Готовый перевод The Jealous Yama's Scheming Judge / Коварный судья ревнивого владыки: Глава 16

Цуй Цзюэ схватил Белого Неотвратимого за шиворот:

— В чем дело?

Белый Неотвратимый сегодня не дежурил. В это время он либо уже был в ночном клубе, либо направлялся туда. Раз уж он лично примчался сюда с документами, значит, дело явно не терпит отлагательств.

В конце концов, он вряд ли заявился бы сюда только ради того, чтобы помешать Сыну Неба Инь пить чай.

— Проблема есть, — обернулся Белый Неотвратимый, — но ты уверен, что мы должны обсуждать это прямо сейчас?

Сын Неба Инь, сидевший поодаль на диване, зловеще приподнял голову:

— А почему бы и нет?

— Э-э… вы двое, может, не будете спешить? — про себя выругался Белый Неотвратимый. Эти двое занимались своими делами прямо в кабинете, даже не удосужившись закрыть дверь, а теперь впутали его в эту неловкую ситуацию, словно специально подставляя.

Цуй Цзюэ усмехнулся:

— Мы не спешим.

Сын Неба Инь кивнул и равнодушно добавил:

— Мы уже тысячу лет ждали.

Белый Неотвратимый смутно почувствовал, что они говорят о разных вещах, и, неловко улыбнувшись, раскрыл папку:

— Призрачные гонцы, отправленные в Город Пяти Бедствий, только что доложили: Хуа Южань последние десять лет жил там, был тихим и послушным. Но есть один нюанс: с тех пор как он там оказался, Дунфан Юсюэ навещал его трижды, а Цянь Сюньчжу — пятьдесят раз.

Цуй Цзюэ заметил:

— Дунфан Юсюэ кажется несколько холодным человеком.

— Он не может питать к Хуа Южаню подобных чувств, — Сын Неба Инь встретился с ним взглядом и тихо произнес: — Любовь невозможно скрыть.

Он перелистнул пару страниц в документе:

— Смотри сюда: все эти визиты приходятся на первые два года. То есть, когда Хуа Южаню исполнилось пятнадцать, он перестал туда ездить. Ну же, оцени возраст, кто тут настоящий зверь?

Сын Неба Инь ответил:

— Зверь.

— Вот видишь, — сказал Белый Неотвратимый, — чужая душа — потемки, а Тиду Врат Призраков поистине достоин осуждения.

— Тиду Врат Призраков навещал его сто семьдесят восемь раз.

Цуй Цзюэ:

— М?

Цуй Цзюэ закусил губу, сдерживая смешок.

Сын Неба Инь:

— Слежка.

Сын Неба Инь произнес:

— Невозможно.

Сын Неба Инь:

— Три минуты.

— О? — Цуй Цзюэ обернулся к нему.

— Ты веришь в это? — с долей злорадства предположил Белый Неотвратимый. — По-моему, он просто пускал слюни на красоту Хуа Южаня.

— Сто семьдесят пять раз за два года — это почти раз в три-четыре дня. Откуда у него столько времени? — спросил Цуй Цзюэ. — Сколько ехать от Юду до Города Пяти Бедствий?

— Эй! — возмутился Белый Неотвратимый. — Это Тиду Врат Призраков бегал туда подглядывать, а не я! С чего это я стал зверем? У меня есть доказательства!

Белый Неотвратимый упер руки в бока и, запрокинув голову, шумно вдохнул, всем своим видом показывая, что готов хоть сейчас отправиться на перерождение.

Сын Неба Инь:

— А вот Цянь Сюньчжу оказался на удивление привязчивым.

Сын Неба Инь:

— Я о тебе говорю.

— Зачем ему следить за своим младшим соучеником? — рассуждал Белый Неотвратимый. — Если бы он сказал, что защищает его, это было бы еще хоть как-то правдоподобно, ведь Хуа Южаню тогда было всего тринадцать.

Цуй Цзюэ взял документ и, почитав некоторое время, невольно помрачнел.

— Так он что-нибудь выследил?

В кабинете воцарилась тишина. Спустя мгновение Цуй Цзюэ задумчиво усмехнулся:

— Возможно, Тиду Врат Призраков куда более сентиментален, чем мы думали.

Белый Неотвратимый:

— !!!

Белый Неотвратимый сохранял бесстрастное лицо.

Сын Неба Инь подошел, встал за его спиной, и они вместе вгляделись в отчет. Призрачные гонцы из Управления Неотвратимых перерыли всю жизнь Хуа Южаня в Городе Пяти Бедствий, вплоть до того, что его пытались подцепить местные хулиганы.

Сын Неба Инь взглянул на него:

— Если бы я знал всё наперед, зачем мне тогда твое Управление Неотвратимых?

— …

Белый Неотвратимый, уловив странные нотки в его голосе и вспомнив, что тот человек уже находится под следствием за заточение своего старшего соученика, а теперь еще и слежка за младшим, подумал: если сейчас выяснится, что он еще и учителя убил, картина будет полной. Он пробормотал:

— Управление Уголовных Наказаний уже закончило допрос? Почему они такие медлительные?

— Ха-ха, — рассмеялся Цуй Цзюэ, — Ваше Величество прав.

— Не дури, это ты, — Цуй Цзюэ насмешливо взглянул на него. — Неужели на всем свете найдется еще кто-то с такой же скоростью и силой, как у тебя? Верно, Белый Неотвратимый?

— Это стоит спросить у него самого.

Цянь Сюньчжу и Хуа Южань были почти ровесниками, они вступили в школу в один год, наверняка у них было много общего, так что визиты раз в два месяца — это вполне нормально.

Цуй Цзюэ погладил его по спине и улыбнулся:

— Конечно, это может быть защитой, но зачем скрывать это? Это были первые два года после того, как Хуа Чунцзинь принес себя в жертву, и первые два года после того, как Хуа Южань ступил на путь демона. Должно быть, чувства Тиду Врат Призраков к нему были очень сложными.

Белый Неотвратимый подумал: интересно, найдется ли на свете еще кто-то, кто умеет подлизываться так же естественно, как ты?

— Кхм, — Белый Неотвратимый прочистил горло, проигнорировав его глупый вопрос, и серьезно добавил: — Поездка на поезде от Юду до Города Пяти Бедствий занимает три часа. На третьем листе с конца — записи о перемещениях, предоставленные транспортным управлением.

Город Пяти Бедствий — место с не самой лучшей репутацией, где смешались разные расы, и указы Мира Мертвых там соблюдаются с трудом. Хуа Южаня отправили туда после того, как он стал демоном, и причина проста: это самый терпимый к демоническим существам город в Мире Мертвых.

Белый Неотвратимый опустил взгляд, стараясь ни на что не смотреть, и подумал: если вы двое не собираетесь анализировать документы, верните их мне, в этой комнате есть люди, которые хотят работать.

— Стоило бы передать твою оценку лично Тиду Врат Призраков, — заметил Цуй Цзюэ. — Хуа Южаню тогда было всего тринадцать.

А Тиду Врат Призраков в первые два года после отправки Хуа Южаня навещал его сто семьдесят пять раз, а потом — ни слова, ни вздоха. Это совсем не похоже на братскую любовь.

— Верно, — с жаром согласился Белый Неотвратимый, — он настоящий зверь. Когда он избивал меня у Врат Призраков, он вел себя именно так.

Белый Неотвратимый развел руками:

— Если это не подглядывание, то что?

Цуй Цзюэ перелистнул дальше: Тиду Врат Призраков часто садился на поезд после работы, прибывал в Город Пяти Бедствий около десяти вечера. Хуа Южань имел привычку медитировать всю ночь, но они не встречались — Тиду Врат Призраков каждый раз снимал жилье в доме напротив.

Дунфан Юсюэ лично отправил учителя на заклание, у него были счеты с Хуа Южанем, так что его редкие визиты за десять лет вполне объяснимы.

— Документы прислали только сегодня после обеда, допрос завершен…

Но результаты были крайне неприятными.

Цуй Цзюэ выудил из стопки бумаг, присланных Управлением Уголовных Наказаний, протокол допроса Тиду Врат Призраков.

Этот грозный страж Врат вел себя на допросе слишком уж покладисто, слишком сотрудничал, признавая всё подряд. Он не только признал вину в заточении Дунфан Юсюэ, но и добровольно взял на себя вину за сокрытие того факта, что Хуа Южань стал демоном, и даже попытался приписать себе преступление Цянь Сюньчжу, который выдавал себя за городского духа Бай Е.

Белый Неотвратимый, прочитав этот бред, дернул уголком рта:

— В Управление Уголовных Наказаний что, проникли иностранные агенты? Как они посмели прислать тебе эту чушь на подпись?

— У него есть какие-то требования? — спросил Сын Неба Инь.

— Вот, — Цуй Цзюэ вытащил заявление, написанное от руки Тиду Врат Призраков: он просил заточить его в Живую Тюрьму Моря Бедствий.

В центре Мира Мертвых располагалось двенадцать ведомств, и только Управление Уголовных Наказаний находилось за пределами Юду — в сотне ли на юго-запад, на горе Бэйинь, чтобы было удобнее управлять адом.

Цуй Цзюэ в окружении сотрудников прошел мимо камер допроса и остановился перед одной из дверей.

Узкая дверь отворилась, свет упал на человека, сидевшего за столом с книгой.

Самым известным красавцем в Массиве Бесчисленных Бедствий был Дунфан Юсюэ — чистый и изящный, словно фея из снега. Но если говорить о красоте, Е Шэнь, Тиду Врат Призраков, ничем не уступал ему, разве что в его холодности и прямоте сквозило еще больше гордости.

Сейчас, даже став узником, он сидел за столом с идеальной осанкой, прямой, как одинокая сосна, с безупречно опрятной одеждой.

Цуй Цзюэ подошел к столу, сел напротив и разложил заявление:

— Что скажешь?

Е Шэнь ответил:

— Я скрывал факты, подделывал записи, укрывал демоническое существо, что привело к нынешней катастрофе. Моя вина безмерна, я должен быть заточен в Живую Тюрьму Моря Бедствий.

— Это твоя вина?

— Да.

Цуй Цзюэ погладил свои седые волосы и искренне спросил:

— Ты что, считаешь, что я уже впал в старческий маразм?

— …

— После того как Хуа Чунцзинь принес себя в жертву, его место в качестве главного мастера массива занял Дунфан Юсюэ, и право изменять записи было у него. С какой стати ты берешь на себя эту вину? Есть ли у тебя право? Достаточно ли у тебя полномочий? Достиг ли ты того уровня?

Е Шэнь замолчал, подавленный его напором, а через мгновение глухо произнес:

— Я знаю, что в Управлении Уголовных Наказаний есть положение о принятии вины на себя — я могу понести наказание за него.

Цуй Цзюэ заметно вздрогнул, еще раз оценивающе взглянул на человека перед собой и усмехнулся:

— А вы, ребята, довольно близки.

— Нет.

— Но ты ошибаешься, — сказал Цуй Цзюэ. — Это не положение о принятии вины, а лишь о принятии наказания. Сама вина остается на Дунфан Юсюэ, ты можешь лишь взять на себя муки. Это положение существует тысячи лет, но к нему прибегали меньше сотни раз, а за последнюю тысячу лет — лишь единожды. Знаешь почему?

Е Шэнь:

— Условия слишком суровы, это не равноценный обмен. Тот, кто принимает наказание, должен нести еще больше мук.

— Это лишь одна причина. Куда важнее то, что никому не удается избежать наказания. Некоторые муки видны глазу, а другие скрыты. Те преступники, что использовали это положение, без исключения пожалели об этом.

— Я не пожалею…

— Довольно, этот пункт не рассматривается, — нетерпеливо прервал его Цуй Цзюэ. — Что бы ты ни говорил, решение за мной. Я не соглашусь, Дунфан Юсюэ тоже не согласится. Он не только твой старший соученик, но и городской дух, он обладает ответственностью и достоинством, чтобы нести свою вину.

Е Шэнь больше не настаивал, лишь слегка прикрыл глаза:

— Есть.

— Что ж, — Цуй Цзюэ постучал пальцами по столу, — если хочешь в Живую Тюрьму Моря Бедствий, придумай новую причину.

— Я заточил Дунфан Юсюэ, это преступление гораздо серьезнее обычного похищения.

— О? — Цуй Цзюэ ответил без особого интереса. — Насколько серьезнее? Ты что, сделал с ним что-то ужасное, пока он был в заточении?

— …Нет, — бесстрастно ответил Е Шэнь. — В мире живых он был удостоен титула императора, его статус был равен княжескому.

Цуй Цзюэ усмехнулся, не отвечая.

Е Шэнь понимал, к чему он клонит: статус Дунфан Юсюэ не имеет значения. Даже если бы он заточил самого Сына Неба Инь, этого было бы недостаточно для отправки в Живую Тюрьму Моря Бедствий.

В ведении Управления Уголовных Наказаний было восемнадцать уровней ада, разделенных по тяжести грехов. Восемнадцатый уровень — Живая Тюрьма Моря Бедствий — был самым опасным. Там содержались самые жестокие преступники трех миров, за каждым из которых тянулся кровавый след. Например, Злой Феникс Шести Пределов, который пару дней назад едва не сбежал. Он был непобедимым богом войны в мире демонов, но из-за чрезмерной кровожадности на поле боя был поражен демонической энергией, запечатан, а затем вырвался на свободу и окончательно пал во тьму.

Ходили слухи, что тогда он с копьем в руках ворвался во дворец Короля Демонов. В той битве лились реки крови, а его оружие пропиталось убийственным духом настолько, что превратилось в демоническое копье.

По сравнению с такими преступниками проступок Е Шэня был подобен котенку, опрокинувшему чашку с водой.

— Ты умный человек, — Цуй Цзюэ вертел ручку в тонких пальцах. — Если уж ты написал такое заявление, значит, был в чем-то уверен, и уж точно не просто так решил поболтать.

Е Шэнь:

— Верно.

Цуй Цзюэ улыбнулся:

— Ну и чем ты собираешься меня подкупить?

В комнате воцарилась тишина. Никто не проронил ни слова.

— Тогда позволь мне сменить вопрос, — сказал Цуй Цзюэ. — Что ты обнаружил за те два года, что следил за Хуа Южанем?

Е Шэнь замер.

Цуй Цзюэ поправил очки:

— Можешь не отвечать, но говорят не только губы.

Е Шэнь уставился на мерцающую звездочку на цепочке очков. Он знал, что это значит — у Судьи Призрачных Очей есть Око Девяти Жизней, способное видеть девять перерождений.

Не хочешь говорить — ладно. Но скрыть тайну не получится, судья может увидеть всё сам.

Никто не мог скрыть правду перед его взором.

— Хуа Южань… — медленно произнес Е Шэнь. — Он рос ненормально быстро.

Цуй Цзюэ невольно стал серьезен.

— Учитель постоянно тайно использовал заклинания, чтобы сдерживать его рост. Я обнаружил это случайно. — В голосе Е Шэня слышалось сомнение, словно этот вопрос мучил его долгое время.

— Сдерживать рост?

— Чтобы его внешний вид соответствовал возрасту.

Цуй Цзюэ вспомнил семейную фотографию, которую показывал Цянь Сюньчжу: тогда Хуа Южаню было меньше тринадцати, и он выглядел как обычный подросток.

Скорость роста призрачных детей отличается от живых существ, но имеет свои закономерности.

Хуа Южань был демоном от рождения, его рост был чуть быстрее обычного, и то, что в тринадцать он выглядел на шестнадцать-семнадцать, еще можно было объяснить. Но если дело дошло до необходимости использовать заклинания… насколько же ненормальным был этот процесс?

— Я следил за ним год, — сказал Е Шэнь, — а после того случая продолжил наблюдение еще два года.

Через два года он прекратил, видимо, расследование так и не пришло к выводу.

Цуй Цзюэ заметил:

— Ты ведь следил не только за Хуа Южанем.

Е Шэнь запнулся, словно кость, застрявшая в горле, наконец сдвинулась — не то чтобы больно, но невыносимо горько:

— Еще за учителем.

По сравнению со скоростью роста Хуа Южаня, отношение Хуа Чунцзиня было куда более подозрительным.

Ребенок растет странно, а опекун не только не ведет его к врачу, но и сам подавляет рост заклинаниями… мотивы этого поступка…

— И что в итоге?

Е Шэнь глухо ответил:

— Учитель всегда безупречно исполнял свой долг, не было ни единого повода для подозрений.

Сомневаться в старших — значит проявлять непочтительность, а сомневаться в добродетельном старшем — тяжкий грех.

Главный мастер массива Управления Уголовных Наказаний, похоже, соответствовал своему статусу. Цуй Цзюэ прокрутил эту мысль в голове, его взгляд упал на стол, где все еще лежало заявление Е Шэня.

Живая Тюрьма Моря Бедствий…

— Но ты ведь что-то обнаружил, верно?

Е Шэнь закрыл глаза:

— Управление Уголовных Наказаний отвечает за восемнадцать уровней ада, в которых семьсот восемьдесят массивов. Все они обслуживаются отделом массива. В тот год учитель потратил на обслуживание Массива Бесчисленных Бедствий больше времени, чем на все остальные массивы вместе взятые.

Даже учитывая статус Живой Тюрьмы Моря Бедствий как восемнадцатого уровня, это было слишком странно.

И именно это место стало последним пристанищем Хуа Чунцзиня.

Цуй Цзюэ:

— Так ты хочешь попасть в Живую Тюрьму Моря Бедствий, чтобы провести расследование?

— После того как учитель принес себя в жертву, я следил за Хуа Южанем еще два года и не нашел ничего странного. Я думал, всё улажено, но не ожидал, что Хуа Южань внезапно проявит себя через десять лет.

— Кто-нибудь знает, что ты следил за ним?

Е Шэнь покачал головой.

— Дунфан Юсюэ и Цянь Сюньчжу?

— Никто. Это касалось учителя, я никому не говорил, — ответил Е Шэнь. — Возможно, всё еще не закончилось. Позволь мне войти в Живую Тюрьму Моря Бедствий, я должен во всем разобраться.

— Нет.

— Я рассказал всё, что знал. Ты должен сдержать обещание.

Цуй Цзюэ усмехнулся:

— Но я ничего тебе не обещал.

— Ты! — Е Шэнь резко вскочил.

Острая аура, подобно обнаженному клинку, была направлена прямо на Цуй Цзюэ.

— Не двигаться! — дверь распахнулась, начальник отдела с охраной ворвался внутрь, заслоняя собой Цуй Цзюэ. — Тиду Е, успокойтесь, не делайте глупостей!

Е Шэнь уставился на Цуй Цзюэ:

— Ты обманул меня.

Цуй Цзюэ, сидя на стуле, поднял взгляд на его высокую фигуру и с досадой усмехнулся:

— Ты такой вспыльчивый, как я могу доверить тебе план?

Е Шэнь замер:

— Ты хочешь сказать…

— У меня есть для тебя новое задание. Оно тебе больше подходит и куда интереснее.

— Какое задание?

Цуй Цзюэ взглянул в сторону.

Начальник отдела выложил пакет с личными вещами, изъятыми у Е Шэня при аресте.

— Все детали я отправил на твой рабочий номер, — Цуй Цзюэ раскрыл пакет, выудил телефон и протянул ему. — Поздравляю, ты временно на свободе.

Е Шэнь нахмурился:

— Я не соглашался на твое задание. Я хочу в Живую Тюрьму Моря Бедствий.

— Забудь об этом. Эй…

Засветился экран телефона, на заставке был юноша в белом, с черными волосами и прекрасными чертами лица.

Дунфан Юсюэ в студенческие годы.

Лицо Е Шэня помрачнело, он взял телефон и тут же погасил экран.

Цуй Цзюэ, словно не заметив его неприязни, неспешно прокомментировал:

— В юности Дунфан Юсюэ был невероятно одухотворен, недаром его называют первым красавцем Мира Мертвых…

— Ему не нравится, когда так говорят, — сухо оборвал его Е Шэнь.

Цуй Цзюэ вдруг вспомнил, что в его собственном дворце тоже есть один, кому это не нравится, и невольно улыбнулся. Он указал пальцем на телефон:

— Если я действительно отправлю тебя в Живую Тюрьму Моря Бедствий, он меня замучает. Ты же знаешь своего старшего соученика, он человек не особо рассудительный.

Это была не столько жалоба, сколько предупреждение: если не хочешь втягивать Дунфан Юсюэ в неприятности, лучше слушайся.

Е Шэнь крепко сжал телефон. Он был не в восторге, но выхода не было. Мрачно ответил:

— Я выполню задание.

День в Мире Мертвых короток. Когда они вышли из камеры, уже наступила ночь.

Коридоры были пустынны и мрачны, редкие лампы освещали лишь клочки пространства, а здание Управления Уголовных Наказаний было наполнено тенями.

Где-то в глубине допросной доносились хриплые стоны.

Цуй Цзюэ по пути давал указания начальнику отдела и, найдя свободную минуту, взглянул на часы. Было около шести вечера, он должен успеть вернуться в Юду до восьми. В полночь начнется Ночное шествие ста духов, и до этого он хотел провести конференц-звонок с начальником Живой Тюрьмы Моря Бедствий.

Начальник отдела придержал его, с жаром уверяя, что тушеные львиные головы в столовой Управления — это шедевр, нежные, сочные и ароматные, и настойчиво приглашал его поужинать.

Цуй Цзюэ терпеть не мог ни тушеное, ни львиные головы, поэтому вежливо, но твердо отказался. Они дошли до главного холла.

Начальник отдела вдруг замер.

— Эй, что… — Цуй Цзюэ с недоумением проследил за его взглядом и увидел знакомую машину за стеклянной дверью, а рядом — еще более знакомого человека.

Сын Неба Инь, вытянув длинные ноги, опирался на машину и с безразличным видом смотрел на них.

http://bllate.org/book/18633/1794172