Готовый перевод Transmigrated into a Zombie Novel as a Pregnant Cannon Fodder / Беременный пушечное мясо в зомби-апокалипсисе: Глава 21

Линь Кунлу вынужден был задрать голову, с нервным видом поглядывая на Цзян Цы; в его выражении лица было трудно понять, чего больше — шока или паники.

Когда аура Цзян Цы полностью его окутала, он даже умудрился отвлечься на абсурдные мысли: разве это вообще нормально?

К тому же они, строго говоря, бывшие возлюбленные, которые уже расстались, причем бросил его именно он. Си темная рассказывала, что в тот момент он наговорил немало такого, что сильно задело гордость Цзян Цы.

Цзян Цы наверняка не станет снова подбирать то, от чего однажды отказался. Если они действительно зайдут слишком далеко, а после возвращения Цзян Цы вернет память... как это вообще расценивать? Разве не как использование чужой уязвимости в корыстных целях?

И еще: когда система исчезала, она действительно не успела толком объяснить суть задания, но зато упоминала, что ему нужно держаться главного героя и исправно отыгрывать роль бывшего парня.

Бывший парень, разумеется, не должен позволять себе лишнего с главным героем, да Линь Кунлу и сам этого не хотел.

Почувствовав, что Цзян Цы снова приближается, он торопливо вскинул руку, прикрывая лицо и загораживая обзор собеседнику, а затем напряженно произнес:

— Погоди, ты не можешь...

Однако Цзян Цы, нимало не смущаясь, подался вперед, заключая его в объятия.

Пышные зеленые ветви под ними мгновенно сплелись в мягкое ложе, и Линь Кунлу, оказавшись в ловушке на этом широком сидении, судорожно втянул воздух, отпрянув в сторону, чтобы увернуться от возможного поцелуя.

Его розовая мочка уха скользнула по губам Цзян Цы, по коже тут же побежал алый румянец, темно-синие ресницы мелко затрепетали, а в красивых глазах больше не удавалось скрыть панику.

Губы Цзян Цы коснулись его мягкого уха, и он, словно инстинктивно постигнув какую-то науку, машинально приоткрыл рот и прихватил зубами мочку. Но, поскольку его пара была слишком хрупкой, он не смел давить сильно, лишь легко посасывая ее кончиками зубов.

Дыхание Линь Кунлу на мгновение сбилось, руки и ноги внезапно отяжелели и ослабли. Он изо всех сил попытался оттолкнуть Цзян Цы, но чувствовал себя птицей, пойманной в ладонь, что способна лишь беспомощно трепетать крыльями.

Немного покусав его, Цзян Цы постепенно ослабил хватку рук и обнял еще крепче.

Сердце Линь Кунлу бешено колотилось — он ощущал себя сладостью на блюде, ожидающей, пока ее съедят.

Однако прошло немало времени, а Цзян Цы так и не предпринял никаких дальнейших действий.

Как раз когда Линь Кунлу не выдержал и уже собирался попытаться напустить на себя свирепый вид, чтобы отпугнуть его, тот наконец поднял голову. В его черных глазах на миг мелькнуло недоумение, и он спросил:

— Что делать дальше?

Линь Кунлу: — ?

Линь Кунлу: — ?..

Линь Кунлу: ...А, так ты не умеешь?

Он с облегчением выдохнул, напряжение разом испарилось, после чего наградил парня свирепым взглядом: раз не умеешь, почему сразу не сказал?

Он ведь чуть не умер со страху пару минут назад.

Впрочем, логично: Цзян Цы сейчас не только страдает амнезией, но и соображает с трудом, а его мышление и повадки больше напоминают монстра, так что неумение казалось вполне естественным.

Линь Кунлу быстро сообразил, как решить проблему. Его красивые глаза лукаво блеснули, и, глядя на Цзян Цы, он принялся убеждать его с самым серьезным видом:

— Ты не умеешь, а я умею. Послушай меня: ты — растение, а растениям нужно с-скрещиваться... Забудь, лучше назову это размножением.

Слегка кашлянув, он исправился:

— Чтобы растения размножались, им сначала нужно зацвести. Когда цветок распустится, происходит опыление, и тогда появляется потомство.

Черные глаза Цзян Цы по-прежнему оставались растерянными — судя по всему, он ничего не понял. Но это было неважно, ведь цветок у него имелся.

Он тут же поднял руку и сорвал с тонкой веточки на правом ухе, уже начавшей превращаться в растение, крошечный белый цветок размером меньше ногтя на мизинце. Протянув его Линь Кунлу, он произнес:

— Спариваться.

Линь Кунлу: — ...

— Этот не годится, он слишком маленький, — проявил он цветочное пренебрежение. — Сначала вырасти большой цветок, а потом поговорим.

А уж насколько большим должен быть цветок, решал исключительно сам Линь Кунлу.

Он мысленно похвалил себя за сообразительность.

Услышав это, Цзян Цы выглядел крайне расстроенным, его темные глаза даже потускнели. Он разжал обвивавшие Линь Кунлу ветви, подошел ко входу в пещеру и присел там, намереваясь впитывать солнечный свет и дождевую влагу, чтобы поскорее зацвести. Однако в горах стоял густой туман, и солнце все никак не показывалось, что вызывало у него некоторое раздражение.

Оказавшись в безопасности, Линь Кунлу вновь задумался о серьезных делах, решив, что нужно срочно искать способ отсюда выбраться.

Он тоже подошел ко входу и попытался завязать с Цзян Цы диалог:

— Раз ты все равно сидишь здесь без дела, давай займемся чем-нибудь другим?

Произнеся это, он почувствовал двусмысленность фразы и невольно хлопнул себя по лбу: определенно, на него повлияли недавние события.

Похлопав себя по лбу и тихонько кашлянув, он продолжил:

— Я имею в виду...

Не успел он договорить, как из травы перед пещерой внезапно выскочил серый дикий кролик. У Цзян Цы оказалось острое зрение: лианы тут же с резким свистом рассекли воздух, мгновенно поймали добычу, после чего он повернулся и протянул кролика Линь Кунлу.

Линь Кунлу замер.

Цзян Цы с бесстрастным лицом пояснил:

— Есть.

Он знал, что некоторые самцы в горных лесах ловят добычу и приносят ее своим парам.

Придя в себя, Линь Кунлу поспешно замахал руками:

— Я не буду это есть.

На самом деле он совсем не ощущал голода.

Цзян Цы слегка расстроился: судя по всему, его пара не любила его и отказывалась принимать пойманную им добычу. Тогда лианы, обвивавшие кролика, внезапно сжались, на ветвях проступили острые шипы, которые вонзились в тело зверька, выпивая кровь и плоть.

Спустя мгновение маленький серый кролик, еще недавно весело прыгавший, превратился в высохший кожаный мешок с костями.

Линь Кунлу остолбенел. Он отчетливо видел, как во время поглощения плоти и крови под зеленью побегов проступал багровый оттенок, словно в жилах текла настоящая кровь.

В этот момент он с предельной ясностью осознал: Цзян Цы в Сфере сознания и впрямь был монстром.

Следом мелькнула успокаивающая мысль: к счастью, Аотянь сюда не попал.

Впрочем, поведение Цзян Цы после потери памяти чем-то напоминало его собственное состояние в ту ночь, когда он бродяжничал во сне.

Немного поплутав в лабиринте мыслей и вернувшись к реальности, Линь Кунлу вспомнил, что они так и не обсудили главное, и торопливо обратился к Цзян Цы:

— Раз уж ты все равно свободен, давай-ка обсудим какой-нибудь философский вопрос? Например, не задумывался ли ты, кто ты такой? Откуда пришел и куда направляешься?

Первоочередной задачей было как можно скорее помочь Цзян Цы вернуть память.

Цзян Цы повернулся, взглянул на него и неожиданно быстро ответил:

— Я Чэнь Яо.

Линь Кунлу снова замер, а сообразив, в чем дело, тут же допытался:

— У тебя сохранились воспоминания Чэнь Яо? Тогда что еще ты знаешь?

На этот раз Цзян Цы нахмурился, сосредоточенно подумал и выдал:

— Знаю, что ты моя невеста, и мы должны вместе заняться размножением.

Линь Кунлу: — ...

Его лицо покрылось черными полосами, и ему безумно захотелось схватить Цзян Цы за плечи и потрясти со словами: очнись, бывший парень!

Уж и не знал он, какое выражение лица будет у Цзян Цы, когда тот вернется в реальность, придет в себя и вдруг вспомнит все это.

Высказавшись, Цзян Цы больше не произнес ни слова. Он принялся усердно вонзать ветви глубже в влажную землю и воду, впитывая питательные вещества — судя по всему, он жаждал поскорее зацвести.

Заметив, что тот игнорирует его, Линь Кунлу решил прогуляться неподалеку в надежде отыскать хоть какие-то зацепки. Но стоило ему сделать шаг, как лоза мгновенно обвила его щиколотку.

Даже не оборачиваясь, он мог догадаться, что Цзян Цы решил, будто он пытается сбежать.

Бессильно вздохнув, он повернулся и сказал:

— Я не уйду далеко, просто поброжу вокруг. Если ты так сильно переживаешь, можешь не отпускать меня и тянуться следом.

Услышав это, настороженность в глазах Цзян Цы постепенно улеглась, и лоза медленно разжалась, однако он продолжал неотступно следовать за Линь Кунлу, змеясь и вытягиваясь в длину на протяжении всего пути.

Выбравшись из пещеры, Линь Кунлу раздвинул густые заросли кустарника и направился вверх по склону.

Пройдя совсем немного, он неожиданно обнаружил тропинку, похожую на проложенную человеческими шагами, причем растения поблизости явно подвергались чьему-то вмешательству и сбору.

Ему показалось, что эта картина выглядит странно знакомой, словно... совсем недавно он уже видел ее в осколках воспоминаний.

Лихорадочно перебирая в памяти детали и наконец вспомнив, он тут же бросился вперед по тропе.

Заметив это, маленький побег позади отчаянно припустил вдогонку.

Раздвигая ветки кустов по обе стороны, Линь Кунлу добежал до невысокого горного обрыва. Остановившись, он уперся руками в колени и тяжело задышал.

Переведя дух, он шаг за шагом приблизился к краю и заглянул вниз.

И правда, всё было точно так же, как в воспоминаниях: у подножия обрыва лежала груда мертвых тел.

Слегка нахмурившись, он прикинул по степени разложения: эти трупы погибли в разное время — от некоторых остались лишь голые кости, другие же казались совсем свежими.

Судя по внешнему виду, одни тела выглядели совершенно нормально, другие принадлежали уродливым монстрам, а некоторые... оказались зомби.

Но, судя по временным рамкам Сферы сознания, сейчас шел год назад. Иными словами, зомби появились в этом мире по меньшей мере за год до описываемых событий.

Кроме того, на одежде как зомби, так и мутировавших тел красовался одинаковый узор — жук с усиками.

Линь Кунлу уже встречал этот символ в осколках воспоминаний, но что он означал? Был ли это знак какой-то организации?

Оценив взглядом высоту обрыва и решив, что она вполне безопасна, он собрался спуститься на дно для осмотра. Однако в ту секунду, когда он уже хотел прыгнуть, чья-то рука резко ухватила его за запястье.

Вздрогнув от неожиданности — он никак не ожидал, что кто-то сможет приблизиться неслышно, — он обернулся и с удивлением обнаружил рядом Цзян Цы.

Неизвестно, когда именно тот покинул пещеру, но сейчас он стоял рядом и холодным взглядом смотрел вниз, бросив:

— Опасно, заразятся.

Линь Кунлу слегка опешил и спросил:

— Ты знаешь, что с ними произошло?

Цзян Цы на миг растерялся, а затем покачал головой.

Про себя Линь Кунлу отметил: похоже, превратившись в Чэнь Яо, он подсознательно что-то помнит, но для пробуждения воспоминаний нужны триггеры.

С этой мыслью он все же повернулся, спрыгнул вниз и протянул руку к эмблеме с жуком.

Однако не успели его пальцы коснуться рисунка, как молодая зеленая ветка со свистом рассекла воздух и наотмашь разбила злосчастный узор.

Линь Кунлу обернулся.

Цзян Цы, неизвестно когда тоже спустившийся внизу, хмуро смотрел на изуродованное изображение:

— Нельзя трогать. И смотреть нельзя.

Линь Кунлу предположил, что эту информацию подсказало подсознание Чэнь Яо. Но почему к этим знакам нельзя прикасаться? Было ли дело в некоем яде на них, или они таили в себе какую-то загадочную силу?

В конце концов, в осколках воспоминаний группа людей в черном поклонялась этому символу, устроив нечто вроде секты.

Пока он размышлял, лианы Цзян Цы стремительно полоснули по остальной одежде, в мгновение ока уничтожив все узоры.

Из-за этих ударов карманы на одежде нескольких трупов порвались, обнажив спрятанные внутри вещи.

Линь Кунлу инстинктивно протянул руку, желая проверить их на наличие полезных сведений.

Но едва его нежные красивые пальцы приблизились к одежде зомби, лианы вновь опередили его, проворно вытащив наружу всё содержимое.

Удивленно обернувшись, Линь Кунлу подумал, что даже превратившись в монстра, Цзян Цы оставался отзывчивым и добрым человеком.

Поспешно поблагодарив его, он принялся изучать находки.

По мере осмотра его сердце постепенно тяжелело. Среди тел обнаружились несколько наемников, несколько несчастных с порядковыми номерами на одежде — судя по всему, подопытные со следами телесных мутаций, но больше всего оказалось простых деревенских жителей из окрестных селений.

Переведя взгляд на мутировавшие трупы, Линь Кунлу собрался продолжить осмотр, как вдруг его талию крепко сдавило.

Недоуменно повернувшись, он увидел, что Цзян Цы с недовольным выражением лица закинул только что омытые в воде ветви ему на пояс, резко притянул к себе, взвалил на плечо и зашагал обратно к пещере.

Внезапно оказавшись висеть вверх тормашками на плече, в то время как яркое свадебное платье развевалось на ветру, он до самого возвращения в пещеру — где его швырнули на мягкое ложе из сплетенных побегов — пребывал в полном ступоре.

— Зачем ты вдруг меня притащил? — устроившись на ветках, ошарашенно осведомился он.

Цзян Цы с бесстрастным лицом бросил:

— Размножаться.

Он холодно выплюнул всего два слова.

Линь Кунлу: — ?

*

Однако о размножении не могло быть и речи, поскольку Цзян Цы еще не обзавелся цветком.

Швырнув Линь Кунлу в гнездо, он развернулся и вернулся ко входу в пещеру, где снова уселся на корточках наподобие гриба, продолжая упорные попытки.

Он искренне не понимал, почему его хрупкая и красивая пара так интересуется этими трупами — неужели мертвецы красивее него? Он же русским языком предупреждал, что постоянный контакт с ними грозит заражением.

Чтобы выбить из головы пары постоянные мысли о побегах, следовало, по его мнению, немедленно заняться размножением и обзавестись потомством. А для этого необходимо было как можно скорее зацвести.

Цзян Цы продолжил свои труды.

Линь Кунлу, тоже слегка разозленный, прижался к краю гнезда и во все глаза уставился на него, словно сердитый цыпленок.

Он изо всех сил пытался найти способ разрушить эту Сферу сознания, чтобы поскорее вытащить их обоих наружу, а Цзян Цы мало того что не помогал, так еще и вздумал беспричинно злиться и тащить его обратно.

Терпение тоже имеет пределы: видя, как Цзян Цы сидит у входа и старательно тужится ради появления цветка, он не удержался и язвительно поддел:

— Если никак не получается, сходи в деревню за удобрениями.

Сказав это, он тут же немного пожалел о своих словах: в конце концов, Цзян Цы потерял память, стоит ли с него спрашивать? К тому же он только что действительно оказал помощь.

Поэтому он попытался смягчить тон, сказав пару ласковых слов для примирения.

Однако Цзян Цы уловил в его словах насмешку, отчего его лицо помрачнело еще сильнее. Он молча схватил несколько диких кроликов и одним махом сожрал их всех подряд.

Линь Кунлу: — ...Толку чуть, а гора амбиций.

http://bllate.org/book/18743/1812993