Он давно хотел так поступить, но прежде Фан Сянъюэ упорно сопротивлялась, вплоть до того, что объявляла голодовку, лишь бы не садиться за один стол с Фан Аньгэ. Чтобы дети не подумали, что он проявляет предвзятость, ему приходилось ни с кем из них не трапезничать и обедать дома вдвоем с Фан Ланьин.
Однако это было до ужаса скучно. Старые супруги уже примелькались друг другу, разве их лица сравнятся со свежестью юной дочери и её будущего жениха?
— Муж, не торопись так, идти недалеко, к чему эта спешка? — приговаривала Фан Ланьин, хотя сама невольно прибавила шагу.
Когда они подошли, трое детей уже были на месте.
— Папа, мама, скорее сюда, мы только вас и ждем! — радостно замахала рукой Фан Сянъюэ, сидевшая за столом.
— Приветствуем отца и мать.
— Приветствую главу семьи Фан и господина Фана.
Фан Аньгэ и Шэнь Синлянь заметно смутились и поспешно поднялись, чтобы поприветствовать их.
— Мы же все свои, к чему такие церемонии? — Бай Си с мягкой улыбкой подошел к ним, взял каждого за руку и добавил: — Садитесь скорее.
— Хорошо. — Шэнь Синлянь, будучи человеком застенчивым, под пристальным взглядом Бай Си немедленно опустил голову, краснея.
А Бай Си тем временем смотрел на будущего зятя и не мог нарадоваться: этот юноша не только обладал выдающейся внешностью, но и был безупречен в воспитании и уме. Несомненно, на отборе в секту он покажет себя с лучшей стороны. Настоящая пара для его Ань-эр, просто загляденье.
Подумав об этом, он невольно перевел взгляд на Фан Сянъюэ и ощутил приступ головной боли.
Фан Сянъюэ: ...
Мы же просто едим, что означают эти внезапные взгляды, полные жалости со стороны дорогого батюшки?
После короткого обмена любезностями семья приступила к трапезе.
— Сестренка, это мое любимое блюдо, угощайся, — Фан Сянъюэ, сидевшая рядом с Фан Аньгэ, с большим усердием принялась накладывать ей еду.
— Благодарю, — Фан Аньгэ чувствовала себя немного неловко, но отказываться не стала. В конце концов, на них смотрели родители.
— Верно, Ань-эр, ешь побольше. Это любимое блюдо отца, попробуй, — Бай Си тоже положил ей кусочек.
— А это любимое блюдо мамы, — тут же подхватила Фан Ланьин.
В мгновение ока миска Фан Аньгэ наполнилась до краев. Глядя на улыбающиеся лица родных, она почувствовала тепло в душе — это было самое искреннее проявление доброты, которое она ощутила после смерти приемных родителей.
Однако вскоре она заметила, что Фан Сянъюэ и остальные смотрят на неё... как-то слишком пристально? Она подняла голову и встретилась с тремя парами широко распахнутых глаз, полных ожидания и сияющих улыбок. Все трое держали миски в руках, напоминая птенцов, ждущих корма.
Она мгновенно всё поняла.
Молча взяв палочки, она встала и по очереди положила каждому из них по кусочку:
— Папа, мама, сестренка, кушайте...
— Благодарим, — хором ответили трое, но продолжали неотрывно смотреть на неё.
Фан Аньгэ замерла, о чем-то задумалась, обвела взглядом блюда на столе и снова опустила палочки:
— Папа, это одно из моих любимых блюд, попробуй.
— Мама, это тоже...
— Сестренка, это я тоже...
— Да!
Только после этого троица радостно отозвалась и, наконец, уткнулась в свои тарелки, перестав сверлить её взглядами.
На душе у Фан Аньгэ стало горько и сладко одновременно, но больше всего — тепло. Они ведь пытались узнать её вкусы.
Когда Фан Сянъюэ проглотила кусочек, она с многозначительной улыбкой прошептала:
— Сестренка, давай, положи что-нибудь жениху!
— А... да.
Хотя в доме приемных родителей подобные вещи были в порядке вещей, в семье Фан такое происходило впервые. Фан Аньгэ покраснела, но всё же послушалась.
http://bllate.org/book/18839/1835489
Готово:
