— Юй Ланьси, если ты мужчина, то перестань во всём жаловаться семье Лоу.
Чжай Чжихао, хотя и не боялся Юй Ланьси, до дрожи опасался Лоу Чэнцзюэ.
— Мусору самое место в мусорном баке, — Юй Ланьси с размаху пнул стоявший рядом бак, и тот с грохотом накрыл голову Чжай Чжихао.
Чжай Чжихао сбросил бак на пол, стряхнул с волос банановую кожуру и, обезумев от ярости, бросился вперед, намереваясь ударить Юй Ланьси. Тот лишь лениво подхватил стул, но его острый взгляд ясно давал понять: если Чжай Чжихао подойдет хоть на шаг ближе, он проломит ему череп.
Чжай Чжихао живо вспомнил, как больно Юй Ланьси приложил его по голове в прошлый раз. Он попятился, тыча в Юй Ланьси пальцем и вопя:
— Ты… ты…
— Язык заплетается, а всё еще пытаешься передо мной хорохориться? — Юй Ланьси одарил его презрительным взглядом.
Чжай Чжихао едва не лопнул от гнева:
— Жди! Если ты сегодня сможешь нормально закончить съемки этой рекламы, я буду называть тебя папочкой.
— Идет. Я подожду.
Чжай Чжихао широким шагом вышел вон и тут же набросился на своего агента:
— Скажи организаторам: если они хотят, чтобы Юй Ланьси был их лицом, пусть не рассчитывают на меня! Посмотрим, хватит ли у них смелости пойти против меня!
Агент нашел ответственного за съемки и особо подчеркнул, что родители Юй Ланьси давно мертвы, а влияние семьи Юй и в подметки не годится семье Чжай. Услышав это, ответственный тут же согласился. По популярности Юй Ланьси, конечно, превосходил Чжай Чжихао в разы, но Чжай Чжихао представлял собой капитал! Обидеть мелкую звезду — дело нехитрое, а вот навлечь на себя гнев семьи Чжай — совсем другое.
Чу Цинцин, нанося макияж Юй Ланьси, прошептала:
— Ты сейчас был так мужественен! Я чуть было не влюбилась.
— Не дергайся.
— Бессердечный.
Телефон Юй Ланьси завибрировал, он ответил:
— Дядя Лоу.
— Я приказал упаковать кое-какие закуски, их доставит господин Яо, который как раз едет к тебе с инспекцией, — мягко произнес Лоу Чэнцзюэ.
Реклама парфюма, в которой Юй Ланьси сегодня снимался, принадлежала бренду семьи Яо.
— Хорошо, что я не склонен к полноте, а то бы ты меня уже откормил.
— Твоя талия в обхвате не больше руки, куда тебе еще полнеть?
Чу Цинцин, слушая их разговор, едва сдерживала восторженный визг. Закончив беседу, Юй Ланьси заметил, что лицо девушки раскраснелось:
— С тобой всё в порядке?
— Хе-хе-хе, просто немного разволновалась.
Дверь гримерки с грохотом распахнулась. Чжай Чжихао, обращаясь к представителю бренда, скомандовал:
— Скажи ему.
— Господин Юй, вынужден сообщить: ваш образ и темперамент не соответствуют нашему бренду, поэтому мы решили сменить амбассадора, — лицо представителя оставалось каменным; раз уж всё равно придется ссориться, притворяться вежливым не было нужды.
Чжай Чжихао усмехнулся:
— Вали отсюда поскорее, ты им больше не нужен! Какой бы ты ни был популярный, ты всего лишь актер-шут!
— Презираешь этот бизнес, а сам лезешь сюда деньги зашибать? Ты вообще кто такой? — Юй Ланьси, отбрив Чжай Чжихао, переключился на представителя: — И ты думаешь, что можешь заменить меня просто потому, что тебе так захотелось?
Тот выпятил грудь:
— Разумеется, могу.
— Сказал — сделал? — Господин Яо, ставший свидетелем этого фарса, смотрел на них без тени улыбки. — А ты, собственно, кто такой?
— Господин Яо… — представитель, увидев ледяной взгляд, затрясся от страха. — Я… просто господин Юй проявил агрессию к господину Чжаю.
Чжай Чжихао заулыбался:
— Дядюшка Яо, здравствуйте. Вы просто не знаете, Юй Ланьси вечно ищет неприятности и ударил меня без всякой причины. Приглашать такого представителя — значит вредить имиджу бренда.
— По-моему, это ты напрашиваешься на удар! — господин Яо нахмурился. Он прекрасно знал, что из себя представляет Чжай Чжихао. По его мнению, среди молодежи не было никого более послушного и милого, чем Юй Ланьси. Если бы этот ребенок был невыносим, разве стал бы господин Лоу постоянно о нем заботиться? Разве стал бы он передавать ему лучшие десерты?
— Господин Яо, меня ввел в заблуждение молодой господин Чжай… — с представителя градом катился пот. Если бы он знал, что Юй Ланьси в таких отношениях с большим боссом, он бы ни за что не поддался на уговоры Чжай Чжихао.
— Вы уволены, — отрезал господин Яо, а затем добавил, обращаясь к Чжай Чжихао: — Компании под эгидой семьи Яо больше никогда не будут с вами сотрудничать.
После этих слов он приказал сотрудникам выпроводить обоих.
— Сяо Си, тебя устраивает, как я разобрался? Ты не в обиде? Съешь что-нибудь, чтобы успокоиться.
Господин Яо поставил коробку с едой на стол и добродушно посмотрел на Юй Ланьси. Он очень боялся, что если Юй Ланьси здесь обидят, это повлияет на его сотрудничество с Лоу Чэнцзюэ.
— Дядюшка Яо так мне помог, как я могу злиться? Я вам очень благодарен.
Юй Ланьси открыл коробку и, вспомнив, что это дядя Лоу передал через господина Яо, просиял еще сильнее.
Чжай Чжихао то и дело оглядывался. Кто такой Юй Ланьси и кто такой господин Яо? Почему господин Яо опустился до того, чтобы ублажать Юй Ланьси? Как ни крути, Чжай Чжихао не мог этого понять. В ярости он разразился гневными сообщениями в чате с друзьями, обвиняя Юй Ланьси в том, что тот использовал какие-то грязные методы, чтобы добиться расположения господина Яо.
Кто-то из его дружков скинул фотографии из аэропорта: «Может, их отношения не так просты?» Чжай Чжихао наконец пришел к выводу: господин Яо держит Юй Ланьси в качестве маленького любовника! Иначе зачем лично провожать его в аэропорт и привозить закуски на съемочную площадку?
Съемки рекламы парфюма затянулись. Фотографом был знаменитый мастер международного уровня Майк. Перед началом съемок Чу Цинцин просветила Юй Ланьси:
— Снимки Майка… просто загляденье, но характер у него ужасный. Он доводил до слез многих звезд, с которыми работал, и никогда никого не хвалил. Пару раз я помогала поправлять макияж, стоя рядом, и мне было очень страшно.
Юй Ланьси ответил:
— Я плакать не буду. Если его слова не имеют смысла, я отвечу тем же.
Чу Цинцин прикрыла рот рукой, хихикая:
— Брат Си, я так жду этого момента!
Однако ожидаемого ею зрелища не произошло. Съемки длились с самого утра до одиннадцати вечера, и Майк будто подменил: он только и делал, что хвалил Юй Ланьси, не сказав ни одного грубого слова.
— Вы — моя муза! Вы просто совершенство! Глядя на вас, вдохновение льется рекой!
Юй Ланьси, казалось, совсем не устал, принимая разные позы и воплощая человека, одержимого ароматом. Внезапно он улыбнулся, и в его глазах промелькнула нежность.
— Ваш взгляд просто восхитителен! — восторгался Майк. — Это так красиво! У меня возникает иллюзия, будто вы любите меня.
Сзади повеяло опасностью. Перед ним стоял Юй Ланьси с флаконом духов и легкой улыбкой, а Майк почувствовал, как его бросило то в жар, то в холод. Он обернулся и оказался в тени. Мужчина в безупречном костюме был ростом выше метра девяноста, так что фотографу пришлось задрать голову. Красивый мужчина лишь мельком взглянул на него, а затем снова перевел взгляд на Юй Ланьси.
Майк пробормотал:
— Вот оно что.
Как фотограф, он прекрасно разбирался в языке тела и выражении лиц. Неудивительно, что Юй Ланьси, который и так работал великолепно, вдруг выдал еще более потрясающие кадры — просто пришел человек, которого он любит.
Съемки завершились. Юй Ланьси, только что сиявший энергией, тут же бросился к Лоу Чэнцзюэ. Тот сделал широкий шаг навстречу. Майк, не теряя времени, принялся щелкать затвором.
— Дядя Лоу, я так устал, — Юй Ланьси прислонился к плечу Лоу Чэнцзюэ, но тут же замер. На его лице была золотая пудра, которую нанесла Чу Цинцин, нельзя было испачкать костюм дяди.
— Обопрись, — Лоу Чэнцзюэ притянул его к себе.
— Я еще не снял макияж, не испачкай одежду.
— Постираю, — Лоу Чэнцзюэ усадил «малыша» на стул и скомандовал Чу Цинцин: — Снимай макияж.
Девушка проворно принялась за работу, украдкой поглядывая на блестки, оставшиеся на левом плече пиджака Лоу Чэнцзюэ. Тот стоял рядом, и от его присутствия Чу Цинцин чувствовала огромное давление.
— Господа, прошу прощения, я сделал несколько снимков без вашего разрешения, — Майк бережно держал камеру. — Но видеть красоту и не позволить ей остаться в вечности — моя профессиональная этика не позволяет. Я даже думаю, что эта серия снимков вполне достойна участия в конкурсе.
Юй Ланьси заглянул в камеру и, пребывая в отличном настроении, сказал:
— Дядя Лоу, это искусство! Мне нравится!
Майк действительно умел ловить эмоции. Юй Ланьси и сам не знал, что рядом с Лоу Чэнцзюэ он выглядит именно так: словно капризный и избалованный ребенок, полностью расслабленный и доверчивый. А дядя Лоу, подобно спокойному бескрайнему океану, мог вместить в себя всё, обладая при этом мощью, способной поднять цунами. Но перед Юй Ланьси он сбрасывал эту маску опасности, оставляя лишь глубокую и необъятную любовь.
— Можешь оставить эти фото себе, но не публикуй их, — сказал Лоу Чэнцзюэ.
Майк отправил снимки Юй Ланьси и Лоу Чэнцзюэ; он был счастлив уже тем, что они у него остались.
Юй Ланьси в последнее время расслабился. После целого дня съемок он, едва сев в машину, уснул на плече Лоу Чэнцзюэ. Тот прижал его к себе, поправил позу и достал телефон, чтобы заняться делами.
Юй Ланьси не помнил, как они добрались до дома, его разбудил звонок телефона. Лоу Чэнцзюэ взял трубку, собираясь выйти, но Юй Ланьси включил громкую связь:
— Брат Фан, что случилось?
— Кто-то распускает слухи, что господин Яо — твой спонсор! — сказал Фан Венчань.
Сон как рукой сняло. Что за бред?
— Тебе и господину Яо нужно выступить с опровержением… — Фан Венчань знал, кто возлюбленный Юй Ланьси, поэтому не стал расспрашивать.
— Я сообщу ему, — сказал Лоу Чэнцзюэ и позвонил господину Яо.
Тот, отвечая, виновато оправдывался:
— Сегодня некоторые безмозглые люди обидели Сяо Си, господин Лоу, я уже их уволил!
— Какие обиды? — спросил Лоу Чэнцзюэ.
Господин Яо, сам себя выдавший, приуныл и вкратце рассказал, что произошло.
Лоу Чэнцзюэ сказал:
— Кто-то сочиняет сплетни о тебе и Сяо Си, помоги с опровержением.
— Обязательно помогу!
Положив трубку, господин Яо полез в тренды. Его трясло от ярости — хотелось прибить того, кто это придумал. Что за чушь?! Неудивительно, что тон господина Лоу был таким холодным: кому понравится, что дорогого тебе человека мажут грязью?
Юй Ланьси читал свои «разоблачения»: там писали, что его родители давно умерли, семья не такая богатая, как говорят, а в индустрии развлечений он популярен лишь потому, что пригрелся у господина Яо.
— Сяо Си, не читай, — Лоу Чэнцзюэ обнял его, в его глазах пылал гнев. Раскрывать тайну о родителях — значит бередить старые раны ребенка!
— С дядей Лоу рядом мне уже не так больно, — Юй Ланьси прислонился к его плечу.
Опровержение вышло вовремя. Юй Ланьси и господин Яо заявили, что между ними нет подобных отношений. Компания нашла записи с камер, доказывающие, что «интимные» фото — лишь игра ракурсов, а на деле это было обычное общение старшего и младшего.
Лоу Чэнцзюэ взглянул в телефон и тут же позвонил отцу Чжай Чжихао.
— Я не хочу срывать злость на семье Чжай, отправляя твоего сына на рудники в Африку.
Отец Чжай, дрожа от страха, спросил:
— Господин Лоу, что натворил этот негодник? Я прошу прощения, он…
Лоу Чэнцзюэ бросил трубку. Абсурдные слухи быстро распространились, но так же быстро были подавлены. Юй Ланьси разгладил нахмуренные брови Лоу Чэнцзюэ:
— Вот видишь, всё утихло.
— Довольно оперативно, — Лоу Чэнцзюэ был удовлетворен работой отдела по связям с общественностью.
А отец Чжай, пребывая в панике, только собрался выяснить, в чем дело, как на него по телефону наорал господин Яо:
— Какого сына ты вырастил?! Распускает слухи, что я — спонсор Юй Ланьси? Он хочет моей смерти? Господин Лоу так любит Юй Ланьси, если этот идиот хочет сдохнуть, пусть не тянет меня за собой!
Отец Чжай наконец понял суть дела. Получив нагоняй и от Лоу Чэнцзюэ, и от господина Яо, он в ярости ворвался в комнату сына. Чжай Чжихао, наблюдая за тем, как нанятые им боты поливают грязью Юй Ланьси, довольно ухмылялся. Он позвонил Юй Ланьси, включив громкую связь, и усмехнулся:
— Юй Ланьси, ну что, тебе теперь приятно?
Дверь с треском распахнулась, и, не дожидаясь ни слова, отец отвесил сыну несколько звонких пощечин.
— Папа, ты что делаешь?
— Я тебя убью, негодник! Весь город знает, что Лоу Чэнцзюэ — тот, кого нельзя злить, а на втором месте господин Яо! А ты умудрился разозлить обоих!
Отец Чжай был в бешенстве. У него был единственный сын, которого он баловал, поэтому тот и вырос таким наглецом. Но как бы он его ни любил, теперь, когда сын наткнулся на железную стену, он не то что сына, себя и компанию спасти не мог!
Юй Ланьси, слушая звуки пощечин, сказал Чжай Чжихао:
— Вполне, даже приятно.
— Господин Чжай, вы слышали? Только «вполне», — голос Лоу Чэнцзюэ звучал ровно.
Отец Чжай поднял руку и снова со всей силы ударил сына по лицу. У него даже рука заболела! Чжай Чжихао, уворачиваясь, кричал:
— Господин Лоу! Юй Ланьси… он завел себе птичку, похожую на вас! Вам не следовало ему помогать!
Отец Чжай застыл. Юй Ланьси оказался настолько дерзким, что посмел найти себе парня, похожего на господина Лоу?
— Ты разве не знал, что тот, кого ты пытался домогаться в тот день, и был дядя Лоу? — сказал Юй Ланьси. — Господин Чжай, вам стоит хорошенько заняться сыном, он даже дядю Лоу пытался домогаться.
Отец Чжай пришел в ярость и, прижав сына к полу, принялся его колотить:
— Я сегодня так тебя отделаю, что живого места не останется!
Чжай Чжихао выл:
— Но ведь господин Лоу был в инвалидном кресле!
— Ноги господина Лоу исцелились! — рявкнул отец. — Ты совсем тупой? Ничего не знаешь?
Его сын вечно пропадал из дома, и у него не было шанса рассказать ему об этой сенсации.
Вскоре на Чжай Чжихао посыпались обвинения, как грибы после дождя: и про звездную болезнь, и про то, как он запихнул стельки в рот сотруднику, который рассмеялся, увидев, что его трехслойные подкладки для роста выпали, и про то, как он сломал ноги молодому актеру, который не пожелал ему подчиниться, а потом откупился деньгами.
Отец Чжай, стоя на коленях и извиняясь, тут же купил билет и отправил сына за границу. Это была не шутка — его действительно отправили в Африку на тяжелые работы.
Эта история долго ходила по кругу «золотой молодежи». И те, кто знал об отношениях Юй Ланьси и Лоу Чэнцзюэ, и те, кто не знал, пришли к одному выводу: господин Лоу невероятно балует Юй Ланьси, и злить его — себе дороже.
http://bllate.org/book/18757/1815859
Сказал спасибо 1 читатель