В километре от подземной парковки, на перекрестке.
Черные тучи наполовину затянули луну, и ночная тьма, словно пропитанная тушью рваная тряпка, тяжело опустилась на землю.
Перекресток со всех сторон окружало кольцо приземистых одноэтажных домиков. У большинства из них обрушилась половина крыш, обнажая внутренний арматурный каркас — они походили на сборище понурых, разбитых в пух и прах солдат.
Лишь в самом центре перекрестка одиноко возвышалось трехэтажное здание. На нескольких участках штукатурка облупилась, обнажая красную кирпичную кладку; хотя внешне оно выглядело неказистым и грубым, в целом постройка уцелела.
От парадной двери на первом этаже давно не осталось и следа — лишь наполовину проржавевшая железная табличка кое-как держалась на ржаво-красном гвозде, вбитом в косяк. На ней с трудом угадывались слова: «Торговый управляющий центр улицы Сыхэ».
При каждом порыве ветра табличка раскачивалась, издавая жуткий, заставляющий волосы встать дыбом скрип, который в сочетании с доносившимся отовсюду редким ревом зомби создавал зловещую атмосферу этого места.
На третьем этаже торгового центра тусклый лунный свет просачивался через разбитые оконные проемы, падая на четверых людей.
Чжан Куй развалился на облезлом диване и лениво болтал с стоявшей рядом эффектной женщиной.
— В последние дни, пока старшего брата не было здесь, тебе, пожалуй, пришлось несладко? — его недобрый взгляд блуждал по соблазнительным изгибам фигуры женщины.
Цзя Жу скрестила руки на груди и прислонилась к стене, указательным пальцем левой руки легко постукивая по предплечью. Ее лисьи глаза сузились в усмешке, но слова прозвучали безжалостно:
— Что такое, братец, в отсутствие твоего старшего брата у тебя снова кожа чешется? Забыл, как в прошлый раз он избил тебя так, что ты целый месяц с постели встать не мог?
Брови Чжан Куя сошлись на переносице. Хотя у мастера Сокрушающей горы руки Цзинь Хуна было трое помощников ранга C, включая его самого, положение этой женщины незримо возвышалось над ним.
Остальные считали, что она добилась такого статуса лишь потому, что является любовницей Цзинь Хуна.
Но на самом деле, взгляд Чжан Куя потемнел, лишь четверо знали правду: Цзя Жу тоже была эспером ранга C.
Более того, ее индивидуальная усиливающая сверхспособность казалась бесполезной на первый взгляд, но в сочетании со способностью Цзинь Хуна она позволяла той вплотную приблизиться к рангу A. Это давало ей абсолютное превосходство над экстрасенсами уровня B не боевого типа, да и против боевых эсперов уровня B у Цзинь Хуна появлялось на три части больше шансов на победу.
Вспомнив тот давний случай, о котором упомянула Цзя Жу, он вздрогнул и благоразумно закрыл рот.
Цзя Сань отвел взгляд от насмешливых ярко-красных губ сестры и перевел его на профиль высокого худощавого мужчины в золотой оправе, стоявшего перед ним.
Этот человек внушал ему в данном торговом пункте наибольший страх после Цзинь Хуна; даже вспыльчивый Чжан Куй пасовал перед методами этого человека.
Полгода назад подчиненные обнаружили следы продвинутого зомби, и с тех пор они тайком выслеживали его, чтобы устроить облаву и добыть редчайший ресурс — ядро продвинутого зомби.
Более того, чтобы предотвратить утечку информации, об этом знали лишь немногие, а остальные подчиненные узнали об операции только сегодня.
Вообще-то, повторное обнаружение следов продвинутого зомби должно было радовать, но сейчас на душе у него было тревожно.
Цзя Сань сжал висевшие вдоль туловища руки и осторожно произнес:
— Старший брат еще не вернулся, а этот продвинутый зомби объявился раньше времени. Не случится ли чего?
В конце концов, этот продвинутый зомби по своей силе не уступал эсперам уровня B, и если бы не старший брат, они ни за что не осмелились бы и помыслить об охоте на него.
Чэнь Мянь одной рукой оперся на деформированный оконный проем, подушечкой указательного пальца легонько постукивая по проржавевшей арматуре, а его взгляд был устремлен наружу, словно он вовсе не замечал царившей позади него суеты.
В тусклом свете перед глазами расстилался разрушенный перекресток. На четырех дорогах ваталялись брошенные бог весть когда автомобили, поблизости бродили два-три обычных зомби, а концы всех четырех улиц тонули в сероватой дымке.
В самом центре перекрестка, прижавшись плечом к плечу, сидели одиннадцать-двенадцать человек. Большинство опустили головы, а лица тех немногих, кто поднял их, было трудно разглядеть из-за сгустившихся сумерек.
Взгляд Чэнь Мяня уже некоторое время задерживался на бросающихся в глаза серебряных волосах одного из пленных. Не отвечая Цзя Саню, он произнес:
— Когда этого человека схватили? Почему я не в курсе?
Ему доводилось видеть немало людей с крашеными волосами, но серебристый цвет встречался крайне редко. В конце концов, краска для волос вещь недолговечная, и бродячие охотники за ядрами в крайнем случае красились в коричневый — когда черные корни отрастали, это не выглядело слишком уж чужеродно.
Что же до ярких цветов вроде серебряного или золотого, то их носили исключительно выходцы из влиятельных и богатых семей.
Услышав это, Цзя Сань тоже посмотрел в окно, скользнул взглядом по серебряным прядям, презрительно скривил губы и небрежно бросил:
— На днях встретил его у торгового центра Хуамэй. Телосложение неплохое, сначала я даже принял его за эспера, а оказалось — обычный малый, к тому же тупой и трусливый. Парой слов обманул его, и он сдался без боя.
— Просто подумал, что ты, брат Мянь, целыми дни занят, вот и не смел беспокоить, — он хмыкнул. — По идее, он ведь мне еще и жизнь спас.
Хотя он произнес слова «жизнь спас», в его голосе не было ни капли благодарности — напротив, звучало лишь презрение.
Чэнь Мяня ничуть не смутил поступок Цзя Саня, в котором таилась черная неблагодарность. В нынешние времена немало людей готовы пойти на любые подлости ради выгоды, предавая даже кровных родственников, чего уж говорить о каком-то незнакомце.
Сомнения насчет личности сереброволосого мужчины развеялись. Чэнь Мяню вовсе не улыбалось наживать себе лишние проблемы из-за этого инцидента. Судя по словам Цзя Саня, этот парень был обычным зеленым юнцом, который еще толком не понял, как выживать в этом мире, и, возможно, впервые выехал на охоту за ядрами, раз додумался покраситься в столь вызывающий цвет.
Перестав смотреть на эту толпу обреченных людей, Чэнь Мянь взял рацую, чтобы отдать распоряжения по дальнейшему плану.
Поворачиваясь, он не заметил краем глаза, как в толпе погруженных в уныние, словно лишенных воли к сопротивлению людей, одна голова странно качнулась из стороны в сторону.
И Чуань покрутил затекшую шею. Описания Цзя Саня, если бы их показали по телевизору, не потребовали бы даже цензуры «пип» — их бы просто вырезали целиком.
Его руки были заведены за спину и крепко связаны на запястьях, ноги тоже стянули веревкой, так что ему поневоле пришлось опуститься на колени. Веревки затянули туго, и при малейшем движении грубые волокна обжигали запястья до боли.
После того как Цзя Сань вывел их из подвала и связал здесь, И Чуань из-за потери слуха пропустил разговор Лю Янь и Нин Фуи, а потому совершенно не понимал, к чему все это ведет.
За исключением испуга, когда дверь камеры внезапно вышибли ногой, все последующие события казались ему полнейшим абсурдом.
Кроваво-красный закат сменился свинцовыми сумерками; у И Чуаня от долгого сидения онемели икры, но ничего не происходило, и даже те, кто их связывал, полностью ушли.
И Чуань никак не мог взять в толк происходящее и в конце концов был вынужден скрепя сердце признать: пожалуй, у этих людей просто была такая садистская причуда — бросать людей на улице до тех пор, пока у тех не затейнут ноги.
Остальные пленники, связанные точно так же, сидели с безжизненно опущенными головами и пустыми взглядами — казалось, они находились не в центре просторного перекрестка, а плыли по реке Забытых в преддверии подземного царства.
Дело было не в том, что они не пытались сбежать: даже не принимая в расчет связанные руки и ноги, даром что можно было бы попробовать уползти, фраза Цзя Саня перед уходом — «Даже не думайте глупейничать, за вами следят, один патрон на брата» — напрочь отбивала любое желание.
Даже сидевшая справа от И Чуаня Лю Янь оставила всякие надежды на спасение. Ее взгляд остекленел, и она, казалось, даже не замечала, что Немой своим покачиванием то и дело задевает ее плечо.
Она-то надеялась спастись благодаря Немому, но выяснилось, что этот Немой точно так же связан здесь, и ничто в нем не выдавало человека, у которого есть хоть какой-то путь к спасению.
Сидевший слева от И Чуаня Нин Фуи расположился куда удобнее: его длинные ноги были подогнуты перед собой, а взгляд, оторванный от темного окна на третьем этаже трехэтажного здания, оставался совершенно безразличным.
Однако, когда плечо Немогo в очередной раз стукнулось о его руку, он все же не выдержал и нахмурился.
И Чуань почувствовал, как какая-то рука легла ему на левое плечо, притиснув к себе его качнувшееся тело.
А?
Рука?!
И Чуань резко повернул голову и действительно увидел, что Нин Фуи положил правую руку ему на плечо.
Его глаза расширились от изумления.
Когда это ты успел освободить руки?!
http://bllate.org/book/18668/1801351
Готово:
