После того случая они стали время от времени жить вместе. Дядя Чэнь решил, что у Бо Цзяцзэ появился близкий друг, и даже какое-то время радовался этому.
Когда Лу Хайтан прожила у Бо Цзяцзэ около недели, её мать лично приехала, чтобы забрать дочь домой. В тот день Линь Чэнь, стоя на лестнице, воочию увидел, что такое вопли леди и слезы стервы.
Вскоре после этого, в первый день долгих праздников по случаю Дня образования КНР, Бо Цзяцзэ вместе с Линь Чэнем навестили директора приюта, а затем сели на поезд до родного города Хэ Тао.
Родители Хэ Тао в молодости начинали с нуля и хлебнули немало горя. Стабилизировав бизнес, они обосновались в городе, где постоянно пропадали в лавке, поэтому домой выбирались крайне редко.
— У меня на праздниках много свободного времени, вот и стараюсь навещать их, когда могу. Дома только двое стариков, как-то неспокойно на душе, — Хэ Тао протянул Бо Цзяцзэ копченую колбаску.
До средней школы он жил с дедушкой и бабушкой, а родители приезжали лишь изредка. После окончания начальной школы дела у родителей пошли в гору, и они забрали Хэ Тао к себе. Пришлось ему тогда несладко, но он быстро всё забыл. Несмотря на долгий путь, Хэ Тао всегда использовал любую передышку, чтобы съездить домой, переночевать и вернуться обратно.
Бо Цзяцзэ с сомнением посмотрел на колбаску в руках:
— Мы же только что ели? Зачем ещё?
Линь Чэнь тоже ехал туда впервые и не знал, чего ожидать. Он бросил взгляд на Хэ Тао, выключил телефон и взял колбаску:
— Давай позже съедим. Только что пообедали, если переедать, желудок заболит.
— Угу, — кивнул Бо Цзяцзэ.
— Эх... — Хэ Тао хотел что-то сказать, но промолчал. Он потер нос, вскрыл пачку картошки фри и начал жевать.
Бо Цзяцзэ и Линь Чэнь сидели напротив и наблюдали, как он ест без остановки: картошка фри сменилась чипсами, потом пошла лапша быстрого приготовления. По пути он даже соблазнил шести-семилетнего ребенка, который встал у кресла и завороженно смотрел на него.
В вагоне было мало людей, и в их купе из двух кресел сидели только они втроем. Хэ Тао, сжимая зубами коробочку с молоком, увидел, что ребенок на него смотрит, и, порывшись в пакете с закусками, выудил коробочку Ванцзай и протянул малышу.
Мальчик поблагодарил его, взял угощение и, стесняясь, убежал на своё место, откуда продолжал украдкой поглядывать. Хэ Тао выбросил пустую коробку в мусорный пакет и тут же достал пачку острых палочек латяо.
Бо Цзяцзэ наконец не выдержал:
— Ты так ешь, твой желудок вообще выдержит?
— Конечно, — Хэ Тао разорвал упаковку. — Я уже давно привык.
Поезд шел уже больше двух часов, и всё это время Бо Цзяцзэ наблюдал, как Хэ Тао методично поглощает снеки. Он поёрзал, прислонившись к Линь Чэню, пытаясь размять затекшее тело. Ему не хватало скоростных и удобных поездов, но до ближайшего к дому Хэ Тао городка из-за глуши ходили только обычные поезда, к тому же старые, зелёные.
Линь Чэнь поудобнее устроился, чтобы Бо Цзяцзэ было комфортнее опираться:
— Хочешь поспать?
Бо Цзяцзэ покачал головой:
— Нет, ещё не хочется.
Старые сиденья были обтянуты оранжево-коричневой кожей, а надетые поверх новые ярко-синие чехлы постоянно сползали, потому что кожа была слишком скользкой. Бо Цзяцзэ приходилось поправлять их всякий раз, когда он менял позу. Напротив, Хэ Тао наконец наелся, завязал пакет с закусками и отложил его в сторону.
Поезд монотонно стучал на стыках. Когда состав въехал в туннель, стало темно, в вагоне загорелись тусклые лампочки, и Бо Цзяцзэ перестал видеть выражение лица Хэ Тао.
— Ну как, острые ощущения? — подал голос Хэ Тао.
Бо Цзяцзэ промолчал.
Линь Чэнь отозвался:
— О да, очень острые, до смерти страшно.
Через несколько минут поезд выехал из туннеля, вагон снова наполнился светом, стало просторно. Бо Цзяцзэ заметил, что Хэ Тао, сидевший напротив, неизвестно когда успел натянуть кепку.
— Зачем ты надел кепку?
Хэ Тао хихикнул, но ничего не ответил.
Бо Цзяцзэ прищурился и вдруг заметил, что над столиком витают крошечные частицы, похожие на серые нити. До въезда в туннель стол был чистым.
Линь Чэнь тоже увидел что-то на белой куртке Бо Цзяцзэ:
— Что это?
Стоило ему сказать, как Бо Цзяцзэ и сам заметил грязь на своей одежде. Линь Чэнь протянул руку, пытаясь смахнуть её, но от прикосновения пятна только размазались, оставив неровные следы. Бо Цзяцзэ принюхался и с сомнением спросил:
— Угольная пыль?
Маленький господин, привыкший к роскоши, всегда передвигался либо на личном авто, либо на самолете, а в крайнем случае — на скоростном поезде. Откуда ему было знать, что существуют поезда, с потолка которых сыплется угольная пыль?
Грохот старого поезда, легкая качка — Бо Цзяцзэ был поражен тем, что в наше время всё ещё ходят эти давно списанные составы. Глядя на пятна на куртке, он наконец понял, зачем Хэ Тао надел кепку.
Линь Чэнь поднял руку и сбил кепку с головы Хэ Тао:
— Сын, ты даже отца решил подставить?
Хэ Тао скорчил рожицу и поправил кепку. На тыльной стороне его ладони тоже чернела угольная пыль.
Через полчаса поезд остановился на платформе. Линь Чэнь и Хэ Тао подхватили чемоданы, а Бо Цзяцзэ, налегке, пошел впереди. Его изящное, невозмутимое лицо, белая бейсбольная куртка и синие джинсы в одно мгновение сделали его самым стильным парнем на платформе, приковывая взгляды окружающих.
Хэ Тао позавидовал:
— Вот уж правда, люди разные бывают. Рядом с маленьким господином мы двое выглядим как нанятые носильщики.
Линь Чэнь выдвинул ручку чемодана:
— Даже если и так, то это ты носильщик, а не я.
Хэ Тао посмотрел на его лицо, словно вылепленное скульптором, и заскрежетал зубами. Забыл, что этот тип тоже притягивает взгляды. Хэ Тао не был уродлив, наоборот, был весьма симпатичным парнем солнечного типа, но из-за любви к прогулкам на свежем воздухе сильно загорел и на фоне остальных выглядел темнее.
— Эх, кому-то всё, а кому-то ничего.
Выйдя с вокзала, они остановились у входа. Ступени были высотой метра три, и Бо Цзяцзэ свысока оглядел этот оживленный маленький городок. Внизу стояла тележка с печеным бататом — на простой железной печке лежали горячие клубни, поблескивающие от масла, и ветер доносил сладкий аромат карамели. Рядом торговали вареной кукурузой и чайными яйцами. Люди у входа вытягивали шеи, пытаясь разглядеть в толпе знакомых, а кто-то настойчиво предлагал жилье и такси.
Хэ Тао, мастерски отшивая назойливых зазывал, провел Бо Цзяцзэ и Линь Чэня сквозь толпу на привокзальную площадь. Только там Бо Цзяцзэ услышал доносящиеся отовсюду звуки эрху и соны.
— Пошли, нам на автовокзал.
— Здесь и правда очень оживленно.
Хэ Тао усмехнулся:
— Ага, жизнь бьет ключом.
Бо Цзяцзэ отозвался, окинув взглядом группы стариков и старушек, сидевших на деревянных скамейках под соснами. Кто-то играл в карты, кто-то в шахматы, вокруг неизменно собирались зрители. Под звуки музыки атмосфера казалась невероятно расслабленной.
Линь Чэнь потянул его за собой следом за Хэ Тао:
— На что смотришь? Так увлекся.
Бо Цзяцзэ отвел взгляд:
— На стариков смотрю.
Автовокзал был совсем рядом, через дорогу. Линь Чэнь, следя за машинами, перевел его на ту сторону:
— Что в них такого интересного?
— Если бы я мог в старости быть таким же беззаботным, я бы возблагодарил небеса.
Линь Чэнь странно посмотрел на него:
— Ты же богатый наследник, чего тебе об этом беспокоиться?
Бо Цзяцзэ надул губы:
— Всё равно не поймешь.
Линь Чэнь фыркнул.
Хэ Тао стоял у выхода и яростно махал им рукой. Рядом стоял пригородный автобус:
— Живее!
Линь Чэнь и Бо Цзяцзэ прибавили шагу. Заходя в салон, Бо Цзяцзэ спросил:
— Билеты купил?
Линь Чэнь ответил за него:
— Слышал когда-нибудь фразу: сначала садись, потом плати?
Хэ Тао поддакнул:
— Именно, именно!
Бо Цзяцзэ промолчал.
Только они сели, как в кармане Линь Чэня дважды пикнул телефон. Тот достал его, увидел, что это Ся Жаньжань, и убрал обратно.
Бо Цзяцзэ искоса взглянул на него:
— Кто там? Почему не отвечаешь?
Линь Чэнь положил руку на поручень:
— Ся Жаньжань. Связи нет, ответить не могу.
Хэ Тао, сидевший впереди, прыснул со смеху. Бо Цзяцзэ молча уставился на Линь Чэня. Этот человек что, считает его идиотом? Если нет связи, то как пришло сообщение?
Линь Чэнь приподнял бровь и беззвучно произнес:
Не хочу отвечать.
Автобус плавно тронулся. Кресла здесь были куда удобнее, чем в том поезде. Бо Цзяцзэ отвернулся, чтобы не видеть Линь Чэня, и закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть.
Неизвестно, сколько прошло времени, автобус начало трясти, и голова Бо Цзяцзэ, прислоненная к окну, от неожиданного толчка ударилась о стекло с громким стуком.
От резкой боли он тут же открыл глаза. Линь Чэнь поспешил потереть ушибленное место:
— Ты в порядке?
Бо Цзяцзэ нахмурился и прошипел:
— Нормально. Не дави, только больнее становится.
Хэ Тао, глядя на них, проворчал:
— Брат Чэнь, ты изменился. Когда я на баскетболе руку вывихнул, ты даже не предложил помассировать.
Линь Чэнь убрал руку и усмехнулся:
— Тогда верни мне деньги за пластырь, который я тебе купил.
Хэ Тао замолчал, натянул кепку на глаза и притворился мертвым.
Недавно здесь прошли дожди, и грунтовую дорогу развезло, а когда солнце припекло, грязь застыла буграми. Автобус трясло и подбрасывало. Даже привычного к горным дорогам Хэ Тао начало мутить, не говоря уже о Линь Чэне и Бо Цзяцзэ, которые почти не ездили на таких автобусах. Один привык экономить и никогда не выезжал из города, а другой — всегда ездил с комфортом.
Линь Чэнь держался получше, а Бо Цзяцзэ изо всех сил пытался удержать равновесие, но в итоге всё равно завалился на Линь Чэня:
— ...Сколько... ещё... ехать?
Линь Чэнь одной рукой уперся в сиденье впереди, а другой приобнял его, стараясь, чтобы их меньше мотало. Хэ Тао, упираясь обеими руками в спинку кресла, ответил:
— Скоро, уже скоро.
Через двадцать минут тряски автобус остановился на такой же ухабистой дороге. Как только Бо Цзяцзэ вышел, его тут же начало тошнить у дерева. Он с трудом сглотнул, но ничего не вышло.
Линь Чэнь, держась за голову, чтобы унять головокружение и тошноту, посмотрел на Хэ Тао таким взглядом, что тот мог бы резать металл. Хэ Тао махнул рукой, присел на корточки и, страдая, пробормотал:
— Не говорите ничего, дайте прийти в себя.
Линь Чэнь, единственный, кто еще мог стоять, взял на себя роль сиделки. Он достал из сумки две бутылки воды, открыл их и одну протянул Хэ Тао, а вторую — Бо Цзяцзэ.
Бо Цзяцзэ сделал глоток, Линь Чэнь забрал бутылку, отпил сам и убрал её:
— Куда теперь?
Место, где они вышли, было глухим. Вокруг ни души, лишь ветер шелестел пожелтевшей листвой и полевой травой, навевая тоску. Бо Цзяцзэ отошел от дерева и встал рядом с Линь Чэнем. Хэ Тао достал телефон, посмотрел на время:
— Скоро, уже почти пришли.
Неизвестно почему, но, глядя на эту разбитую грунтовую дорогу, Бо Цзяцзэ почувствовал недоброе предчувствие.
http://bllate.org/book/18627/1793475
Готово:
