Готовый перевод The Villain Doesn't Want Redemption / Злодей отказывается от спасения: Глава 22

В демоническом дворце может быть множество гостей, но хозяин — лишь один.

В этот момент хозяин всего Царства Демонов с интересом опустил винный кубок в руке и посмотрел на стоявшего на коленях посреди главного зала юношу, готового расплакаться.

Рядом с ним валялась сорванная вуаль, а тот, кто её сорвал, сейчас выглядел так, будто его поразило молнией, и даже потерял дар речи.

Вернее, говорить было бесполезно.

Только что У Су пытался найти для своего любимого разумное и благовидное оправдание, но теперь он собственными глазами видел, как его возлюбленный жалобно падает ниц перед другим человеком, словно собираясь что-то разоблачить, а в его глазах читались безграничная зависимость и страх.

Если бы не неподходящая ситуация, Гу Шишу чуть не рассмеялся бы над этим абсурдным моноспектаклем.

Ещё мгновение назад в каждом слове сквозило подозрение, будто он насильно отобрал Шэнь Няня, и исполненные сомнений глаза Царя Демонов то и дело устремлялись на возвышение, а теперь ему приходилось выслушивать обвинения в том, что злодей — он сам.

Если бы он не был слеп, то давно должен был заметить:

То доверие и послушание, что таились во взгляде Шэнь Няня, адресовались сидевшему на возвышении владыке демонов.

А весь свой ужас и желание сбежать тот целиком и полностью выплескивал на У Су.

— Нянь-нянь, — Владыка Демонов впервые произнёс это прозвище без прежнего внутреннего отторжения, ведь выражение лица Царя Демонов в эту минуту было поистине великолепным. — Вы с Царем Демонов были знакомы раньше?

— Я... — Шэнь Нянь закусил губу, словно собирая всю оставшуюся мужество, а когда договорил, его тело бессильно обмякло. — Я знаком с ним. Но всё совсем не так, как утверждает Ваше Величество Царь Демонов, Повелитель, я... я не смею говорить.

Красивый юноша прятал в глазах слёзы, в его взгляде читались обида и тревога, казалось, у него были невыразимые тайны, которые он не смел назвать прямо, но это вызывало лишь жалость.

Услышав, что Шэнь Нянь только что признал знакомство с ним, Царь Демонов на миг слегка просиял.

Гу Шишу был готов даже посочувствовать ему.

И действительно, стоило дослушать фразу до конца, как лицо Царя Демонов вновь заиграло красками, он едва не сорвался на крик, пытаясь опровергнуть услышанное, силясь пробудить в Шэнь Няне воспоминания и надеясь, что тот в одно мгновение вновь станет тем прекрасным возлюбленным из его сердца.

Но Гу Шишу заговорил первым.

Он вёл себя как поглощенный эмоциями распутный правитель, готовый дать красавчику соизволение первым оправдать себя:

— Не бойся, говори смело.

Повелитель Царства Демонов повернулся к Царю Демонов, зная, что тот согласится:

— Царь Демонов, не спешите. Я сам не знаю, как всё было, но раз уж Вашей совесть чиста, почему бы не позволить юному господину Шэню всё объяснить?

Разумеется, хотя лицо Царя Демонов исказилось от гнева, он замолчал, в упор глядя на стоявшего на коленях юношу. В его глазах переплетались самые разные чувства: то неверие, то сердечная боль и жалость, то терзающая мука. Он ещё не до конца потерял надежду.

Быть может, Нянь-нянь просто потерял память и не узнает его?

Отчаянно цепляясь за эту мысль, он утешал себя, притворяясь, будто забыл обо всех тех случаях, когда его любимый спутник пути, якобы находившийся в затворе, появлялся во дворец владыки демонов и раз за разом избегал встреч с ним.

Если... если всё и правда так, то даже если они начнут сначала, Нянь-нянь всё равно полюбит его. Пусть даже он потерял память — ведь они были той самой парой, чьи души переплетены, чьи сердца принадлежат только друг другу. Царь Демонов отказывался верить, что тот мог передумать и полюбить кого-то ещё.

Если бы Гу Шишу мог услышать его мысли, он бы только покачал головой.

Разве поведение Шэнь Няня похоже на потерю памяти? Налицо явные опасения и намеренное бегство, и дальше должно было последовать...

— Ваше Величество Царь Демонов, — в глазах Сына Удачи читались лишь холодное отстранение и страх. — Я... я уже укрылся здесь, у Повелителя. Повелитель любит и жалует меня, даровав кров под своей крышей. Можете ли вы больше... больше не преследовать меня?

— Что ты сказал?

У Су больше не мог сдерживаться и едва не бросился прямо на Шэнь Няня, но тот в ужасе отшатнулся назад, и из его глаз брызнули слёзы. Со стороны и впрямь казалось, что у него есть тяжелейшие тайные причины и он действует по воле рока.

— Повелитель, — он тут же перевёл взгляд на Гу Шишу, сидевшего на возвышении. — Я... Ваше Величество Царь Демонов действительно пытался... но меня принудили, и я лишь выкроил шанс сбежать от него! Поэтому, поэтому все эти дни я только и делал, что избегал его. Я больше не хочу его видеть, мне так страшно, но я не смел нарушить планы Повелителя, и потому...

С этими словами он снова опустил глаза:

— Даже если Повелитель мне не верит, пусть так. Но в моём сердце есть лишь один Повелитель, и я не хочу, чтобы вы истолковали всё неверно.

Видя, что Царь Демонов уже поднялся со своего места, а золото в его зрачках заливается кровью и он вот-вот протянет руки, чтобы впиться пальцами в воротник Шэнь Няня, в то время как сам Шэнь Нянь, уворачиваясь от него, безумными взглядами молил о спасении, Гу Шишу подавил внутренний смех, взмахнул рукавом и сотворил заклинание, преградив У Су путь к Шэнью.

Нельзя же позволить им и впрямь устроить догонялки прямо в его тронном зале.

Безобразие какое-то.

Хотя это заклинание не было неразрушимым, столкнувшись с таким препятствием, У Су всё же немного остыл.

Гу Шишу помог ему! Шэнь Нянь прижал руку к бешено колотящемуся сердцу, наконец чувствуя некоторое облегчение. Он тяжело дышал, с ещё большей осторожностью обдумывая свои дальнейшие шаги.

Нужно заставить Гу Шишу поверить в свою искренность и преданность.

Раз уж зашло так далеко, пути назад не было — предстояло окончательно отделаться от Царя Демонов как от помехи.

У Су поднял растрескавшиеся вертикальные зрачки и, пересилив боль, отвёл взгляд от Шэнь Няня, холодно глядя на Гу Шишу:

— Что это значит, Повелитель Демонов?

Гу Шишу же выглядел ещё более озадаченным и спросил:

— Раз Царь Демонов так реагирует... неужели тот Шэнь Нянь, что находится в моих покоях, и есть ваш Нянь-нянь?

У Су бросил взгляд на плачущего юношу. Когда-то этот человек смотрел на него с безраздельной любовью и преданностью, а теперь оттолкнул его, как изношенную обувь, страшась приблизиться хотя бы на шаг.

Его лицо по-прежнему оставалось той самой неземной красотой, которую он сам превозносил бесчисленное количество раз, но теперь оно постепенно чужодилось, словно перед ним был вовсе не тот, кто каждую ночь приходил к нему во снах.

В одно мгновение великая радость от победы над врагом сменилась глубочайшим отчаянием от предательства любимого человека.

Владыка Демонов выглядел так, будто ни о чём не ведает, а Шэнь Нянь... он ведь мог убедить себя, найти для него оправдание, но не вынес непрекращающихся слов страха и отчуждения из уст самого юноши.

У Су всё ещё не желал сдаваться. Он проигнорировал вопрос Гу Шишу, но его череда обличительных вопросов не оставляла сомнений в истине:

— Нянь-нянь, разве ты не помнишь? Ты поклялся быть со мной! При мне до сих пор хранится подарок от тебя, мы ведь собирались провести церемонию слияния душ, как только ты выйдешь из затвора. неужели... неужели ты и впрямь забыл о былой любви?

Гу Шишу тоже подал голос. Тон его был неприязненным, словно он был недоволен тем, что его помимо воли втянули в это дело, а заодно продолжал сомневаться в Шэнь Няне. Его слова подлили масла в огонь:

— Юный господин Шэнь, Царь Демонов рассказал мне немало о том, как вы ладили прежде. Если всё так, то я невольно оказался злодеем. Вам обоим лучше как следует во всём разобраться.

— Нет! — лицо Шэнь Няня окончательно потеряло краски. Он изо всех сил отпрянул от Царя Демонов, отступив на несколько шагов назад.

Что делать? Царя Демонов удержать не удастся, но Гу Шишу ни в коем случае нельзя дать усомниться в себе!

— Это всё он меня заставил! — в глазах У Су лицо его возлюбленного исказилось от ненависти и ужаса, а голос прозвучал пронзительно и резко. — Всё это он заставил меня делать! Я больше не желаю иметь ничего общего с Царем Демонов, умоляю Повелителя защитить меня!

Увидев, что его слова возымели действие, Гу Шишу остался вполне доволен. В глазах Шэнь Няня он всё ещё находился под воздействием системы всеобщего обожания, а раз красавчик уже поклялся ему в слезах, сам бог велел продемонстрировать некую предвзятость, чтобы тот ещё смелее чернил Царя Демонов, а заодно нанёс тому удар побольнее.

Покончив с этим, Гу Шишу бросил глубокий взгляд и свысока посмотрел на Сына Удачи, стоявшего внизу.

Больше ему не было нужды притворяться.

Впрочем, не сейчас — он всё же собирался дать Царю Демонов шанс до конца осознать суровую реальность, а потому постарался смягчить голос:

— Не бойся. Раз это не по твоей воле, как я могу винить тебя?

У Су, всё ещё находившийся в состоянии шока, словно от удара молнии, услышав эти слова, наконец пришёл в себя.

Он с содроганием посмотрел на юношу перед собой и на Владыку Демонов на возвышении, заметив, как юноша после услышанного наконец расплылся в улыбке, словно добился своего, а в его глазах заструилось медовое обожание. Тот даже не взглянул на него, словно слов Гу Шишу было более чем достаточно для полного счастья:

— Спасибо за милосердие, Повелитель... Я безмерно благодарен. Раз Повелитель так сказал, мне больше ничего не страшно.

Они вдвоём... они предавались нежностям прямо у него на глазах.

У Су стиснул зубы, ощущая, как увиденное режет глаза и кажется невероятно фальшивым. После стольких жестоких слов, сказанных в его адрес, продолжать верить, будто Шэнь Нянь и впрямь любил его прежде, было бы верхом глупости.

Но в то же время У Су никогда ни к чему не принуждал Шэнь Няня.

— Лжец! — мрачно бросил Царь Демонов. Будучи давним правителем, он одним лишь словом заставил Шэнь Няня затрепетать. Тот снова отступил назад и в слезах запричитал перед Гу Шишу:

— Повелитель, Повелитель, помогите мне! Я не лгу!

— Ах ты шлюха! — У Су скрежетал зубами, глядя, как этот человек в слезах ищет спасения у Гу Шишу. Все те сокровища памяти, что он бережно хранил в сердце, сгнили и превратились в грязь. Сейчас Царь Демонов чувствовал лишь то, как вся кровь приливает к голове, а сам он превратился в посмешище.

Забыв обо всём, он обрушил на Шэнь Няня смертоносный удар. Ци демона, смешанная с яростью и обидой, устремилась на юношу. У Шэнь Няня подогнулись колени, и он рухнул на пол, однако в этот момент смертоносная атака была перехвачена чужой ци демона — удар лишь едва отклонился, срезав прядь его волос.

— В моих владениях Царь Демонов не смеет бесчинствовать, полагаясь на силу?

Владыка Демонов наконец сошёл с белоснежных ступеней. Его шаги гулко разнеслись по демоническому дворцу; окружающие слуги, и без того потрясенные происходящим до потери дар речи, завидев его приближение, поспешно опустили головы в знак покорности.

Он поднял руку, но не стал совершать резких движений, лишь вновь повернулся к Царю Демонов:

— Если Царь Демонов продолжит в том же духе, мне придётся принять меры.

Это была прямая угроза.

У Су сжал зубы, но всё же отказался от мысли продолжить атаку на Шэнь Няня. Разумеется, он не собирался прощать предателя и жаждал содрать с него кожу и вытянуть жилы, но сейчас был не подходящий момент, да и глупцом он не был.

Это цитадель Повелителя Демонов, и даже если он обладал силами для боя, в данный момент он оказался бы в крайне невыгодном положении. А сила Гу Шишу занимала верхнюю строчку в рейтинге под началом Небесного Пути.

Впрочем, предатель всё равно понесёт наказание.

Он умел выжидать столетиями ради удобного часа для мести, и стоило добыче оказаться в его руках, как ей было уже не уйти от отчаяния и смерти.

Однако находиться здесь, в этом зале, ещё хоть секунду было для него оскорблением. Вокруг стояло множество слуг, но все они потупились и молчали, не смея издать ни звука — ему же казалось, что каждый из них безмолвно смеётся над ним, запечатлевая в памяти его жалкое и позорное зрелище.

Оставалось лишь утешать себя тем, что контракт уже заключен и Гу Шишу передал Фу Тинсюэ в его полное распоряжение. Его переполняла безграничная злоба, и он жаждал найти место, где сможет выплеснуть её.

Гу Шишу холодно наблюдал за тем, как на лице У Су сменяются выражения, пока наконец те мутные вертикальные зрачки не остановились на Шэнь Няне. Люди столь высокого положения больше всего дорожили собственным лицом, но похоже, он хотел совершить последнюю попытку.

Тон владыки демонов стал совсем ледяным.

— Даю тебе последний шанс, Нянь-нянь. Подойди ко мне сейчас, и я сделаю вид, будто ничего из сказанного ранее не было.

Шэнь Нянь безумно затряс головой.

Владыка Демонов внутренне вздохнул: в такой ситуации к чему эти отчаянные попытки зверя вырваться из ловушки?

Слепая страсть и предвзятость, порождённые ореолом всеобщего обожания, покоились на зыбком фундаменте. Ранимый словами возлюбленного, Царь Демонов наконец осознал, что всё это было лишь иллюзией, и теперь наблюдал, как рушится возведённое здание. Желание в такой момент ухватиться за последнюю соломинку, чтобы доказать себе, что он не полное посмешище, выглядело жалко.

Царь Демонов снова перевёл взгляд на Гу Шишу. Его глаза были полны сложных чувств, но в конце концов он лишь сухо бросил:

— Этот человек — ветреная шлюха, а Повелитель Демонов пал жертвой обмана.

С этими словами Царь Демонов покачнулся и зашагал прочь, повернувшись к ним спиной.

Гу Шишу не стал его останавливать.

Будь Шэнь Нянь чуть более самоуверенным, он, возможно, почуял бы неладное. В конце концов, характер Гу Шишу всегда отличался самодурством: если кто-то обижал его людей, он непременно мстил, невзирая на лица — совсем как в том спектакле, что они с Фу Тинсюэ разыграли перед Шэнь Нянем в прошлом.

К сожалению, тот был слишком пьян радостью чудесного спасения.

— Повелитель, — он всё ещё стоял на полуколенях, но искренне верил, что на его лице застыла улыбка, способная соблазнить кого угодно. Он с восторгом поднял глаза, заглядывая в лицо Гу Шишу, и тут же...

Встретился взглядом с парой мрачных, совершенно лишенных эмоций глаз.

Гу Шишу смотрел на него холодно, как на безжизненный предмет — сколько ни ищи, в этом взгляде нельзя было найти ни капли нежности.

Что происходит? Шэнь Нянь почти испугался, что ему мерещится, но под этим взглядом он чувствовал себя обнажённым, словно все его тайны были раскрыты насквозь. Невольно его прошиб ещё более сильный ужас и холод, чем мгновением ранее.

Собеседник одарил его высокомерной и холодной усмешкой:

— Сыны Удачи, наконец-то мы можем поговорить.

*

Каким же блестящим и самоуверенным он был, когда входил в этот зал, и каким жалким и разбитым выглядел теперь.

Внезапный удар поверг У Су в состояние глубокого потрясения — стоило ему закрыть глаза, как перед ним тотчас возникало лицо Шэнь Няня и его злобный, презрительный взгляд. В этом человеке не осталось ничего от того Нянь-няня, что хранился в его памяти.

Нянь-нянь из его воспоминаний должен был быть прекрасным и послушным.

Но теперь лицо красавца блекло в его мыслях, сменяясь заурядными чертами, лишь сильнее изуродованными слезами. Прежняя притягательность обернулась холодной недоверчивостью.

И жгучей ненавистью.

Бегство в таком жалком виде было лишь сиюминутным помутнением рассудка. Несмотря на то, что он опасался силы Владыки Демонов и не был уверен в победе, если бы Шэнь Нянь молвил хоть слово, Царь Демонов вовсе не испугался бы сражения.

Но Шэнь Нянь сыпал обвинениями, в которых не осталось и следа прежней причудливой нежности.

Он заискивал и лебезил перед другим мужчиной прямо у него на глазах.

Стоило вспомнить об этом, как в груди У Су вновь заныло. Он думал о том, что в сложившихся обстоятельствах оправдаться было практически невозможно: Гу Шишу выгораживал Шэнь Няня, а тот при большом скоплении народа поносил его самого и заявлял, что в его сердце живёт лишь Гу Шишу.

Это было равносильно тому, что его лицо втоптали в грязь.

Однако возвращаться сейчас ради мести тоже было бы опрометчиво. Повелитель Демонов был введен тем человеком в заблуждение, и хотя истинной целью для отмщения оставался Шэнь Нянь, тот находился под защитой Гу Шишу. Сейчас следовало всё тщательно обдумать. Даже если затевать драку, бросать вызов авторитету Владыки Демонов на территории демонов не стоило.

...Так подсказывал рассудок.

Но бушующая в груди ярость и ядовитая злоба грозили заполнить всё его существо. Он мог лишь стискивать зубы, снова и снова давая себе клятву замучить этого предателя до самой смерти, пока от того не останется и следа, и царапать острыми ногтями собственные руки, чтобы хоть немного сохранить хладнокровие.

Боль в груди, поначалу едва заметная, теперь становилась всё сильнее.

Она зарождалась где-то на самом дне, но в мгновение ока подступала к сознанию Царя Демонов с невыносимым страданием. Он прижал руку к груди, чувствуя, как внутренняя ненависть и телесная боль сливаются воедино, грозя сжечь всю его демоническую кровь и опалить разум до безумия.

Знакомая боль. Знакомое место.

У Су невольно свернулся калачиком, растрёпанные волосы падали на лицо, пропитанное липким потом. Разве похож он был сейчас на владыку целого царства? Скорее на блуждающего в ночи злого духа, в котором боль лишь пробуждала жажду насилия, раздирая рану его одержимости всё шире, подобно чёрной дыре.

Точно...

Царь Демонов зажал рану руками. Эта старая боль сопровождала его уже несколько столетий, и каждый раз, стоило ей напомнить о себе, она пробуждала в нём дикое стремление отомстить тому, кто её оставил. А теперь этот человек томился в темнице демонического дворца, едва дыша, отданный в его полное распоряжение.

Всё это было прописано в контракте между ним и Гу Шишу, законы небес вступили в силу, и отменить их было нельзя.

Раз уж нельзя отомстить предавшему его возлюбленному, разве он не мог отыграться на заклятом враге, о котором помнил сотни лет?

Он почти потерял рассудок, превратившись в жаждущего крови зверя — стоило забрезжить малейшей надежде на расправу, как он со всех ног бросился в ту сторону. Попадись ему сейчас на пути хоть какая-нибудь несчастная жертва, он непременно переломал бы ей кости и высосал бы даже костный мозг, чтобы хоть так унять свою обиду и злобу.

Боль в груди стала невыносимой, мысли сковало тяжёлым ледяным панцирем, превратив его в лишённого разума монстра.

Спотыкаясь, он понёсся в сторону темницы демонического дворца. Его острые тёмные ногти постепенно удлинялись, приобретая звериный вид, а их края могли соперничать со стальными кинжалами; вокруг его пальцев клубилась зловещая чёрная ци, источая убийственный умысел и злобу.

Стражники у входа в темницу, завидев приближение Царя Демонов, поспешно расступились.

Его путь в подземелье оказался подозрительно простым.

Наверняка Гу Шишу заранее отдал приказ: после окончания пира снять все ограничения, чтобы он мог беспрепятственно осуществить свой план мести.

И славного же! У Су нуждался в отдушине для боли и негодования.

Он уже мысленно представлял, как будет постепенно дробить кости бессмертного.

А бессмертный тем временем сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Руки и шея Фу Тинсюэ были опутывали путами, сдерживающими бессмертную ци, а к лодыжкам крепились тяжелые кандалы. Услышав его шаги, Бессмертный Владыка слегка удивленно приподнял взгляд, и Царь Демонов инстинктивно ощутил раздражение от этого взгляда.

Узник, лишённый возможности дать отпор и уже доведённый Гу Шишу до столь жалкого состояния —

С какой стати в его глазах всё ещё светилось это спокойствие, чистое, как мороз и луна, в котором не было ни капли унижения, а лишь едва удивление, почти равное нулю?

У Су оскалил зубы в улыбке.

Он сокрушит это высокомерие и холод.

Разве Фу Тинсюэ не отказывался смотреть на него? Если вырвать эти глаза и сделать из них украшение в покоях Царства Демонов, выйдет превосходно.

Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы приблизиться к Бессмертному Владыке.

С тех пор как Гу Шишу пленил его, У Су впервые оказался так близко к Цинчэнскому Мечнику. Он жадно протянул руки, действуя с жестокой решимостью — прямо на глаза бессмертного.

Фу Тинсюэ даже не увернулся. Поначалу У Су был готов даже насмешливо усмехнуться: тот даже не пытался уклониться! Неужели от пыток Гу Шишу он совсем лишился рассудка и потерял даже базовые инстинкты?

Но в следующее мгновение он понял, что что-то не так.

Его ногти замерли буквально в дюйме от бесстрастного взгляда бессмертного, не имея возможности продвинуться ни на миллионную долю дюйма вперёд. В груди еще никогда не было так холодно — этот холод походил на луну полярной ночи, готовую разорвать его пополам.

Фу Тинсюэ опустил ресницы и легко, неторопливо моргнул.

У Су опустил взгляд туда, куда смотрел тот.

Что... это такое?

Серебристо-белый свет, и не только — У Су показалось это до боли знакомым.

Клинок. Меч Фу Тинсюэ, что сотен лет назад оставил в его груди неизлечимый недуг.

И прямо сейчас этот меч насквозь пронзил его беззащитную грудь.

Сердце его пропустило удар от ужаса.

Хотя по идее у Фу Тинсюэ уже не должно было остаться сил на сопротивление, он...

Узы на руках бессмертного неизвестно когда исчезли, не говоря уже о кандалах на ногах — эти громоздкие земные вещицы никогда не смогли бы удержать перья бессмертного журавля.

На глазах у У Су Фу Тинсюэ поднялся на ноги. Его хрупкая спина была прямой, а аура, источаемая им, несла в себе ту самую абсолютную, ни с чем не сравнимую мощь и холод, перед которыми мерк весь мир.

И дело было даже не в том, что на нём не осталось следов пыток — напротив, перед ними во всей красе предстала истинная сила первого мастера бессмертного мира.

— Ты... ты...

У Су попытался вытащить меч из груди, но разве приёмы Фу Тинсюэ поддавались так легкому отражению? К тому же, бросаясь на бессмертного с жаждой истязать узника, он не позаботился ни о какой защите.

Царю Демонов оставалось лишь в отчаянии черпать духовную энергию, пытаясь противостоять холоду, вторгшемуся в его меридианы.

— Ты обманул и Повелителя Демонов, и меня...

Всё же прошипел он, но в тот же миг его сердце заледенело окончательно:

— Нет... как ты мог провести Гу Шишу, вы что...

В единое мгновение силы поменялись местами: Фу Тинсюэ стоял с безмятежным видом, в то время как Царь Демонов тяжело хрипел, прижимая ладонь к новой ране поверх старой, а его золотые зрачки, бывшие символом величия правителя, теперь мутно и бессмысленно расфокусировались.

— Невозможно, — он всё еще был погружен в пучину шока, слишком много всего произошло этой ночью, и всё разом, отчего Царь Демонов временно утратил способность реагировать. — Повелитель Демонов люто ненавидит Бессмертного Владыку и жаждет поскорее избавиться от него, об этом знают все... как могло случиться, что...

Сегодня он без всякой задней мысли приблизился к Фу Тинсюэ именно потому, что прежнее поведение Гу Шишу убедило его: перед отправкой к нему Фу Тинсюэ уже испил чашу мучений до дна и находился на пороге смерти, будучи не в силах оказать ни малейшего сопротивления.

Но открывшаяся перед ним правда очевидно указывала на его ошибку.

Не говоря уже о прочем, цепи, которыми Гу Шишу лично оковал бессмертного, сейчас оказались бесполезным украшением — они тонкими кольцами обвивали запястья Фу Тинсюэ, послушные, словно безобидный браслет, оттенявший его молочно-белую кожу.

Его раны тоже оказались фальшивкой.

Он вовсе не был ранен, о чём недвусмысленно свидетельствовал бушующий холод, струившийся прямо из пронзённой раны.

В приступе предельного гнева и ужаса Царь Демонов наконец выплюнул вторую половину фразы:

— ...Как вы могли объединить усилия?

Лёгкое удивление, что лишь на миг всколыхнулось в глазах бессмертного, сменилось кристальной, омытой водой ясностью. С мечом в руке он посмотрел на вопросы Царя Демонов и ответил лишь одной фразой:

— Когда ты явился сюда, я этого не предвидел.

Эта реплика, очевидно, злила еще сильнее.

Смысл сводился к тому, что виноват тот, кто первый поднял руку. Фу Тинсюэ изначально не собирался никого калечить, и лишь когда Царь Демонов попытался атаковать, поднял меч для самообороны. Так что этот удар У Су напрочь заслужил сам.

Когда Фу Тинсюэ и Гу Шишу строили планы, они действительно не предполагали, что Царь Демонов, задетый изменой и доведённый до крайнего исступления, найдёт время среди ночи бежать в темницу, чтобы свести счёты с Фу Тинсюэ.

Впрочем, Владыка Демонов позаботился о безопасности Фу Тинсюэ: он велел не использовать настоящие путы для бессмертных и не ограничивать его силу, сделав все приготовления заранее.

Если бы У Су был готов к отражению атаки — другое дело, но он шёл с абсолютно пустыми руками.

Зрачки У Су сузились до точек, а вертикальные разрезы напоминали треснувшее от мрака небо. Ему было уже не до размышлений о том, действительно ли Фу Тинсюэ и Гу Шишу сговорились обмануть его, или о Шэнь Няне — если он немедленно что-то не предпримет, он рискует расстаться с собственной жизнью.

Царь Демонов сквозь боль пустил в ход ци всего тела. Чистая внутренняя энергия, принадлежащая истинному правителю демонов, непрерывным потоком устремлялась к ране на груди, рассеиваясь в столкновении с ци меча.

Эта схватка обошлась ему слишком дорого.

И всё же Фу Тинсюэ был уже не тем Фу Тинсюэ, что сотни лет назад, да и его меч не был прежним безупречным Клинком Ясного Мороза.

У Су стиснул зубы. Яростно взметнувшаяся внутри демоническая ци наконец заставила меч в руке Фу Тинсюэ отступить. Бессмертный слегка нахмурился, но был вынужден сам убрать клинок, после чего аура мрака вокруг У Су заструилась вовсю — не пожалев жизненных сил, он задействовал всю свою духовную энергию.

Не для того, чтобы сражаться.

А чтобы отступить.

В кровавом тумане, сотканном из сожженной им самим культивации, Император демонов зажал рану на груди, но это всё равно не могло остановить потоки инородной демонической крови. Он в упор смотрел на Фу Тинсюэ взглядом, полным жгучей ненависти и ярости, однако выражение лица Фу Тинсюэ оставалось неизменным.

Кровавый туман сгустился, Император демонов пошатнулся и исчез на глазах у бессмертного.

Нет, это было жалкое бегство.

Император демонов заявился в дворец владыки демонов с полным на то достоинством, намереваясь помучить Фу Тинсюэ, а в итоге кончил тем, что противник снова пронзил его мечом, и ему пришлось приложить все силы, чтобы позорно сбежать. Как тут было не вздохнуть от сочувствия.

Фу Тинсюэ убрал меч, но едва заметно вздохнул, и в его глазах наконец промелькнуло смятение.

Ему… всё же не следовало обнажать оружие в покоях Гу Шишу.

Как меч-владыка Цинчэна, У Су, конечно, был его врагом, но между владыкой демонов и миром демонов неизменно требовалось поддерживать хрупкий баланс. И хотя на этот раз они с Гу Шишу устроили совместную ловушку, заманив зверя в западню, какой-то там вероломный красавец всё же не мог стать той силой, что способна пошатнуть равновесие между двумя мирами.

А вот весть о союзе бессмертного и владыки демонов — вполне.

Бессмертный сжал губы, и его тонкие губы слегка окрасились в иной цвет. Он опустил ресницы, глядя на поврежденную цепь в своей руке.

Это была Ота запечатления бессмертных, которую Гу Шишу лично перековал.

Он мог сколько угодно убеждать себя, что ему плевать на то, какое место он занимает в сердце этого человека, и точно так же не испытывать ни малейшей привязанности к пресловутой чистой и возвышенной репутации, но он не был уверен, пожелает ли Гу Шишу в этот момент иметь с ним хоть что-то общее, а поступки самого Фу Тинсюэ уже переходили границы дозволенного.

Что тот подумает?

Палец за пальцем скользя по мелким заклинаниям, выбитым на Путах запечатления бессмертных, Фу Тинсюэ думал: всю ответственность я возьму на себя. Если Гу Шишу не захочет, то никакого сотрудничества между бессмертным и владыкой демонов никогда и не было.

Нанесение тяжелых ран Императору демонов — дело рук исключительно его одного, и к Гу Шишу оно не имеет никакого отношения.

*

— Ты его проткнул —?

Совсем не так, как воображал Фу Тинсюэ, отреагировал Гу Шишу, когда узнал, что Император демонов тяжело ранен и сбежал: его первой реакцией было беспокойство. Он снова и снова пытался проверить состояние Фу Тинсюэ, а об У Су упомянул лишь вскользь и небрежно:

— Хм, значит, еще не прикончил… неужели бессмертный действительно не пострадал?

— Нет.

Фу Тинсюэ протянул ему руки, показывая, что всё в порядке, а затем легко и быстро украдкой поднял взгляд, чтобы оценить выражение лица владыки демонов.

Гу Шишу проверил его чуть ли не с предельной сосредоточенностью. Его взгляд скользил по нему, и казалось, что каждое место, коего он касался, излучало жар. И лишь убедившись, что у Фу Тинсюэ нет абсолютно никаких проблем, он позволил сорваться с губ еле слышной хрипловатой усмешке:

— Тогда У Су еще легко отделался: получил от тебя два удара мечом и до сих пор не околел.

Легко отделался? Едва ли сам Император демонов придерживался такого мнения.

Фу Тинсюэ немного поколебался, но всё же решился спросить:

— Я не предупредил владыку демонов об этом заранее. Если будут какие-то последствия, я готов взять всю ответственность на себя.

— О, пустяки.

Гу Шишу вовсе не брал Императора демонов в расчет и ответил Фу Тинсюэ совершенно небрежно, но вдруг осекся, словно только что о чем-то задумался:

— Бессмертный так печется о том, чтобы понести ответственность в «одиночку»? Неужели ты не хочешь разбираться с этим вместе со мной?

Из-за того, что Гу Шишу хотел проверить, не ранен ли Фу Тинсюэ, разделявшее их расстояние изначально сократилось, а теперь они стали еще ближе. Владыка демонов говорил практически прямо на ухо Фу Тинсюэ, его голос звучал низко, с едва уловимым упреком.

Как он… неужели он действительно так думает?

Только теперь Фу Тинсюэ осознал, сколь отстраненным было его недавнее поведение, и невольно почувствовал раскаяние. Однако Гу Шишу подступил так близко, что у него пропали слова для возражения. Бессмертный опустил взгляд, инстинктивно пытаясь отступить.

И в то же время он не желал по-настоящему ускользать. Ему оставалось лишь слегка покачать головой, пряча светлые зрачки от чужих глаз.

— Так хочет ли бессмертный, чтобы нас упоминали в одном ряду?

Фу Тинсюэ чувствовал, что они стоят слишком близко. Гу Шишу и сам понимал, что сейчас расстояние между ним и бессмертным было настолько тонким, что натяни невидимую струну — и возникнет двусмысленность. Если бы он захотел, то смог бы разглядеть даже дрожащие, словно крылья бабочки, ресницы Фу Тинсюэ, но его глаз по-прежнему не мог прочесть.

При всей очевидности ледяных зрачков, он наконец-то осознал, сколько сокровенных эмоций скрывалось за ними.

Гу Шишу мысленно легко вздохнул: хотя это делалось из желания испытать его, пожалуй, он всё же действовал излишне поспешно.

Впрочем, эти глаза у него поистине прекрасны.

— Я…

Они заговорили почти одновременно, но Фу Тинсюэ первым умолк. Он привык молчать, и любое слово стоило ему огромного мужества, однако Гу Шишу не собирался отпускать его так просто. Дистанция между ними уже не была столь интимной, как мгновение назад, но напряжение между ними ничуть не ослабло.

— Что хочет сказать бессмертный?

Глядя на него, Гу Шишу улыбнулся:

— Я собирался сказать, что это я потревожил бессмертного. Стоять в одном ряду с именем демона — сомнительная честь, бессмертный наверняка не желает этого, так к чему мне настаивать?

— Нет.

Эти слова сорвались с его губ прежде, чем он успел осознать происходящее, словно заклятие, которое не в силах сдержать ни зубы, ни губы. Фу Тинсюэ почти немедленно опроверг слова Гу Шишу, и лишь после этого сообразил, что вообще произнес:

— …Я не возражаю.

К неожиданности для него, владыка демонов не стал развивать эту тему дальше. Фу Тинсюэ незаметно выдохнул с облегчением, но тут же почувствовал легкую тоску. Он подумал, что, наверное, ему не следовало уклоняться от ответа, просто он не мог обуздать свои тайные желания.

Стоило только решить, что он сможет встретить свои чувства лицом к лицу, как оказалось, что он всё так же уязвим.

Словно обнаружив нить, которую так упорно искал — порой для этого требуется лишь один кончик, — Гу Шишу чувствовал себя охотником, нашедшим сокровище и наконец уловившим слабый металлический запах золота и серебра.

Например, неизменное спустя сотни лет взаимопонимание, например, ясность, с которой другой помнил прошлое, например, его собственные шрамы, что до сих пор ни разу не давали о себе знать. Будь Фу Тинсюэ дичью, он уже оставил слишком много брешей в защите.

Например, множество следов, на которые он раньше не обращал внимания, но теперь отчетливо замечал в Фу Тинсюэ.

В сердце Гу Шишу закрались догадки, но он не смел утверждать наверняка и не знал, подходящий ли сейчас момент для того, чтобы затянуть сети. Он испытывал легкое сожаление оттого, что ему не удалось выведать у Фу Тинсюэ побольше эмоций, но ничуть не раскаивался.

Он протянул руку к бессмертному:

— Я приглашаю бессмертного отправиться вместе со мной в мир демонов, чтобы мы могли вдвоем взглянуть на дела Императора демонов. Скажи, ответит ли бессмертный согласием на мое предложение?

Фу Тинсюэ подумал: да разве у него вообще мог найтись способ отказать этому человеку?

Он кивнул.

*

В этот самый момент дела Императора демонов и Шэнь Няня шли из рук вон плохо.

Не говоря уже об Императоре демонов.

Гу Шишу только что не проявил к Шэнь Няню ни капли снисхождения. Он смотрел на сына удачи у своих ног, который притворялся безутешно плачущим от привязанности: его ничем не примечательное лицо было сплошь покрыто слезами, раскраснелось и сморщилось. Что тут скажешь…

Владыка демонов почувствовал легкое отвращение.

Он прямо при нем назвал того по имени — сыном удачи, и Шэнь Нянь в тот же миг оцепенел, словно смертельно испугавшись, но при этом совершенно не понимая, что происходит. По его лицу скользило выражение невежественной тупости: казалось, даже теперь он не осознавал причины своего поражения.

Хотя система сына удачи и записала Гу Шишу в злодеи, самому ему вовсе не улыбалось походить на тех злодеев из книжонок, которые, достигнув цели, с воодушевлением делятся с главным героем всем своим злодейским планом.

Убивать или закапывать — ему больше нравилось переходить к делу без лишних слов.

Гу Шишу изначально собирался слегка прояснить пару моментов, но до его слуха внезапно донесся голос бессмертного.

Это был Фу Тинсюэ.

В любых делах всегда есть более и менее срочные.

Поэтому Гу Шишу тут же отдал приказ бросить Шэнь Няня в темницу и запереть там. Присутствовавшие во дворце слуги были вынуждены от начала и до конца наблюдать за этим фарсом, и даже находясь под воздействием ауры всеобщего обожания, они не смели ослушаться и лишь в страхе и трепете выполняли приказ владыки демонов.

Даже когда его волокли протак, Шэнь Нянь продолжал пребывать в полном недоумении.

Он не понимал, почему отношение Гу Шишу к нему так резко и кардинально переменилось всего за пару мгновений, и не понимал, с какой стати он вдруг скатился до положения узника.

Вот тут-то он испугался по-настоящему, от всего сердца. Слезы и сопли текли рекой, вид у него был жалкий до предела. Он цеплялся за стражников, что уводили его, и отчаянно пытался избежать мрачного, жуткого подземелья дворца демонов, где покоились целые горы костей, но всё было напрасно.

В своем сознании он раз за разом пронзительно взывал к системе.

Та самая система, которая еще мгновение назад, пока он очернял Императора демонов и ублажал Гу Шишу, беспрестанно давала ему подсказки и выменивала для него предметы, вызывающие слезы, сейчас хранила абсолютное молчание.

Нет, стоило Гу Шишу произнести те слова — сын удачи — как голос в его голове разом и навсегда умолк.

Что происходит?

Он не знал, но та пустота, что образовалась в его голове, была пустотой ужаса. Острая, подобная вспышке молнии паника заполонила все его мысли, и ему оставалось лишь смотреть в глаза Гу Шишу и, уповая на последнее чудо, молить о пощаде:

— Владыка, владыка, нет, я не хочу туда, я был неправ, не уводите меня…

Он изо всех сил пытался показать свои самые жалостливые заплаканные глаза, издать самые скорбные мольбы, проявить самую яростную борьбу в надежде вновь заслужить чужую жалость и любовь.

Ведь все, абсолютно все должны были полюбить его, должны были относиться к нему хорошо.

Он всего лишь пожертвовал одним человеком ради собственной выгоды.

А теперь он сам вдруг превратился в выброшенный мусор.

Сознавая, что он неумолимо скатывается в бездонную пропасть — точно так же, как когда-то в современном мире, — Шэнь Нянь забыл о всякой гордости и разрывался в отчаянных мольбах, умоляя передумать.

А затем он заметил, что Гу Шишу даже не смотрит на него. У владыки демонов была прекрасная внешность, но холодность его была чрезмерной; и даже если обычно его лицо выражало равнодушие и презрение, Шэнь Нянь всегда думал, что такова его природа, и что даже поддавшись страсти, тот не станет легко выставлять чувства напоказ.

Но в этот момент Шэнь Нянь понял: Гу Шишу с кем-то разговаривает.

Наверное, использовал какое-то заклинание вроде талисмана… он не был уверен.

Он также не слышал, что говорил Гу Шишу. Заглушить слух какого-то ничтожного людишки не составляло никакого труда, тем более что Шэнь Нянь сейчас непрерывно вопил, в голове у него гудело, его уже почти выволокли из главного зала дворца демонов, и всё это заглушало большую часть звуков.

И всё же Шэнь Нянь в отчаянии вглядывался в выражение лица владыки демонов.

Тот смотрел с полнейшей сосредоточенностью, всем существом внимая словам другого человека, и на его лице читалось нечто вроде снисхождения, которого он сам в себе не замечал. Казалось, услышав что-то от собеседника, он даже мягко улыбнулся, а затем в его глазах промелькнула едва уловимая тревога.

Он тихо произнес что-то в ответ тому, кто находился на другом конце связи, а затем поднялся, собираясь уйти.

Уходя из главного зала, он даже не взглянул на него — так, будто Шэнь Нянь был всего лишь брошенной у дороги ненужной сорной травой.

— Нет… не надо, я…

Шэнь Нянь уже несвязно бормотал что-то бессвязное, его голос сорвался до хрипоты.

Но сейчас огромный зал был пуст и безмолвен, и какое-то мгновение ему даже казалось непонятным, перед кем он вообще распинается.

Он растерянно думал о том, что ведь до этого всё шло так гладко, ведь владыка демонов уже должен был влюбиться в него.

Но…

В затуманенном сознании Шэнь Няня вдруг промелькнула догадка: тот, с кем только что велся разговор, определенно был невероятно важен для владыки демонов.

Даже просто беседуя с ним, владыка демонов заметно и зримо веселел; когда он слушал, его внимание было абсолютным, а в глазах, когда он отвечал, мелькало — пусть даже на мгновение — то, что иначе как любовью назвать было нельзя.

А ведь он никогда, ни разу не видел, чтобы Гу Шишу смотрел на него с таким выражением.

Ни единого раза.

http://bllate.org/book/18924/1851402