Готовый перевод HP Still Favoring You / HP: Всё ещё люблю тебя: Глава 22

В Гриффиндоре нашлось немало потрясенных студентов, однако сам Люпин, будучи зараженным оборотнем, внешне держался на удивление спокойно.

Но если бы кто-то подошел к нему ближе, то, возможно, заметил бы тонкие капельки пота, сочившиеся у него на лбу.

Ему хотелось отыскать того парня из Слизерина, хотелось лично спросить, неужели тот что-то узнал, но инстинкт удерживал его от подобного импульса.

Возможно, ему требовалось время, какое-то время, или же… ожидание их объяснений — хватило бы даже одного слова.

— Люпин, что с тобой, ты так сильно потеешь, неужели солнечный удар?

Услышав проявление заботы от «друга», Люпин покачал головой и в конце концов ничего не сказал; всё, что ему оставалось в этот момент с рвущимся наружу вопросом — это лишь изо всех сил давить его внутри себя.

Если… если его сущность раскроется, он просто не мог этого представить.

Даже если Дамблдор — директор школы, в Хогвартсе так много учеников…

Люпин чувствовал, как перед глазами всё плывет, но железная воля не позволяла ему упасть в эту минуту.

Руки спрятаны в мантию, кулаки сжаты так крепко, что ногти оставили следы на ладонях, однако он словно не ощущал ни малейшей боли.

На самом деле он хотел лишь услышать окончательный результат или чтобы кто-нибудь объяснил ему, зачем те двое занимались исследованием и усовершенствованием волчьего противоядия.

Если это совпадение… то откуда в мире столько совпадений.

Но в то же время в его страх затесалась капля радости, которую он сам поначалу даже не осознал.

Усовершенствованное волчье противоядие давало двадцатипроцентное усиление эффективности — что это значит, он понимал лучше кого бы то ни было.

Каждое полнолуние эта раздирающая душу боль, жалкие обрывки рассудка во время трансформации и изнуряющая боль во всем теле после ее окончания…

Всему этому в будущем, возможно, даже суждено было перестать быть главной проблемой, отравляющей ему жизнь.

Ему следовало быть благодарным, но внутренний страх многократно превосходил радость.

Вдруг они раскрыли его секрет давным-давно, и если это исследование изначально затевалось против него…

В его голове мгновенно сплотились в единое целое бесчисленные жуткие догадки.

Внезапно он заметил, что кто-то смотрит на него.

Почти инстинктивно он проследил за этим взглядом и обнаружил его обладателя.

Это был директор Хогвартса, мистер Альбус Дамблдор.

— Кхе, а теперь мы с гордостью приглашаем на сцену мистера Снейпа и мистера Рослинна.

Что касается содержания их выступления, то оно, разумеется, касалось причин начала этого исследования, а также включало в себя объяснение некоторых этапов работы.

Конечно, для большинства студентов было понятно лишь то, что толчком к началу исследований послужила статья в Ежедневном пророке о нападении обезумевшего в полнолуние оборотня на ни в чем не повинного прохожего.

Остальное же, в области зельеварения — если только у человека не было выдающегося таланта, — звучало для них так же, как для обычных смертных сказки о небожителях, которые сказывают бессмертные.

Каждое слово по отдельности понятно, но вместе они превращались в заклинание, навевающее сон и клонящее в дремоту.

Никто не знал, сколько времени прошло, пока они не закончили, но томительные минуты наконец подошли к концу, и ученики разразились оглушительными аплодисментами.

Дамблдор снова поднялся на сцену, и его голубые глаза за очками-половинками лукаво изогнулись в лучики — по этому виду можно было легко судить, насколько он доволен рассказом о ходе исследований.

— Благодарю мистера Снейпа и мистера Рослинна за прекрасное выступление, — разнесся по всему Большому залу голос Дамблдора, исполненный нескрываемого удовлетворения. — Их изыскания не только демонстрируют выдающийся талант, но и воплощают в себе самое драгоценное качество магии воспитания — милосердие, направленное на облегчение чужих страданий.

Однако он явно еще не закончил свою речь: выдержав короткую паузу, директор перевел взгляд на улыбающегося ему со своего места слизеринского профессора.

Дамблдор, прекрасно знавший, чего именно здесь ждут, лишь легко кашлянул.

— В связи с этим я принял решение присудить факультету Слизерин 300 очков, а также предоставить обоим ученикам допуск в Запретную секцию библиотеки для ознакомления с материалами.

Как только Дамблдор умолк, по Большому залу пронесся дружный вздох изумления.

300 очков! И это едва ли в первую неделю учебного года! Неужели это значит, что борьба за Кубок школы практически полностью потеряла всякую интригу?

Если только… если только у них не найдется способа догнать Слизерин по баллам за успеваемость на уроках.

В противном случае в нынешнем году Кубок школы, вне всяких сомнений, достанется Слизерину.

Вслед за этим со стороны слизеринского стола раздались бурные аплодисменты.

Студенты остальных трех факультетов тоже хлопали, но лица у них были престранные, особенно у гриффиндорцев: их выражения напоминали тех, кто одновременно попробовал драже Берти Ботт со вкусом ушной серы и со вкусом рвоты.

— Это нечестно! — Джеймс Поттер резко повысил голос, и его слова дрожали от гнева. — Только за то, что они сварили котел зелья?

— Расслабься, Джеймс, — сидевший рядом с ним Сириус лишь для вида попытался его урезонить, после чего сам поднял взгляд на двух юношей, все еще стоявших возле Дамблдора. — Кто знает, сами ли они вообще справились с этим зельем.

Услышав это, сидевшая по диагонали от них Лили Эванс мгновенно повернулась к говорившим — в ее зеленых глазах сверкали искры, и выглядела она донельзя рассерженной.

— Вы двое можете наконец заткнуться? Почему вы вечно не желаете замечать чужих достоинств, неужели так трудно признать их вклад в зельеварение? Тем более что это важнейшее исследование, способное помочь многим людям!

— Оно может принадлежать какому угодно факультету и любому человеку, может даже кому-то из Слизерина, но только не Снейпу, — на этот раз Джеймс наперекор обыкновению не стал поддакивать Лили и ответил едва ли не скрежеща зубами.

— Это результат, которого он добился вместе с мистером Рослинном.

— Кто знает, м-может быть, профессор Слизнорт тоже немало помог…

На сей раз подал голос Питер Петтигрю, который присоединился к компании Мародеров совсем недавно.

Лишь Ремус Люпин хранил молчание перед лицом реплик этой троицы и отповеди Лили.

Дамблдор, прекрасно расслышавший царившую в Гриффиндоре перебранку, на редкий случай помрачнел лицом.

— Тишина!

— … —

Гриффиндорцы, только что затеявшие ссору, в мгновение ока замолкли, словно цыплята, которых схватили за загривок, и теперь не смели даже вздохнуть.

Дождавшись, пока шум стихнет окончательно, Дамблдор заговорил снова.

— Кроме того, школа предоставит вам личную лабораторию для продолжения изысканий, и я верю, что с вашим талантом вы непременно добьетесь еще больших прорывов в зельеварении.

Шурх-шурх…

Шумное оживление исходило, как и следовало ожидать, от слизеринцев.

В особенности второкурсники думали о том, что едва закончится эта общая церемония, как на завтрашних уроках их ладони наверняка будут гореть от боли.

Однако в преддверии трехсот школьных очков они вдруг почувствовали, что снова на все способны.

— Что ж, сбор окончен, факультеты организованно покидают зал.

Стоявшие на сцене двое, разумеется, последовали за директором по пустой боковой лестнице.

Только вот не успели они войти в слизеринскую часть замка, как Лили Эванс невесть когда вынырнула из гриффиндорского строя и преградила им путь.

— Сев, Рослинн, так значит, те исследования вы и вправду проделали вдвоем? Это просто грандиозно! Я до сих пор не могу поверить, что вам двоим удалось добиться таких успехов.

Встретившись взглядом с сияющими зелеными глазами Лили Эванс, Рослинн смущенно отвел в сторону глаза и заговорил:

— Спасибо, на самом деле ничего особенного. Даже если бы не мы, уверен, кто-нибудь все равно рано или поздно сделал бы это. Вопрос лишь времени, просто нам посчастливилось чуть раньше отыскать лазейку.

Разумеется, львиная доля заслуг принадлежала Северусу.

В конце концов, в том мире, где не было его самого, усовершенствованное волчье противоядие разработал именно Снейп.

Всё это время на лице Сева не отразилось ни единой эмоции, однако, если измерять в пикселях, уголки губ Снейпа капельку приподнялись.

— Котелл прав, но это лишь начало, мы способны на большее.

Произнеся это, Северус перевел взгляд на стоявших неподалеку четырех Мародеров: Джеймс Поттер в упор смотрел на них, общаящихся с Лили Эванс, и его лицо от гнева явно приобрело печеночно-багровый оттенок.

Лили, конечно же, не обратила на это внимания — проследив за взглядом Сева, она увидела, как в ее зеленых глазах вспыхнул яркий свет, а по лицу пробежали искры восторга.

— О боже, вы просто невероятны! Если бы можно было, я бы с удовольствием к вам присоединилась, жаль только, что в вашем темпе я уже во многом перестала разбираться, сидя в зале.

На это Северус лишь спокойно ответил Лили:

— Зельеварение требует таланта, но еще больше — терпения.

Заметив, что Северус умолк, и опасаясь, как бы Лили чего не поняла не так, Рослинн тут же подхватил его слова:

— Разумеется, если мисс Эванс заинтересована, мы всегда будем рады пригласить вас на экскурсию в нашу лабораторию.

При этих словах у Лили мгновенно засияли глаза:

— Правда? Большое вам спасибо! Я обязательно приду! Как хорошо, что я не стала слепо верить чужим словам, вы и правда очень хорошие люди.

— … —

Переглянувшись, оба отчетливо прочли в глазах друг друга глубокую растерянность.

В конце концов Рослинн слегка кивнул:

— Мисс Эванс, о времени работы лаборатории мы сообщим вам совиной почтой. Пожалуй, вам тоже пора возвращаться к гриффиндорцам — в конце концов, профессор Макгонагалл уже давно смотрит в нашу сторону.

Возможно, не только профессор Макгонагалл, ибо в этом взгляде отчетливо примешивалась еще одна пара глаз, источавшая жгучую злобу; гадать о том, кому она принадлежала, не приходилось — вне всяких сомнений, это был Джеймс Поттер.

Оглянувшись на профессора Макгонагалл, которая как раз строила учеников, Лили наспех попрощалась с парнями и побежала обратно в ряды Гриффиндора.

Проходя мимо Джеймса, она даже демонстративно отвернулась.

Этот жест заставил безответно влюбленного в нее парня побледнеть еще сильнее.

Лишь вернувшись в подземное общежитие Слизерина, Рослинн шумно выдохнул, наконец-то чувствуя себя в безопасности и не опасаясь, что его слова кто-то из Гриффиндора услышит.

— Эй, Сев, ты заметил? У этих так называемых Мародеров с Гриффиндора были такие лица, будто Поттер готов сожрать нас живьем.

— Да, но это не то, о чем нам стоит беспокоиться. Хотя в ближайшее время нам действительно нужно быть начеку с ними.

— Думаю, это будет малясь сложновато.

Северус Снейп: ?

— В этом году уроки нашего змеиного факультета по жребию поставили вместе с львами.

— Что ж… это действительно скверно. Впредь постарайся держаться ко мне как можно ближе.

http://bllate.org/book/18785/1823727