Капли дождя падали на зонк, барабаня по нему и словно проникая прямиком в озеро замершего сердца Цзян Чжаосюэ, где тут же закипали под обжигающим взглядом Цэнь Лубай.
Цзян Чжаосюэ растерянно встретилась взглядом с Цэнь Лубай, и её щеки невольно залил алый румянец.
Что это с Цэнь Лубай?..
— Старшая сестра? — нерешительно подала голос сокурсница.
Цзян Чжаосюэ пришла в себя.
Точно, здесь же посторонние, и Цэнь Лубай, скорее всего, снова наполовину играла, наполовину подшучивала. Делая вид, что ничего не произошло, она глубоко вздохнула, усмиряя неуместные мысли.
Холодный ветер с примесью ледяных игл дождя пронёсся по её щекам, остужая грозивший перегреться мозг.
Она обрела свой голос.
Воспользовавшись тем, что Цэнь Лубай слегка подалась вперёд с зонтом, укрывая её, Цзян Чжаосюэ опустила взгляд и шагнула под созданное Цэнь Лубай ясное небо. Она повернулась, встала с Цэнь Лубай плечом к плечу и, снова подняв глаза, приняла вежливую и непринуждённую улыбку.
— Цэнь Лубай, моя жена, — непринуждённо представила она сокурснице, а затем чуть запрокинула голову, глядя, как Цэнь Лубай завершает этот светский ритуал: — Моя сокурсница, Шэнь И.
Цэнь Лубай пристально посмотрела на неё, и в глубине её глаз на миг мелькнуло неуловимое, непроницаемое выражение. Но в тот же миг в них снова плескалась мягкость спокойного озера.
Она кивнула Шэнь И:
— Рада знакомству.
Шэнь И завопила про себя.
Вскоре после поступления в прошлом году во время болтовни она уже слышала от однокурсниц сплетни о том, что у старшей сестры Цзян жена из семьи с очень хорошим происхождением, но никто не говорил ей, что это ещё и женщина с выдающейся внешностью и неземным температурой духа!
— П-приветствую, рада знакомству, — заикаясь, ответила та, и её лицо само собой залилось краской.
Хотя ей часто доводилось общаться с такой писаной красавицей, как Цзян Чжаосюэ, к красивым властным женщинам у неё всё ещё не было абсолютно никакого иммунитета.
Цэнь Лубай оставалась невозмутимой и говорила вполне серьезно:
— Чжаосюэ частенько упоминала тебя в последнее время. Спасибо, что заботишься о ней.
Шэнь И занервничала и замахала руками:
— Нет-нет, что вы!
— Куда-то направляешься? Мы подвезём тебя, — проявила заботу Цэнь Лубай.
Шэнь И опомнилась и поспешно, сообразительно отказалась:
— Не нужно, не нужно, я просто иду в столовую поесть. Тогда садитесь скорее в машину, старшие сестры, не мокните под дождём, а я побегу, пока тут всё не забилось толпой.
Цзян Чжаосюэ кивнула:
— Хорошо, пока-пока.
Шэнь И словно пятки маслом намазала: подпрыгивая и пританцовывая, она быстро умчалась прочь.
Цэнь Лубай улыбнулась с ухмылкой:
— Почему она выглядит так, будто меня боится?
Цзян Чжаосюэ улыбнулась, изогнув губы:
— Нет. Раньше она говорила, что начинает нервничать, когда видит красивых старших сестёр.
Красивых старших сестёр?
Цэнь Лубай легко усмехнулась, не подтверждая, но и не опровергая это.
Они повернулись и пошли вместе под одним зонтом. Цэнь Лубай слегка наклонила ручку зонта, чтобы ни одна капля дождя и снега не упала на Цзян Чжаосюэ.
Цзян Чжаосюэ не заметила этого и участливо спросила:
— Ты приехала сюда прямо из аэропорта?
Цэнь Лубай отозвалась:
— Угу, и время как раз подошло.
Цзян Чжаосюэ не стала размышлять над этим дальше и уже собиралась заговорить снова, как в кармане плаща Цэнь Лубай зазвонил телефон.
Цзян Чжаосюэ невольно бросила взгляд на экран: на определителе высвечивалось имя Лянь Синь. Она протянула руку, чтобы перехватить ручку зонта и позволить Цэнь Лубай спокойно ответить на звонок, но та не отпустила её. Она лишь мягко покачала головой, взглядом давая понять, что всё в порядке, а затем, держа зонт одной рукой и приложив телефон к уху другой, неторопливо и бережно защищая Цзян Чжаосюэ, повела её сквозь ветреную погоду и дождь.
— Угу, — хорошо, — можно, — решай сама, — в основном это были короткие ответы, и Цзян Чжаосюэ ничего не могла по ним понять.
Лишь когда они сели в машину и только что повесили трубку после разговора с Лянь Синь, раздался ещё один звонок.
На этот раз Цзян Чжаосюэ уловила кое-какую информацию: казалось, дела Цэнь Лубай в Хайчэне ещё не завершены, и на завтра и послезавтра у неё запланированы светские встречи и совещания.
Сердце Цзян Чжаосюэ внезапно ёкнуло, и в голове забрезжило смутное предположение.
Увидев, что Цэнь Лубай снова закончила разговор, она после долгих колебаний проявила заботу:
— Твои дела там ещё не закончены?
Цэнь Лубай бросила на неё взгляд, казалось, немного удивлённая её вопросом, но в её глазах не было ни капли недовольства.
В её взгляде калыхнулась легкая рябь, и она ответила:
— Угу.
Цзян Чжаосюэ окончательно перешагнула через границы контрактных отношений и переспросила:
— Завтра уже улетаешь?
Цэнь Лубай ответила прямо:
— Самолёт в семь утра.
— Как же спешно, — брови Цзян Чжаосюэ сошлись на переносице, и в её голосе проскользнули неподдельные эмоции: — Тебе не следовало возвращаться. Неужели ради одной этой пьесы?
Это прозвучало то ли с жалостью, то ли с упрёком — в её голосе Цэнь Лубай еще никогда не слышала таких ноток.
Чересчур тепло.
Глаза Цэнь Лубай на миг замерли, а улыбка стала глубже. Она не стала выказывать лишних чувств, лишь покачала головой и мягко произнесла:
— Раз уж я пообещала тебе, как я могла не сдержать слово?
Так легко и непринужденно, и в то же время так само собой разумеющееся.
Сердце Цзян Чжаосюэ вдруг обожгло чем-то, алые губы зашевелились, но звук не сорвался с них.
Она снова услышала звук падающих капель холодного дождя — то ли барабанивших по автомобильному стеклу, то ли кипевших в её собственном сердце.
Цэнь Лубай решила вовремя остановиться и сменила тему:
— На вечер я заказала столик в линчжоуском ресторане, там кухня с уклоном в сладость и лёгкость, ты не против?
Цзян Чжаосюэ легко сжала пальцы по бокам, совладала с эмоциями и ответила:
— Не против.
Её предки были родом из Линчжоу, и хотя родители уже много лет назад переехали в Бэйчэн, их вкусовые привычки оставались линчжоускими. Она выросла на линчжоуской кухне, с чего бы ей быть против?
В последние годы она редко бывала дома, ещё реже наведывалась в Линчжоу, и при одном только упоминании линчжоуской кухни в ней всколыхнулась немалая тоска.
Цэнь Лубай мягко улыбнулась:
— Вот и хорошо.
Был самый час пик, к тому же на улице стояла ненастная погода с дождём и снегом, поток машин на дорогах не иссякал, то и дело образуя заторы.
Проехав несколько десятков километров, машина окончательно встала в пробку. Сотня метров пути, преодолеваемая рывками с остановками в течение двадцати минут, так и осталась непокорённой, и Ван Пин напомнил:
— Госпожа Цэнь, возможно, придётся немного подождать.
Он опасался, что Цэнь Лубай опоздает на последующие дела.
Цзян Чжаосюэ взглянула на часы, и Цэнь Лубай предложила:
— Может, пройдёмся пешком?
Дождь на улице был не сильным, ресторан находился недалеко, пешком идти максимум минуты три-пять.
Цзян Чжаосюэ не имела ничего против, они прижались к обочине, вышли из машины и поднялись на пешеходную дорожку.
Они по-прежнему шли бок о бок.
Выстроившиеся вдали ряды неоновых вывесок отбрасывали мерцающие круги света в мелкой мороси, прохожие с зонтами шагали по мокрой земле, словно дрейфующие в тёмной ночи корабли.
То ли только что снявшиеся с якоря, то ли собирающиеся пришвартоваться.
Цэнь Лубай произнесла:
— Кажется, в последний раз я вот так прогуливалась по улице лет десять назад, когда училась в аспирантуре в стране Э.
Цзян Чжаосюэ изумилась, но тут же сообразила: когда Цэнь Лубай училась в аспирантуре, это как раз должно было быть около десяти лет назад.
Впервые она так отчётливо ощутила пятилетнюю разницу в возрасте между ними.
Время словно не оставило следов на Цэнь Лубай, лишь добавив её облику солидной и невозмутимой стати.
Боясь показаться бестактной, она не стала развивать эту тему и лишь спросила:
— Разве в стране Э не дождливо?
Цэнь Лубай слабо улыбнулась:
— И правда дождливо. Из триста шестидесяти пяти дней в году зонт приходилось носить с собой дней триста шестьдесят.
Цзян Чжаосюэ невольно усмехнулась:
— Тогда индустрия производства зонтов в стране Э должна быть весьма развита?
Цэнь Лубай кивнула и естественно перевела стрелки:
— А в стране А разве не меньше дождей?
Цзян Чжаосюэ ответила:
— Ну, терпимо? В том регионе, где я жила раньше, дожди шли примерно двести дней в году.
Цэнь Лубай задумалась:
— Вот как. Наверное, всё дело в разнице широт и долгот.
— М?
— Когда я восстанавливалась после травмы, я тоже прожила год в стране А. В том районе чётко выражены сезоны засухи и дождей: как только наступает засуха, с неба не падает ни капли, всё держится на искусственном вызове осадков.
Фокус внимания Цзян Чжаосюэ неожиданно сместился.
Восстанавливалась после травмы? Она чутко уловила это словосочетание.
Тяжелая ли была та травма, о которой она подумала при их первой встрече? Неужели Цэнь Лубай на самом деле не избегает разговоров о том времени?
Она осторожно поинтересовалась:
— Это была очень серьёзная травма? — помолчав, она попыталась скрыть истинный интерес: — Раз потребовался целый год на восстановление.
Цэнь Лубай взглянула на неё, в её глазах словно таилось что-то неуловимое, чего Цзян Чжаосюэ не смогла разобрать.
— Довольно серьёзная, — она отвела взгляд и с лёгкой улыбкой произнесла: — Какое-то время я думала, что уже никогда в жизни не смогу встать на ноги.
Её тон был совершенно спокойным, казалось, её это вовсе не волнует, но сердце Цзян Чжаосюэ в ту же секунду словно кто-то резко сжал, оставив во рту лёгкий кислый привкус.
Она снова вспомнила ту хрупкую фигурку у озера Лайци в тот год.
Она помедлила, ей вдруг очень захотелось спросить, помнит ли та случай у озера Лайци.
Цэнь Лубай подала голос:
— Мы пришли.
Она закрыла зонт, и яркий свет ресторана внезапно упал на Цзян Чжаосюэ.
Словно очнувшись ото сна, Цзян Чжаосюэ проглотила готовые сорваться с языка слова.
Она подумала: если бы Цэнь Лубай действительно хотела об этом рассказать, если бы помнила, почему не упомянула об этом три года назад в стране А? Да и прожив в браке столько времени, она тоже ни разу обмолвилась. Наверное, она действительно не хочет вспоминать или уже забыла.
Не стоило ей навязываться и выглядеть глупо.
Она последовала за Цэнь Лубай в ресторан и расположилась за заранее забронированным столиком в отдельной кабинке.
Ресторан был оформлен в старинном стиле, с изысканной и простой обстановкой — из тех самых уютных, аутентичных линчжоуских частных заведений.
Цзян Чжаосюэ очень понравилось.
Она кое-что заприметила.
Пока они ели и беседовали, Цзян Чжаосюэ с удивлением обнаружила, что помимо тем об истории и культуре у них с Цэнь Лубай находится масса общих интересов: например, схожий опыт учебы за границей, близкие музыкальные вкусы и одинаковые увлечения.
Незаметно расстояние между ними сократилось настолько, что Цзян Чжаосюэ чуть было не забыла о главной цели.
Когда трапеза уже подходила к концу, Цзян Чжаосюэ вспомнила о предтексте и произнесла:
— Я на минутку в уборную.
Цэнь Лубай, ни о чём не подозревая, спокойно ответила:
— Хорошо.
Поднявшись со стула, Цзян Чжаосюэ вышла из кабинки и сразу направилась к кассе на первом этаже.
Это был первый раз, когда они вдвоем вот так официально и уединённо обедали вместе, и как ни крути, угощать Цэнь Лубай должна была она. Цэнь Лубай столько раз выручала её, а она ещё ни разу по-настоящему не угостила её обедом.
Однако, когда она предстала перед стойкой расчёта и назвала кассиру номер кабинки, та ответила:
— Извините, мисс, счёт за эту кабинку мисс Цэнь уже оплатила при бронировании.
Цзян Чжаосюэ: «……»
Вернувшись в кабинку ни с чем, она посмотрела на Цэнь Лубай с невысказанным вопросом в глазах.
Цэнь Лубай сидела за обеденным столом, подперев щеку рукой, и серёжки-подвески ярко сверкали в её теплом желтоватом свете.
— Как быстро, — она подняла глаза, глядя на неё, алые губы слегка изогнулись в удивлении, но в глазах плескалась самая настоящая насмешка.
Цзян Чжаосюэ поняла, что та ужасно любит поддразнивать.
Ей хотелось сердито упрекнуть её, но было неловко, поэтому она лишь вернулась к столу, села напротив и, слегка покраснев ушами, произнесла:
— Вообще-то угощать должна была я.
Цэнь Лубай великодушно улыбнулась:
— Это я хотела пригласить тебя поужинать, с какой стати платить тебе?
Она ненавязчиво поинтересовалась:
— Тебе понравилась еда в этом месте? Если тебе по вкусу, есть ещё один ресторан с более изысканными блюдами, на мой взгляд, тоже неплохой, в следующий раз мы можем сходить туда.
Цзян Чжаосюэ замерла, на мгновение насторожившись, но раз уж разговор зашёл об этом, ей оставалось лишь ответить:
— Хорошо.
— Но в следующий раз плачу я.
Цэнь Лубай приподняла брови, словно колеблясь, но Цзян Чжаосюэ, сама не зная почему, почувствовала себя куда спокойнее.
Она изобразила недовольство:
— Тогда давай отменим.
Цэнь Лубай с видимым трудом согласилась:
— Ладно.
Только тогда на лице Цзян Чжаосюэ появилась довольная улыбка, её влажные глазая ярко блестели, выдавая капельку лукавства и ту самую милую непосредственность, которой она сама в себе ещё не замечала.
Глаза Цэнь Лубай слегка потемнели, уголки её губ изогнулись в улыбке, скрывая промелькнувший на дне глаз слабый огонёк.
http://bllate.org/book/18697/1807099
Готово:
