Готовый перевод Transmigrated, I'm Forced into a Rich Family / Попаданец из древности: брачный контракт с магнатом: Глава 19

История семьи Цзин насчитывает не так много лет, как история дома Гу. Они поднялись лишь в последние десятилетия, но набрали мощный темп, а благодаря поддержке старых друзей — семьи Гу — сейчас практически сравнялись с ними по влиянию.

Единственное отличие заключается в том, что дом Цзин одной ногой всё ещё увяз в криминале, тогда как семья Гу уже давно полностью обелила свою репутацию.

Цзин Чжэн — старший сын в семье Цзин. Формально он всё ещё считается наследником, принцем дома, но проницательные люди прекрасно понимают: сейчас всеми делами заправляет он. Старик Цзин давно отошёл от дел и наслаждается заслуженным отдыхом, так что Цзин Чжэн сосредоточил всю власть в своих руках, фактически став теневым главой семьи.

Когда Гу Хуай вошёл в гостиную, Цзин Чжэн сидел в кресле, листая альбом с репродукциями эпохи Возрождения — вероятно, сам взял его с полки.

Рядом с ним стоял молодой человек в безупречно сидящем белом костюме, покорно опустив глаза.

Дома Цзин и Гу всегда были деловыми союзниками, но отношения между Гу Хуаем и Цзин Чжэном были куда глубже.

Восемь лет назад, когда Гу Хуаю было двадцать, они вместе учились во Франции. В тот год они пережили покушение, ситуация была крайне опасной. Киллеры, нанятые враждебным кланом, пытались лишить их жизни в пригороде. Это была настоящая кровавая бойня, закончившаяся тем, что Гу Хуай получил перелом руки, а Цзин Чжэн — пулевое ранение в живот. Зато тот ненавистный и жалкий убийца был повержен: ему сломали позвоночник и сбросили в ров.

Гу Хуай всякий раз вспоминал об этом с досадой: если бы это случилось сейчас, с его навыками он бы не допустил такого позора, как перелом, прежде чем прикончить врага.

В конце концов, заказчика покушения усилиями семей Цзин и Гу уничтожили, а Гу Хуай и Цзин Чжэн после пережитого сблизились куда сильнее — их отношения перестали быть холодными, основанными лишь на выгоде.

Поэтому Гу Хуай вёл себя с Цзин Чжэном без лишних церемоний. Он развалился в кресле напротив, раздражённо взъерошил волосы и с порога выпалил:

— Твою мать, ты не мог вернуться ни раньше, ни позже? Припёрся именно в этот момент и всё мне испортил!

Цзин Чжэн перевёл взгляд с альбома на лицо Гу Хуая и загадочно усмехнулся:

— Что же я тебе испортил?

— ...Не стоит и упоминать. — Гу Хуай закинул ногу на ногу, закурил и, положив руку на подлокотник, небрежно спросил: — Чего так быстро вернулся? Дела в Штатах закончил?

— Почти. Вернулся уже несколько дней назад, только сейчас разгрёб дела дома и заглянул к тебе.

Цзин Чжэн говорил всегда ровно, безэмоционально, и улыбка на его губах никогда не менялась, поэтому было решительно невозможно понять, доволен он или разгневан.

Такие люди по-настоящему пугают, ведь никогда не знаешь, не вонзят ли они тебе нож в спину, продолжая улыбаться. И ты, истекая кровью, будешь смотреть на его невозмутимое лицо — вот уж ситуация, от которой хочется взвыть.

Гу Хуай, затягиваясь сигаретой, изучал его. В облике Цзин Чжэна было что-то от европейца: чёткие, скульптурные черты лица, очень фотогеничные. Волосы чуть отливали каштановым, а зрачки были пронзительно-голубыми — Цзин Чжэн был метисом, его мать когда-то была известной французской актрисой.

В те времена, когда они учились во Франции, цветы и подарки от девушек заваливали порог их комнаты, вызывая жгучую зависть у остальных студентов.

Гу Хуай невольно подумал о Му Ци, и на душе стало горько: такой мужчина, как я — красивый, богатый, влиятельный, — тебе не по нраву? Кого же ты тогда ищешь?!

Цзин Чжэн прищурился, пристально глядя на него, и вдруг усмехнулся:

— Слышал, у тебя появилась новая игрушка?

Гу Хуай нахмурился:

— Слухи так быстро разлетелись?

— Нет, это Бай Лин только что сказал.

Гу Хуай выругался:

— Язык без костей, рано или поздно вышвырну его.

Хотя он так сказал, Гу Хуай понимал, что Бай Лин вряд ли проболтался нарочно. Цзин Чжэн мастерски умел вытягивать информацию: возможно, он просто перекинулся парой слов, и Бай Лин сам всё выложил.

— Значит, правда есть? — Цзин Чжэн проявил живой интерес, будто желая обсудить это подробнее. Он сделал жест, и стоявший рядом юноша тут же подал сигарету и покорно зажёг зажигалку.

Гу Хуай мельком взглянул на парня. Когда тот прикуривал, он инстинктивно прикрыл огонь левой рукой, и Гу Хуай заметил на ладони глубокий красный след — словно от удара палкой.

Гу Хуай стряхнул пепел и кивнул в сторону Цзин Чжэна:

— Чжэн Сюйжань, он снова тебя бил?

Чжэн Сюйжань молча убрал зажигалку и тихо ответил:

— Я сам виноват, господину Гу не о чем беспокоиться.

Гу Хуай усмехнулся и небрежно бросил:

— Цзин Чжэн, Чжэн Сюйжань с тобой уже сколько лет, неужели нельзя обойтись без побоев за малейшую ошибку?

— Нож хорош только тогда, когда его часто точат, ты же знаешь. — Цзин Чжэн ответил равнодушно. — Мне не нужен бесполезный человек.

— Ну ты даёшь... — Гу Хуай не знал, как описать своего друга. Чжэн Сюйжань преданно следует за ним, они делят постель, целуются, если бы он не был мужчиной, возможно, уже родил бы ему ребёнка, а для Цзин Чжэна он просто кусок металла? Ты что, держишь его как собаку?

Гу Хуай годами наблюдал за их запутанными отношениями. Чжэн Сюйжань был до безумия влюблён в Цзин Чжэна, готов был ради него пройти сквозь огонь и воду, но Цзин Чжэн всегда держал его на дистанции, словно Чжэн Сюйжань был лишь породистым питомцем.

В глазах окружающих Цзин Чжэн был скверным хозяином: в обычное время всё было нормально, но стоило Чжэн Сюйжаню совершить ошибку, как следовали жестокие наказания, на которые даже смотреть было больно.

Несколько лет назад Чжэн Сюйжань пытался уйти, но Цзин Чжэн не стал его искать. В итоге Чжэн Сюйжань вернулся сам и, конечно, не избежал порки. И даже после этого он продолжал оставаться рядом с Цзин Чжэном.

Гу Хуай невольно вздохнул: один подонок, другой мазохист — идеальная пара.

И тут Гу Хуай поймал себя на мысли, что он-то — образец добродетели. Посмотреть хотя бы на Му Ци: тот его и бил, и проклинал, и рвал брачный контракт у него на глазах, а он даже пальцем его не тронул. Настоящий муж-молодец!

Поболтав ещё немного о пустяках и договорившись о встрече, Гу Хуай проводил гостей. За окном небо уже окрасилось в оранжево-красные тона — наступали сумерки.

Гу Хуай распорядился на кухне приготовить ужин и нетерпеливо вернулся в кабинет.

Му Ци почти не изменил позы, оставшись в той же сжатой позе, в которой Гу Хуай его оставил. Однако, подойдя ближе, Гу Хуай заметил на его нежных запястьях множество мелких царапин — видимо, тот отчаянно пытался вырваться.

Му Ци, должно быть, обессилел от борьбы и уснул. Его розовые губы были слегка приоткрыты, дыхание ровное.

Возможно, из-за закатного солнца кожа Му Ци казалась покрытой лёгким розовым румянцем, словно лепестки розы.

Гу Хуай замер. Он присел на корточки, внимательно разглядывая спящего. В этот миг он даже забыл, что уходя, грозился вернуться и проучить его. Сейчас Гу Хуай совсем не хотел будить его, хотелось просто тихо смотреть.

В кабинете воцарилась тишина, заходящее солнце беззастенчиво заливало пол, в его лучах медленно кружились пылинки.

Гу Хуай не удержался и коснулся губами щеки Му Ци, и только тогда понял, что кожа у того горит. Гу Хуай опешил и поспешно приложил руку ко лбу — он был раскалённым.

Долгое заточение и нагота довели его до лихорадки. Жар был сильным, дыхание стало прерывистым, и он погрузился в полубредовое состояние.

http://bllate.org/book/18692/1806465