— Обязательно! Задуши их отношения в колыбели! — Система крутилась перед Сун Ляньчжоу, как заведенная, и казалось, вот-вот начнет извергать искры. — Ты хоть понимаешь, кто такой Мэй Цзайсюэ? Это же Золотой палец Е Сишэна на ранних этапах, его персональный чит-код и ходячий мешок с ресурсами в одном флаконе!
Мэй Цзайсюэ был лучшим другом Е Сишэна, его главной опорой в начале пути и единственным человеком, которому тот безоговорочно доверял. Они вместе совершенствовались, вместе проходили через испытания, шаг за шагом становясь сильнее. Более того, Мэй Цзайсюэ щедро делился с ним ресурсами, выделенными ему как внутреннему ученику.
К несчастью, в середине сюжета он погиб, спасая других, так и не дожив до того дня, когда его лучший друг взошел на вершину. Именно поэтому Е Сишэн всегда чувствовал себя в долгу перед ним.
— Если они сойдутся, случится катастрофа! Духовная сила Е Сишэна взлетит до небес! И тогда тебе уже никогда не видать шанса на успех!
Сун Ляньчжоу спокойно ответил:
— Понял. Я прослежу, чтобы они держались подальше друг от друга.
Троица сначала заглянула в пещеру бессмертного Сун Ляньчжоу, чтобы обустроить там Е Сишэна. Дорога заняла некоторое время, и только после этого они поспешили к пещере Хуа Цзоцзю.
У самого входа Сун Ляньчжоу заметил юношу в темных одеждах. Увидев их, тот обернулся и бросил вглубь помещения:
— Они пришли.
При виде этого парня Фэй И не удержалась и скривилась:
— Пф, и эта «барышня» тоже вернулась?
Барышня? От такого обращения Сун Ляньчжоу едва сдержал усмешку.
Присмотревшись, он заметил, что юноша одет в роскошные одежды, голову украшает драгоценный венец из белого нефрита, а ножны меча у пояса усыпаны жемчугом и самоцветами. Наряд выглядел даже вычурнее, чем у остальных, а при каждом движении слышался звон серебряных цепочек и нефритовых подвесок.
Похоже, это и был четвертый ученик Гу Цинцы — Цин Мяо.
Сун Ляньчжоу и Фэй И вошли в дом. Проходя мимо Цин Мяо, Сун Ляньчжоу поздоровался:
— Четвертый младший соученик.
Цин Мяо скосил взгляд и холодно, для галочки, ответил:
— Приветствую старшего соученика.
— Старший соученик, не обращай на него внимания, он со всеми так киснет, — Фэй И, которой Цин Мяо был как кость в горле, громко огрызнулась.
Разумеется, Цин Мяо всё услышал. Он резко обернулся:
— Что ты сказала?! Повтори, если смелая!
— А что, я не права? У тебя вечно такая рожа, будто мы все тебе по пятьсот лянов серебра задолжали. Думаешь, кто-то горит желанием с тобой общаться?
— Это лучше, чем быть такой, как ты — недалекой истеричкой, которая только и знает, что орать про драки! Истеричка, истеричка, истеричка!
— Ах ты! Да чтоб тебя! Сегодня лучше ничего не ешь, а не то я подсыплю яд в каждое твое блюдо!
— Ха! Тогда тебе лучше спать с открытыми глазами, потому что ночью я вырву все овощи на твоей грядке!
— Это целебные травы, идиот!
Сун Ляньчжоу, наблюдавший за этой сценой, лишь молчал.
Он-то думал, что Цин Мяо — этакий мрачный, пресыщенный жизнью персонаж, а оказалось… просто невыросший ребенок.
Пока они препирались, Фэй И потянулась к поясу за кнутом, а Цин Мяо выхватил меч. Сун Ляньчжоу нахмурился и сделал шаг вперед, намереваясь их разнять.
В этот момент сбоку показался еще один человек.
— Старшая соученица, четвертый старший соученик, почему вы снова ссоритесь?
В воздухе повеяло ароматом слив. Юноша в белых одеждах грациозно встал между ними. Темные волосы спадали на плечи, а на рукавах и подоле были вышиты цветы сливы — настолько искусно, что казалось, будто на снегу распустилась живая ветвь.
С такой внешностью было несложно догадаться, что это пятый Личный ученик, Мэй Цзайсюэ.
Фэй И, сжимая кнут, воскликнула:
— Младший соученик, не мешай мне! Сегодня я просто обязана его проучить!
— Ну давай, попробуй! — не уступал Цин Мяо.
Мэй Цзайсюэ, державший тарелку с печеньем в форме сливовых цветов, невозмутимо сунул каждому по штуке в рот:
— Третья старшая соученица, четвертый старший соученик, учитель сказал: кто продолжит шуметь, будет месяц мыть отхожие места.
В комнате воцарилась тишина.
Фэй И и Цин Мяо лишь гневно сверкнули глазами друг на друга и неохотно прошли внутрь.
Мэй Цзайсюэ, словно только сейчас заметив Сун Ляньчжоу, протянул печенье и ему:
— Старший соученик, поздравляю с выходом из уединенной медитации.
Сун Ляньчжоу заглянул ему в глаза, на мгновение замер, а затем кивнул в ответ:
— Спасибо. Ты тоже проделал долгий путь, возвращаясь из странствий, это нелегко.
Мэй Цзайсюэ ничего не ответил, его лицо вновь стало непроницаемым, и он молча прошел в комнату.
Сун Ляньчжоу остался один. Глядя в спину Мэй Цзайсюэ, он о чем-то задумался:
— Кажется, я не нравлюсь этому младшему соученику.
— ? — Система перевела взгляд с Мэй Цзайсюэ на Сун Ляньчжоу. — Хозяин, ты ничего не перепутал? Он же угостил тебя сладостями. Я вот вижу, что это Цин Мяо тебя на дух не переносит.
— Цин Мяо не так сильно меня ненавидит, как пытается показать, — заметил Сун Ляньчжоу. — А вот Мэй Цзайсюэ — другое дело. Он улыбался мне и изо всех сил пытался скрыть свою неприязнь, но я уловил тот мимолетный блеск в глазах.
Сун Ляньчжоу поднял печенье:
— Посмотри, его пальцы дрожали, когда он передавал мне это, и он поспешно их отдернул. И взгляни — это печенье меньше остальных, да и форма у него более небрежная.
Система была поражена:
— С такой наблюдательностью тебе бы в детективы идти…
— Льстишь, — бросил Сун Ляньчжоу. Он посмотрел на порхающего рядом духа, а затем внезапно сунул печенье прямо в «рот» Системе: — Проверь-ка, нет ли там яда.
Система, чье лицо было залеплено крошками: «??? Ты вообще нормальный?!»
***
Совершенствующиеся уже давно не нуждались в обычной пище. Однако мастерство Хуа Цзоцзю было столь велико, что поговаривали, будто один могущественный мастер меча после дегустации его сладостей тут же достиг озарения. Пропустить его угощение — значит потом всю ночь кусать локти от сожаления.
К тому же, это была редкая возможность для всех соучеников собраться вместе.
Сун Ляньчжоу сел за стол. Вскоре из глубины комнаты вышел Хуа Цзоцзю с миской супа:
— А-Чжоу, сегодня я приготовил твое любимое лакомство — суп из белых древесных грибов. Попробуй.
Сун Ляньчжоу поблагодарил и принял миску. Фэй И радостно подбежала следом, требуя свою порцию, и Хуа Цзоцзю с улыбкой пошел за добавкой.
Мэй Цзайсюэ, который всё это время молча наблюдал за ними, сидя рядом с Хуа Цзоцзю, больше не смог удерживать улыбку. С натянутым выражением лица он спросил:
— Старший соученик, а как же мой чай из цветков сливы?
— Сегодня времени было в обрез, а А-Чжоу так редко выбирается к нам, я решил приготовить то, что он больше всего любит, — Хуа Цзоцзю потрепал его по голове. — Завтра придешь, я специально для тебя сделаю.
— Нет, что ты, я не хочу тебя утруждать.
Фэй И, которая до этого с аппетитом поглощала суп, внезапно подняла голову и удивленно воскликнула:
— О-о! Мне кажется, после выхода из медитации наш старший соученик так сильно изменился. Если бы я не знала его столько лет, подумала бы, что его тело захватил кто-то другой.
Сун Ляньчжоу вздрогнул и чуть не выронил миску:
— Ч-что… Младшая соученица, с чего ты это взяла?
Фэй И странно посмотрела на него:
— Старший соученик, ты забыл? Раньше, когда мы звали тебя на посиделки, ты всегда находил тысячи причин, чтобы отказаться.
— И еще, — добавила она, — раньше ты хоть и старался быть дружелюбным, но от тебя всегда веяло холодом и отчужденностью. А теперь… — Фэй И хихикнула, — теперь от тебя веет весенним теплом.
— Пф, невежды, — Цин Мяо, сидевший дальше всех, вставил свои пять копеек. — У старшего соученика уровень совершенствования слишком высок. Попытка захвата тела привела бы лишь к тому, что душа захватчика рассыпалась бы в прах.
— Да-да, ты у нас самый умный, — закатила глаза Фэй И.
Гу Цинцы, сидевший во главе стола, рассмеялся:
— Вы, ребята, до сих пор любите подкалывать друг друга, как в детстве. Чувства не остыли.
— Никаких чувств у меня к нему/ней нет!
Хуа Цзоцзю сел рядом с Сун Ляньчжоу и снова одарил его многозначительной улыбкой:
— А-Чжоу изменился не просто так, а ради одного человека.
— ? — Сун Ляньчжоу почувствовал, что тон Хуа Цзоцзю стал подозрительным, и попытался сменить тему: — Нет, это ни при чем. Я просто сам всё переосмыслил.
Хуа Цзоцзю возразил:
— Не думаю.
Мэй Цзайсюэ с любопытством спросил:
— Кто же это?
— Конечно, тот самый юный брат Е, — Хуа Цзоцзю посмотрел на него с улыбкой. — Слышал, ты даже поселил его в своей пещере, разве нет?
Ложка в руке Сун Ляньчжоу едва не вылетела из пальцев.
Погодите-ка… Что?! У него и Е Сишэна вообще нет никаких отношений!
И главное — откуда Хуа Цзоцзю вообще об этом узнал?!
http://bllate.org/book/18845/1836772
Готово:
