственного хозяина; кажется, зверек уловил нечто необычное.
Стоило признать, этот трюк Цзи Синхэ возымел неплохой эффект.
Линь Сюэцзи слегка шевельнулся, и его взгляд опустился на маленькую лисичку.
Улю почувствовало на себе взгляд Линь Сюэцзи, резво подбегло и тут же нырнуло ему на грудь.
Линь Сюэцзи погладил лисью шерстку и мысленно спросил: — Малыш, ты знаешь, что такое нравиться кому-то? И в чём вообще разница между тем, когда кто-то нравится, и когда любишь?
На мордочке Улю отразилось полнейшее недоумение — об этом оно раньше как-то не задумывалось: — Я всего лишь маленькая лисичка... Ой, то есть, я всего лишь Система в лисьем обличье.
— Я ведь тоже никогда ни к кому не испытывал симпатии.
Линь Сюэцзи с легкой самоиронией усмехнулся: неужели это и есть та самая легендарная ситуация, когда хватаешься за соломинку?
С чего это он вдруг вздумал спрашивать о подобном у этого простака?
В лисьих глазах читалось замешательство, но в то же время ему показалось, будто оно что-то вспомнило. Ему казалось, что когда-то кто-то ему тоже нравился, вот только почему теперь оно совершенно ничего не может припомнить?
Поколебавшись немного, Улю неуверенно ответило: — Наверное, это и есть то самое чувство, когда замирает сердце...
Улыбка застыла в уголках губ Линь Сюэцзи, и он погрузился в раздумья.
Улю же сочло собственный ответ банальной чушью.
Внезапно лисичку озарила догадка: оно помнило, что в Инопространстве хранилось несколько тысяч народных романов и историй о любви.
Говорят же, в книгах и золотые палаты найдешь, и красавиц подобных неффриту, может, там оно и отыщет ответ!
Только вот все эти свитки хранились в идеальном порядке... погодите-ка, а куда именно оно их засунуло?
Надо хорошенько припомнить. Размышляя об этом, маленькая лисичка устроилась на груди у Линь Сюэцзи и незаметно заснула.
Линь Сюэцзи взглянул на зверька и легко улыбнулся, погладив его по макушке.
В его голове крутилась одна и та же мысль: что такое трепет в сердце?
Взгляд Линь Сюэцзи затуманился, и он помимо воли продолжал следить за каждым движением Цзи Синхэ.
Сейчас ему не хотелось упускать ни мельчайшей детали того, как Цзи Синхэ танцует с мечом.
Разве это не сердечный трепет?
Если сравнить цель для захвата со сдачей экзамена на звание лучшего ученика столицы, то для него этот титул был бы делом решенным, обязательным к исполнению.
Все его действия до сих пор походили лишь на заполнение экзаменационного листа.
Вся странность заключалась лишь в том, что он вдруг обнаружил: у него возникли чувства к самому экзаменационному листу... Причем чувства далеко не рядовые.
Линь Сюэцзи склонил голову набок, легко взмахнул веером и вздохнул — сейчас ему отчаянно не хватало лишь кувшина вина.
Жаль, вина под рукой не было, а войти в Инопространство сейчас он не мог, иначе бы обязательно напился вдоволь.
Ветер колыхнул листву, Линь Сюэцзи чуть изогнул губы в улыбке и вдруг понял, откуда на свете берутся правители-сладострастники.
Когда перед глазами такая красота, кому придет в голову думать о серьезных делах?
Раз уж живешь на свете, надо брать от жизни всё пока можешь, к чему ломать голову над лишним — почему бы просто не насладиться моментом?
В глазах Линь Сюэцзи мелькнула усмешка.
В конце концов, шкала чувств этого объекта захвата еще не заполнена до отказа, так что он сможет одновременно и задание выполнить, и испытать, каково это — когда кто-то нравится или когда влюбляешься по-настоящему.
Разве это не убивает двух зайцев одним ударом?
Но всё же... почему тогда у горячих источников Цзи Синхэ внезапно остановился на полуслове?
Сам он в тот момент понял, что его сердце дрогнуло, а что же Цзи Синхэ?
Выражение лица Линь Сюэцзи слегка померкло, то бледнея, то темнея: неужели Цзи Синхэ неспособен на большее? Хотя нет, вряд ли, он ведь тогда сам всё чувствовал... неужели красив снаружи, да толку чуть?
Неужели они не смогут перейти к реальным действиям?
Линь Сюэцзи глубоко вздохнул и мысленно принял твердое решение: ничего страшного, он верил, что с его-то медицинскими навыками он непременно исцелит этого парня.
Тени от деревьев чуть сместились, и незаметно пролетело немало времени.
Линь Сюэцзи легко вздохнул — судя по такому усердию, они с Цзи Синхэ были людьми совершенно разного весового уровня.
Его взгляд упал на веер в руке, и в душе Линь Сюэцзи вдруг всколыхнулось непреодолимое желание: ему захотелось скрестить клинки с Цзи Синхэ и хорошенько подраться.
Его наставник когда-то говорил, что его боевые искусства в этом мире можно назвать поистине выдающимися — интересно, как они смотрятся в сравнении с мастерством Цзи Синхэ?
Цзи Синхэ наверняка был единственным человеком в подлунной, способным померяться с ним силами.
В глазах Линь Сюэцзи мелькнул огонек, а взгляд снова вернулся к вееру.
Пока он колебался, движения меча Цзи Синхэ подошли к концу — похоже, танец завершался.
Он ведь в конце концов императорский принц Государства Вэй; станет ли Цзи Синхэ относиться к нему по-прежнему, когда узнает, что он владеет боевыми искусствами?
Линь Сюэцзи больше не сомневался: раз хочется сразиться, так к чему же проявлять излишнюю робость?
Уголки губ Линь Сюэцзи изогнулись в красивейшей улыбке, он пару раз взмахнул веером и легко взмыл вверх.
И приземлился прямо на крыше.
Цзи Синхэ на мгновение замер, но тут же взял себя в руки.
В тот день в Башне Созерцания Облаков у него уже закрались подозрения, что А-Цзи владеет боевыми искусствами.
Его взгляд упал на Линь Сюэцзи, и сердце тревожно забилось.
Гибким мечом он владел лишь из простого любопытства, в то время как обычно предпочитал тяжелый меч.
Эту последовательность движений меча он толком и не изучал, показывая её А-Цзи впервые, и ему было тревожно: интересно, как А-Цзи оценит его выступление?
— А-Цзи, как тебе мое выступление?
Этот вопрос имел двойной смысл, и Линь Сюэцзи, усмехнувшись, ответил: — Потрясающе...
На лице Цзи Синхэ заиграла улыбка, и он осторожно прощупал почву: — Если А-Цзи нравится, я буду чаще упражняться с мечом перед тобой.
Линь Сюэцзи кивнул, с внезапным осознанием отметив про себя, что неизвестно с каких пор Цзи Синхэ перестал величать себя одиноким сиротой в его присутствии.
Титулы правителей были символом власти, но те, кто стоял на такой высоте, обычно всегда оставались в полном одиночестве.
Линь Сюэцзи улыбнулся: — Мне кажется, неплохо.
Цзи Синхэ в этот момент совершенно не догадывался, о чем думает Линь Сюэцзи.
Он лишь мысленно вздохнул: как же долог и тернист путь к сердцу возлюбленного...
Он ни капли не жалел о своем поступке у горячих источников, но всё же ранил сердце А-Цзи, и сейчас А-Цзи, должно быть, всё еще сердится на него.
— Ну что, не изволит ли Его Высочество со мной померяться силами?
Цзи Синхэ слегка замялся, но тут же охотно согласился.
Не прошло и нескольких мгновений, как они обменялись уже добрым десятком ударов.
Чем дольше продолжался бой, тем сильнее росло изумление Цзи Синхэ. Он, конечно, догадывался, что Линь Сюэцзи умеет драться.
Но он никак не ожидал, что боевые навыки Линь Сюэцзи окажутся настолько высоки.
Линь Сюэцзи резко бросил: — Ваше Высочество, сосредоточьтесь!
Цзи Синхэ тут же собрался с силами, выказав максимальную концентрацию.
Словно ветка ивы, гнущаяся от ударов веера, они сходились и расходились, совершив еще несколько десятков выпадов.
В схватке мастеров исход решают доли секунды, и их поединок становился всё более ожесточенным.
Луна сияла чистым, холодным светом, две фигуры — черная и белая — сплелись в неразделимом танце.
Стоявшие у ворот двора люди лишились дар речи.
Никто из них никак не ожидал, что эти двое сойдутся в столь яростной схватке.
— Цзян Хэ, ты дольше всех находился рядом с господином... ты знал, что он умеет драться?
Цзян Хэ ошеломленно уставился перед собой: — Без понятия... Выходит, боевые искусства нашего господина превосходят наши собственные?
— И намного превосходят.
*
Хотя Линь Сюэцзи захватил инициативу, Цзи Синхэ все еще сохранял силы для продолжения боя, и если бы схватка затянулась, исход оставался непредсказуемым.
Луна, казалось, утомилась за ними наблюдать и скрылась за облаками.
Переглянувшись, они одновременно улыбнулись и убрали оружие.
— Я искренне восхищен столь высокими боевыми искусствами А-Цзи.
Линь Сюэцзи усмехнулся: — Ты обычно пользуешься тяжелым мечом, а сегодня сражался ивовым прутом, так что я попросту воспользовался твоей уступчивостью.
— В другой раз сразимся снова.
Цзи Синхэ улыбнулся, глядя на горящие азартом глаза Линь Сюэцзи, и звонко произвел: — Договорились, слово за нами.
Немного поколебавшись, Цзи Синхэ спросил: — А-Цзи, ты ведь собираешься ужинать?
Линь Сюэцзи с улыбкой кивнул, перевел взгляд на ворота и произнес: — Вы что же, так и будете прятаться?
Из-за укрытия вышли трое. Помимо Цзян Хуая и Цзян Юэ, отправившихся хлопотать о еде,
там обнаружился еще один человек — Ланьдань, личный слуга Цзи Синхэ.
Ланьдань вышел на поиски Цзи Синхэ, справедливо рассудив, что принца скорее всего стоит искать у господина Линя.
И в своих догадках он не ошибся, вот только он никак не ожидал застать господина Линя за спаррингом с собственным господином.
Да еще и на равных!
Это просто в голове не укладывалось.
Сколько вообще лет этому Линь Сюэцзи, с чего бы его боевым искусствам быть настолько мощными!
Цзян Хуай почтительно доложил: — Докладываю господину, еда всё еще горячая. Желаете ли вы с Его Высочеством приступить к трапезе?
Цзи Синхэ немного замялся, почувствовав вне сомнений легкий прилив робости: он не был уверен, согласится ли А-Цзи оставить его на ужин.
Линь Сюэцзи улыбнулся: — Ваше Высочество, уже поздно, оставайтесь-ка поужинать здесь.
Сердце Цзи Синхэ подпрыгнуло от радости.
Кажется, перед ним забрезжил свет надежды.
http://bllate.org/book/18626/1793306
Готово:
