Готовый перевод Sharp Teeth / Острые зубы: Глава 29

У Ни Цюяня было бесчисленное множество вопросов, на которые он хотел получить ответы, но стоило Гуань Хэну предоставить ему это право, как он вдруг растерялся и не знал, о чём спросить.

Если бы можно было задать всего один вопрос, то какой из них волновал его больше всего?

В руке Ни Цюянь держал новый элемент пазла, но он совершенно не смотрел, куда именно тот должен встать, чтобы картинка сошлась. Он просто держал его, а в его голове лихорадочно крутились мысли.

К счастью, у Гуань Хэна хватило терпения.

Он не стал торопить Ни Цюяня и вместо этого принялся сам складывать мозаику.

У Гуань Хэна были изящные пальцы, и нужные фрагменты он находил очень быстро. Казалось, к нему неизменно попадала именно та деталь, которую он тут же ловко ставил на своё место. Всего за несколько минут он заполнил целый круговой фрагмент вокруг прежней бреши в головоломке Ни Цюяня, и прогресс стал заметен невооружённым глазом.

И тут Ни Цюянь наконец придумал свой первый вопрос, решив воспользоваться представившейся возможностью:

— Сколько людей вы убили?

Пальцы Гуань Хэна слегка замерли, он ловко перевернул детальку в ладони и отложил её.

Выражение его лица почти не изменилось, казалось, вопрос Ни Цюяня ничуть его не удивил. Однако взгляд, которым он на него посмотрел… Сердце Ни Цюяня внезапно сжалось от внезапного страха перед собственной дерзостью, и Гуань Хэн явно это заметил.

Пожалуй, это действительно был самый желанный для любого смертного вопрос.

Но Ни Цюянь схитрил.

Он не стал спрашивать Гуань Хэна, убивал ли тот людей вообще, а сразу поинтересовался, сколько именно жизней на его счету.

Любой представитель властной элиты счёл бы подобное оскорблением, а окажись на месте Гуань Хэн кто-нибудь лицемерный, так ещё и разгневался бы.

Хотя Ни Цюянь слегка робел, он ни о чём не жалел.

В нём затаилось крошечное желание ступить на опасную тропу, и подсознательное чувство подсказывало ему, что Гуань Хэн не станет причинять ему вреда.

Ни Цюянь угадал.

Гуань Хэн и вправду не стал обращать внимания на его маленькие хитрости. Чуть приоткрыв губы, он произнёс:

— Не помню.

Разве это можно было назвать ответом?

Чистой воды увёртка.

Ни Цюянь не удержался от ответного вопроса:

— Вы не помните?

— Мм.

Гуань Хэн посмотрел на него, и в его омутах феникса зашевелились эмоции, в которых было трудно разобрать, гнев это или радость.

— Я лишил жизни слишком многих. Прошло слишком много времени, и у меня нет привычки вести счёт убитым.

Гуань Хэн говорил об убийствах так легко и непринужденно, что у Ни Цюяня мурашки побежали по коже.

Что значит «слишком много» и «нет привычки вести счёт»?

Сколько же всего людей погубил Гуань Хэн?

— Больше тысячи лет назад, во времена династии Цин, разгорелась пограничная война. Я провёл там три месяца, убивая врагов.

Неспешно повествуя, Гуань Хэн прикрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания.

— Мой меч затупился от ударов, а стоны душ умерших слышались даже в темноте, стоило лишь сомкнуть веки. Копыта коней тонули в кровавой грязи, и запах крови не выветривался с одежды целый год. После окончания той войны население приграничных уездов сократилось больше чем наполовину, и они разом превратились в мёртвые города.

Ни Цюянь изумлённо выдохнул:

— Война? Вы… служили в армии?

Гуань Хэн открыл глаза:

— Я был старшим законнорождённым сыном. Отправился в поход вместе с отцом, и уже в первой же битве мне доверили отряд пехоты. Мы совершили ночной налёт на вражеские склады с провизией. Это была грандиозная победа.

Если мгновение назад из-за воспоминаний о павших на войне душах голос Гуань Хэна казался чуть приглушённым, то теперь, заговорив о своей первой победе, он зазвучал с присущей мужчине гордостью и боевым задором.

Столь противоречивые черты уживались в нём самом, но под воздействием времени они странным образом слились воедино.

Ни Цюянь был потрясён.

В эпоху, когда он жил, царил мир, а войны существовали лишь на страницах учебников истории. Ему впервые довелось услышать рассказ человека, прошедшего через это лично.

Погодите, неужели династия Цин была больше тысячи лет назад?

Он внезапно осознал, что Гуань Хэну уже перевалило за тысячелетие…

Раньше он лишь знал, что Гуань Хэн намного старше Лу Цяньцюэ, но ему и в голову не приходило, что возраст этого существа превосходит возраст Лу Цяньцюэ в десяток раз. Ни Цюянь даже не успел переварить эту информацию, как в его голове роилась новая куча сомнений относительно собственного вопроса.

— Должно быть, это случилось ещё до вашего обращения.

Ни Цюянь использовал термин, подсмотренный в интернете, и Гуань Хэн не стал его поправлять.

— А… после обращения? Вы продолжали убивать?

В этот самый миг по телу Ни Цюяня расползлось жуткое ощущение, похожее на страх жертвы, за которой охотятся. Это чувство шло из глубин его души — обострённое чутьё перед лицом смертельной опасности. Гуань Хэн пил его кровь, и они находились так близко друг к другу, что Ни Цюянь чувствовал, как сильные пальцы вампира обхватывают его затылок, ощущал прохладу подушечек чужих пальцев и знал, что холодные пряди Гуань Хэна касаются его шеи.

Он ещё отчетливее слышал, как свежая кровь из его собственного тела поступает в пищевод Гуань Хэна.

Глот.

Звук сглатывания.

Ни Цюянь был совершенно не в силах пошевелиться. Однако в нём не только не было ни единого желания бежать — его мозг на фоне этого ужаса даже смутно ощущал некое наслаждение.

Постыдное, нелепое, но неоспоримо сладостное чувство.

Шло ли оно из глубины его собственного сердца или было вызвано парализующим ядом вампира?

Все ощущения казались туманными, а зрение застилала пелена.

Но сам процесс продлился бесконечно малую вечность — казалось, прошло всего несколько секунд, и всё закончилось.

Существовала и другая вероятность.

Ни Цюянь полагал, что, как и в прошлый раз, его подвело восприятие: из-за кровопийства в памяти образовался провал на две-трех минуты.

Когда к нему вернулось сознание, первыми перед его глазами предстали угольно-чёрные глаза Гуань Хэна. В самом центре этих чернильных зрачков клубилось кольцо глубокого красного цвета — оно больше не мерцало едва заметно, как раньше, рассмотреть его можно было лишь на столь близком расстоянии.

Ни Цюянь отчётливо увидел в том взгляде одержимую жаждой крови страсть.

Его взгляд слегка сместился, скользнул по высокому носу Гуань Хэна, бледным щекам и опустился на его губы.

На чуть бледноватых тонких губах алели следы алой крови, а из-за края верхней губы выглядывала пара белоснежных острых точек — это были клыки Гуань Хэна. Нет, приглядевшись внимательнее, он заметил две пары зубов, расположенных рядом: одна пара длиннее, другая короче. Длинные служили для того, чтобы пронзать тело жертвы, а короткие — чтобы удерживать её на месте для более удобного утоления жажды.

— Ха… ха…

Дыхание было тяжёлым, и Ни Цюяню потребовалось некоторое время, чтобы осознать: это прерывистое дыхание исходит от него самого.

Гуань Хэн не дышал.

Существо вроде него, если только не пыталось нарочно подражать людям, могло сохранять абсолютную, звенящую тишину.

Тело Ни Цюяня покрылось липким потом, грудная клетка тяжело вздымалась, но конечности всё ещё оставались ватными и онемевшими, разум затуманен, а контроль над собственным телом возвращался медленно.

В полумраке комнаты витал едва уловимый сладковатый запах крови.

Атмосфера была пропитана двусмысленностью.

Они смотрели друг на друга. Рука Гуань Хэна так и не покидала затылок Ни Цюяня — пожалуй, лишь потому, что вампир знал: стоит ему отпустить юношу, как тот мгновенно осядет на пол без чувств.

— Не бойся, — Гуань Хэн подхватил Ни Цюяня на руки. — Всё закончилось.

Сердце Ни Цюяня бешено колотилось. У него совсем не было сил, он не мог обхватить Гуань Хэна за шею для равновесия и лишь инстинктивно прижался ближе к его груди.

Казалось, это позабавило Гуань Хэна.

Ни Цюянь расслышал, как тот тихонько произнёс: «Хороший мальчик», но голос был настолько тихим, что он не мог быть до конца уверен в услышанном.

Зато он точно чувствовал в этом тоне одобрение.

От этого всё лицо Ни Цюяня мгновенно запылало, и жар не спадал даже тогда, когда Гуань Хэн бережно уложил его на их привычное ложе. Ни Цюянь свернулся калачиком, зарывшись лицом в сгиб собственного локтя. Больше голоса Гуань Хэна он не слышал и не знал, остался ли тот в комнате.

Спустя какое-то время до него донёсся звук открывающейся двери, и бесстрастный голос Гуань Хэна произнёс откуда-то извне:

— Войди.

Ни Цюянь пребывал в полубессознательном состоянии.

Вскоре в комнате стало светлее — судя по всему, снова зажгли свет, — и раздался голос Доктора Лина:

— Сяо Нин, сейчас я обработаю тебе рану.

Ни Цюянь продолжал потеть.

Перевернувшись на спину, он почувствовал, что яркий свет режет глаза и доставляет сильнейший дискомфорт. Пришлось поднять обретшую хоть каплю сил руку и прикрыть лицо.

— …Мм.

Влажное и прохладное прикосновение легло на шею, заставив Ни Цюяня вновь вспомнить ощущение губ Гуань Хэна.

Впрочем, резкий медицинский запах йодопирона вернул его к реальности.

Ни Цюянь постепенно приходил в себя.

— Ну как? — поинтересовался Доктор Лин. — Всё ещё чувствуешь себя плохо?

Дыхание Ни Цюяня постепенно выровнялось, и он приподнялся на ложе. Обведя комнату затуманенным взглядом, он спросил:

— А где господин Гуань?

Гуань Хэн исчез.

В комнате оставались только они вдвоём с Доктором Лином.

Выбросив ватную палочку, Доктор Лин извлёк из упаковки пластырь, чтобы заклеить ранку Ни Цюяня, и проговорил:

— Находиться долгое время в одной комнате с тем, кто только что испытал токсическую реакцию после укуса — занятие крайне рискованное. Разумеется, для тебя. Поэтому господин Гуань вышел.

— Токсическую реакцию?

— Да, то самое ощущение, которое ты только что испытал, — Доктор Лин, казалось, видел Ни Цюяня насквозь. — Желание, чтобы это не прекращалось.

Щёки Ни Цюяня тут же вспыхнули:

— …

Доктор Лин добавил:

— Для того, кто пьёт кровь, всё точно так же.

Ни Цюянь слушал наполовину понимая, наполовину нет. Означало ли это, что Гуань Хэн тоже не хотел останавливаться?

Заметив, что юноша так и сидит с глупым видом, Доктор Лин утешил его:

— Не переживай, у господина Гуань железная самодисциплина, и передозировка у него практически исключена. Он удаляется лишь тогда, когда сталкивается с кровью, которая подходит ему идеально и нравится сверх всякой меры.

Кровь, которая идеально подходит и нравится сверх всякой меры?

Лу Цяньцюэ как-то упоминал, что Гуань Хэн очень долго искал именно такого человека, как он.

Неужели речь шла именно об этом?

Ни Цюянь тут же вспомнил то, что происходило в прошлые разы:

— Выходит, в предыдущие рази… — он всё ещё не решался произнести вслух словосочетание «пить кровь», поэтому, запнувшись, продолжил: — Выходит, поэтому господин Гуань каждый раз уходил заранее?

— Да, — подтвердил Доктор Лин.

— Мне кажется, этот раз сильно отличался от предыдущих, — заметил Ни Цюянь.

Он коснулся пластыря на шее. — Кстати, во второй и третий раз я почему-то совсем не находил у себя следов от укусов.

Доктор Лин с улыбкой поправил очки на переносице:

— Признаться, я думал, ты и вовсе ничего не заметишь. Не ожидал, что ты окажешься столь наблюдательным.

Пока они беседовали, врач снял перчатки и принялся складывать инструменты:

— Поскольку раньше все мы намеренно скрывали это от тебя, перед тем как имитировать забор крови, я заранее смазывал иглу токсином господина Гуань. Токсин, выделяемый железами напрямую, крайне концентрирован, но когда я наношу его вручную, доза получается чуть больше. В результате ты мгновенно терял сознание, погружаясь в сны, и напрочь забывал всё, что делал с тобой господин Гуань. На этот же раз ты сохранил ясность восприятия процесса, поэтому ощущения, разумеется, совершенно иные.

Ни Цюянь остолбенел.

Доктор Лин продолжил:

— Еще во время твоего первого кормления мы заметили, что твой организм невероятно чувствителен к яду господина Гуань и раны заживают очень медленно. Поэтому в следующие два раза господин Гуань кусал тебя в другое место.

Ни Цюянь испугался до полусмерти, его аж перекосило:

— А? Куда, куда именно он меня кусал?!

Доктор Лин, не подозревая, о чём фантазирует юноша, будничным тоном ответил:

— В затылочную часть шеи. Там укус невозможно увидеть самому.

Только тогда Ни Цюянь с облегчением выдохнул.

Вот почему в те разы, возвращаясь домой, он не находил следов на горле! Всё оказалось именно так.

Ну разумеется, только туда — ведь лишь эту область он был не в состоянии разглядеть самостоятельно. Куда ещё-то?

Ни Цюяню стало неловко от собственных бурных фантазий.

Быстро натянув через голову свой свитер, пока Доктор Лин дособирал вещи, они вместе вышли из комнаты и спустились на первый этаж.

Оказавшись в гостевой спальне, Ни Цюянь ополоснул лицо ледяной водой. Лишь когда брызги застучали по коже, сладкая истома, поднявшаяся в теле в той комнате, стала понемногу отступать изнутри.

Глядя на своё отражение в зеркале, он заметил пластырь на шее, осторожно коснулся его кончиками пальцев, но тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись.

Во всём огромном особняке лишь кухня, куда Гуань Хэн никогда не заглядывал, и эта гостевая спальня не были заставлены защитными ширмами, а шторы на окнах разрешалось раздвигать в любое время.

Лишь теперь до Ни Цюяня дошло, что это, вероятно, было проявлением особой милости по отношению к нему.

Время было ранним, и утреннее солнце освещало клочки нетающего снега, проникая лучами прямо в комнату.

Сделав несколько шагов к окну, Ни Цюянь увидел, что лёд на бледно-голубом озере за окном растаял. Легкий ветерок рябил водную гладь, и та искрилась на солнце, рассыпая мириады сверкающих алмазов.

— Господин Нин, — служанка постучала в дверь и принесла еду, должную восстановить силы после кровопотери.

Поблагодарив её, Ни Цюянь уселся у окна и послушно умял всё до последней крошки.

*

На этот раз всё повторилось как обычно: до самого отъезда с Острова Ду Ни Цюянь больше не видел Гуань Хэна. Даже проводя целые дни в комнатке с пазлом на третьем этаже, он ни разу не столкнулся с хозяином дома.

Снова ступив на землю Утуна, Ни Цюянь почувствовал себя гораздо лучше, чем в прошлые разы.

Он специально попросил Дядю Кана передать Гуань Хэну, что не желает ездить на роскошных автомобилях и предпочитает вернуться к прежнему способу передвижения. Зная, что Гуань Хэн всё равно не отменит тайную охрану, он был уверен в собственной безопасности.

В тот же день после обеда его просьбу удовлетворили.

Как и говорил Гуань Хэн, стоило ему подчиниться, как всё, что ему требовалось, оказалось разрешено.

Закинув на плечо холщовый рюкзак, Ни Цюянь в одиночку прошел пару километров вдоль береговой линии, прежде чем на горизонте показался автобус, неторопливо направлявшийся к конечной станции в городе Утун.

Вернувшись домой, Ни Цюянь первым делом позвонил Су Цзяньчжоу, чтобы сообщить, что добрался благополучно. Только после этого он принялся наводить порядок, убирая беспорядок и мусор, накопившиеся за месяц его отсутствия. Стоило закончить уборку, как квартира снова заблестела чистотой, а липкое чувство апатии испарилось без следа.

Разбирая книги и романы о вампирах, Ни Цюянь внезапно вспомнил об одной крайне важной детали. Он стремительно подскочил к компьютеру и, застучав по клавишам с бешеной скоростью, принялся искать исторические хроники времен династии Цин.

По историческим дисциплинам у Ни Цюяня всегда хромала успеваемость, и даже последовательное перечисление династий давалось ему с трудом.

Сведений Гуань Хэн выдал самую малость, но все они оказались ключевыми. Если в архивах сохранились хоть какие-то записи, он непременно должен был отыскать там зацепку.

Больше тысячи лет назад, династия Цин, пограничный конфликт, трёхмесячная война.

Уезды разом превратились в мёртвые города.

Главный военачальник по фамилии Гуань, старший сын в семье, во главе пехоты совершивший налёт на вражеские склады с провизией и одержавший победу.

Династия Цин просуществовала в истории совсем недолго, едва перевалив за век. Все эти годы её терзали внутренние неурядицы и внешние угрозы, а пограничные стычки разной степени масштабности исчислялись тысячами. Просмотрев всего пару записей, Ни Цюянь почувствовал, как перед глазами темнеет, и с ужасом понял: задача оказалась куда сложнее, чем он предполагал.

Но он тут же вспомнил о данном Гуань Хэном праве «задавать по одному вопросу в день».

Правда, за последние два дня он не видел Гуань Хэна, из-за чего так и не задал вопрос вовремя. Но ведь если отправить сообщение, оно тоже пойдёт в счёт, верно?

Прежде Ни Цюянь писал Гуань Хэну всего дважды: один раз, чтобы поблагодарить за подаренную гитару, и второй — чтобы поздравить с Новым годом. И то, и другое делалось лишь из вежливости.

Это было первое сообщение совсем иного рода.

[Господин Гуань, вы всё ещё должны мне два ответа.]

Отправляя его, он слегка нервничал, но стоило нажать на клавишу отправки, как тревога неожиданно отступила.

Зато предвкушение продолжало нарастать.

Днём Гуань Хэн, судя по всему, спал — прошло несколько часов, но ответа не последовало.

Плюнув на всё, Ни Цюянь с отчаянием обречённого тут же отправил второе:

[Плюс сегодняшний, уже три вопроса.]

Ночью, когда Ни Цюянь вышел из ванной, запоздалое сообщение от Гуань Хэна наконец пришло.

Гуань Хэн: [Мм, спрашивай.]

Сердце Ни Цюяня забилось быстрее. Согнув одну ногу и устроившись на краю кровати, он одной рукой вытирал мокрые волосы полотенцем, а второй набирал текст на телефоне.

Поскольку сам вопрос он мысленно прокручивал бесчисленное количество раз, пальцы летали по экрану быстро, и текст получился довольно длинным. Однако в самый последний момент перед отправкой он снова нажал кнопку удаления, стирая набранное слово за словом.

Гуань Хэн: [Что ты хочешь спросить, раздумываешь так долго?]

Даже по этой фразе Ни Цюянь живо представил ленивый тон Гуань Хэна, отчего у него защемило в груди.

Поколебавшись секунду, он всё же последовал зову собственного сердца.

В диалоговом окне появилось:

[Моя кровь… какова она на вкус для вас?]

Дрожь.

Отправка.

И телефон тут же полетел на другой конец кровати.

Ни Цюянь вскочил на ноги, внезапно устыдившись того, что задал подобный вопрос. Ответит ли Гуань Хэн? Не сочтёт ли его вопрос глупым?

Он яростно растирал полотенцем волосы, пытаясь отогнать лишние мысли, и взволнованно нарезал круги по комнате. Наконец, высушив шевелюру до конца, он снова лёг на кровать и схватил телефон.

Гуань Хэн ответил уже давно.

В окне переписки синел одинокий безмолвный пузырь с сообщением, состоящим всего из двух простых слов:

[Зависимость.]

http://bllate.org/book/18663/1799692